Написал её Иван Крамской - прославленный портретист, который в те же годы работал над портретами императора Александра III и императрицы Марии Фёдоровны. Холст он назвал коротко: "Неизвестная".

Кто на нём изображён, художник так и не сказал, и в его переписке и дневниковых записях имя модели тоже не всплывает.
В день открытия нервы у Крамского не выдержали, и он ушёл из зала. Вернуться пришлось уже к восторженной публике: художника подняли на руки, и все наперебой спрашивали одно и то же - кто эта женщина. Успех был огромный, но скандальный.
ОДНА В КОЛЯСКЕ
Первое, что бросалось в глаза тогдашней публике, - героиня едет одна. Коляска 2-местная, а рядом никого.
Женщине из хорошей семьи полагалось выезжать в город с отцом, мужем, братом, кем-то из родни или хотя бы с компаньонкой. Без спутника по улицам катались либо дамы лёгкого поведения, либо те, кто открыто спорил с приличиями. Именно так держалась толстовская Анна Каренина.
Поза тоже возмутила публику: женщина вольно откинулась назад.
А фон Крамской выбрал говорящий - Аничков дворец и Александринский театр. По соседству с ними была площадь, где дамы полусвета привычно искали клиентов.

МОДНЫЙ НАРЯД
Одета "Неизвестная" во всё самое модное сразу. Пальто того фасона, что звали "Скобелев". На руках тонкие перчатки из "шведской" кожи - её выворачивали, и она становилась похожа на замшу. А на голове шляпка "Франциск" из бархата, со страусиным пером, - новинка того самого 1883 года.

Знать же одевалась иначе. Гоняться за новинками там считалось дурным тоном, отставать от моды полагалось намеренно, тем более что аристократы беднели и ценили неброскую простоту.
Наряжаться по последнему журналу могли куртизанки и содержанки. Поэтому публика на выставке и прочитала положение героини по одной её одежде.
Критики в выражениях не стеснялись. Владимир Стасов, ценивший прежние работы Крамского, назвал героиню "кокоткой в коляске" и написал, что это не картина, а потуги.

По мнению Стасова, художник встал на скользкую дорогу. Он же ставил "Неизвестную" в один ряд с заказными светскими портретами Крамского 1880-х.
Художник и критик Мурашко увидел в ней "дорогую камелию", с которой обществу никак нельзя брать пример. Ещё один критик, Ковалевский, описал вызывающе красивую женщину в бархате и мехах, которая из роскошной коляски бросает на зрителя презрительно-чувственный взгляд, и назвал её "одним из исчадий больших городов".
По его словам, такие женщины выходят на улицу в нарядах, купленных ценой женского целомудрия.
ПОЧЕМУ ТРЕТЬЯКОВ ОТКАЗАЛСЯ
Покупателем Крамской видел Павла Третьякова. Московский купец давно собирал русскую живопись и уже открыл свою галерею для публики.
Его выбор много значил для художника: если вещь уходила в галерею Третьякова, работы того же автора потом охотнее брали другие собиратели, вплоть до императора, и давали за них больше.
Крамской с Третьяковым были связаны не первый год. По заказу мецената художник писал портреты знаменитых современников, в том числе Льва Толстого, и самого Третьякова тоже.

При этом заказная работа Крамского изматывала. Не раз он просил Третьякова дать ему денег на год жизни, чтобы поработать над своими замыслами, но понимания не встретил.
Скандалов Третьяков при этом не боялся. В его собрание попали разгромленный критиками "Крестный ход" Перова и репинская "Перед исповедью", которую цензура не пускала на выставки.

Меценат был уверен, что по-настоящему его коллекцию оценят только следующие поколения. А "Неизвестную" не взял. Почему, он не объяснил, но в Третьяковской галерее считают, что его отпугнул шум вокруг картины.
ПУТЬ В ТРЕТЬЯКОВКУ
Вместо галереи "Неизвестная" поехала по городам вместе с выставкой передвижников. После Петербурга были Москва, Киев и Харьков, а покупатель нашёлся только в Варшаве, некий Клюквист.
За картиной потянулась дурная слава: говорили, что её владельцев преследуют несчастья, и среди них называли сбежавшую с любовником жену и пожар, в котором уцелел только холст Крамского.
В следующий раз её увидели в Москве в 1894 году, на выставке картин из частных коллекций, и хозяином тогда был уже сахарозаводчик Павел Харитоненко. Окна его особняка на Софийской набережной выходили прямо на Кремль.

Семья Харитоненко эмигрировала после революции, картины у них забрало государство, а дом приглянулся наркомату иностранных дел. В нём поселили семьи советских дипломатов, сюда же привозили важных гостей - английского писателя Герберта Уэллса, танцовщицу Айседору Дункан.
Картина поступила в Третьяковскую галерею только в 1925 году. Сдал её туда Народный комиссариат иностранных дел, и музей до сих пор указывает его в истории полотна рядом с фамилией Харитоненко.
Холст, который Третьяков отказался покупать, всё-таки оказался в его галерее, только через 42 года и через руки дипломатов.
КТО ОНА
Имя героини так и не установили. В ней видели Екатерину Долгорукову, возлюбленную, а потом и жену Александра II. Только лицом они не похожи, да и Крамской, свой человек в семье Александра III, едва ли взялся бы писать любимую женщину его покойного отца.

Находили в "Неизвестной" и черты дочери художника Софьи, которую он годом раньше написал на портрете "Девушка с кошкой". Есть и версия про крестьянку Матрёну Саввишну, вышедшую замуж за дворянина Бестужева. Подтверждения не нашлось ни одной.

Остаётся взгляд: в нём сразу и гордость, и величавость, и печаль. Чёрные блестящие глаза героини разгадать так же трудно, как улыбку Моны Лизы, отсюда и сравнение с Джокондой. Философ Сергей Булгаков сопоставил с этой улыбкой земную красоту, назвав её загадочной и зловещей, и в Третьяковской галерее эти слова ставят к картине вместо эпиграфа.
КАК КАРТИНУ ПОЛЮБИЛИ
Вкусы менялись, и вместе с ними росла слава картины. У следующего поколения художников красота греха стала популярной темой, а "Неизвестную" со временем стали ставить на обложки "Анны Карениной".
А ведь при первом показе красавицей её почти никто не называл: зрители видели прежде всего ту, что нарушила светские правила.
В СССР картину полюбили всерьёз. Её репродукции попадали в учебники и на календари, за ней закрепилось блоковское имя "Незнакомка", а советские искусствоведы видели в героине олицетворение борьбы женщин царской России за свои права.

А в Пушкине и Новороссийске сегодня стоят объёмные изображения той самой дамы в коляске, на которую в 1883 году не советовали смотреть молодёжи.

#этоинтересно