Литературный ресторан

Выбор-сын За окном утро и яркое майское солнце заглядывает в окно. Антонина только что проводила всех своих домочадцев и хозяйничала на кухне. Через час ей самой нужно было уходить на работу. Внезапно зазвонил телефон. - Да! Я слушаю! – ответила она. Лицо ее как-то изменилось, и она побледнела. – Кто? Олег? О Господи! Ты откуда взялся? Что хотел? Сына? Какого сына? Ты о чем?! – Антонина быстро пришла в себя. – Нет! Нет, это не твой сын! Все! Разговор окончен! – Она, нахмурившись, прервала разговор, нажав кнопку отбоя. – Господи! Откуда он только взялся? Антонина села за стол и задумчиво уставилась в окно. - Ладно! Все проблемы потом, – она глянула на настенные часы. – Ооо! Опаздываю! – Она быстро ушла к себе в комнату и через пять минут вышла уже переодетая в брючный костюм и причесанная. Она надела курточку, обулась, взяла маленький рюкзачок-сумку и, захлопнув входные двери, ушла. Весь день, как она пыталась забыть утренний звонок, но все равно думала о нем. Антонина Александровна работала тренером в детской спортивной школе, тренируя городскую команду гимнасток. Кроме этого, вела группу и совсем малышек, высматривая в них талантливых будущих чемпионок. Среди своих подопечных Антонина Александровна слыла строгим, но справедливым тренером и поэтому девчонки ее просто обожали и на тренировки всегда приходили в хорошем настроении. Все нагрузки, которые она давала, девчонки старательно выполняли, за что их любимый тренер их хвалил, хотя и делала строгие замечания. Тоня всегда помнила своего тренера, и теперь, сама став тренером, старалась походить на свою любимую Людмилу Георгиевну. После занятий, уже вечером, она медленно шла домой, обдумывая вставший внезапно вопрос, как решиться и рассказать сыну про его биологического отца? - Мда! И лучше, если я ему сама расскажу всю эту историю, чем, если это сделает он, – думала она. Тоня зашла в магазин и, когда уже подходила к дому, ее встретил ее муж, Сережка. - Ты опять с полными сумками? Я ж просил! – он взял из ее рук пакеты. – Тонь, ну мы все уже взрослые дяденьки и девушки, и ты могла бы всем раздать задания, и каждый бы принес всего понемногу! Чего ты все сама таскаешь, да еще со своей спиной! - Привет, мой хороший, – она чмокнула его в щеку, - да я даже и не планировала, а тут что-то вот прорвало. Зарплату получила, вот и захотелось, чего-то вкусненького купить, – она устало улыбнулась. - Ты чего такая грустная? – Сергей заглянул ей в глаза, - устала? - Есть немного, но.. – она замялась. - Что? – Сергей настороженно смотрел на нее, - ну? Что случилось? Если твои девчонки, то я им ухи-то, по обрываю! – и он улыбнулся. - Олег звонил.. – и она замолчала. - Зачем? – Сергей удивленно поднял брови. – Он вообще, откуда узнал твой номер телефона? - Сказал, что приехал в гости к родителям и узнал у Маринки, – вяло улыбнулась Тоня, - что хочет встретиться с сыном. - Это, с каких пирогов? Это мой сын и нечего .. - Сергей негодующе посмотрел на Тоню. – И что делать будем? - Не знаю, если честно, – вздохнула Тоня. - А вообще.. знаешь, парню уже двадцать два. Думаю, если я ему расскажу всю правду, ничего страшного не будет! В конце концов, пускай, как взрослый человек, сделает свой выбор сам. Не можем же мы вечно охранять его от этой тайны. Просто, боюсь, что Олег может ему свою версию какую-нибудь придумать и рассказать. Вот уж, чего точно нельзя допускать, хотя ему, собственно, про меня ничего плохого и рассказать нечего. Но мало ли.. может у него большая фантазия и он напридумывает всякой всячины и оправдывайся потом! Так что, я решила с ним сегодня поговорить на эту тему и все ему рассказать. Сергей помолчал, потом открыл двери подъезда. - Пошли уже домой, и там уже будем все решать. А вообще… расскажи! Я «за»! В итоге, все тайное всегда становится явным! После ужина, когда все разошлись по своим комнатам, Тоня пошла в комнату к сыну. - Вадим, можно? – заглянула она . - Мам, чего спрашивать-то? Заходи, конечно, – он сидел за столом, и что-то печатал в ноутбуке. Закрыл ноутбук и развернулся к ней. – Слушаю! Что-то случилось? Тоня села на диван и задумчиво посмотрела на него. - Вообще-то да, случилось, – сказала она, как-то решительно. - Ты меня, прям, пугаешь! – улыбнулся Вадим и сел рядом с ней, - ты нашла мне невесту и завтра она придет к нам знакомиться? - Еще чего! Я этим еще не занималась! – Хмыкнула Тоня и шутливо шлепнула Вадима по руке, - погоди шутить. Дело, правда, очень серьезное. Послушай, что я тебе сейчас расскажу, а выводы придется тебе делать самому. – Она опять задумалась, потом тяжело вздохнула. - Сколько себя помню, я все время занималась гимнастикой и довольно-таки успешно. Еще маленькой мама отвела меня в секцию и меня выбрали из большой группы девочек, пришедших на отбор. И ты знаешь, мне это дело очень понравилось, и я два дня в неделю стала ходить и заниматься. И так всю свою школьную жизнь. За это время я выигрывала и первые места, и вторые и были и провалы, в общем, было всякое! Так я попала в городскую, а потом и в краевую сборную по гимнастике и объездила всю нашу Родину вдоль и поперек. Но, в спорте есть такая мера, возраст и как бы я там хорошо не выступала, но ресурсы организма с возрастом становятся все ниже и на смену нам стали приходить молоденькие девочки. И я и стала думать о будущем, о профессии после спорта. Ну и как само собой разумеющееся, поступила в институт физкультуры и спорта, чтобы потом, после окончания карьеры в спорте, я смогла работать тренером. Я всегда была веселой и смешливой, да и внешне, выглядела неплохо, так что, поклонников у твоей мамы было полно! - Тоня засмеялась, - но…всех этих ухажеров я отметала и прослыла на курсе недотрогой. Да мне, собственно, было не до них! Тренировки, учеба, опять тренировки! Тренер у меня была строгая, некогда мне было дружить и любовь крутить. А на курсе старше учился один парень, и звали его Олег. Эдакий сердцеед! Мачо! Он занимался волейболом, и мы частенько с ним встречались в спортзале. Ну так, мельком, и просто обменивались приветами и все. И вот уже, где-то на третьем курсе в нашем общежитии был Новогодний вечер и меня девчонки уговорили прийти! Я тогда нарядилась, как-никак праздник! Пышная юбка такая, кофточка красивая, широкий пояс на талии, туфельки на каблучке и прическу еще сделала, в общем, раскрасавица! И вот на этом вечере я и встретилась с Олегом уже ближе, ну и, конечно, втюрилась! Он был таким внимательным и галантным, что у меня, аж сердце из груди выпрыгивало! Мы стали с ним встречаться. То просто гуляли, то в кино ходили. Как я тогда все успевала, сама не понимаю! Ну и как обычно, все закончилось, когда я поняла, что забеременела. Спорт по боку! Валентина Георгиевна все сразу поняла и отстранила меня от тренировок. -Ты выбирай, – сказала она мне тогда. – Спорт, он все одно закончится, а жизнь будет продолжаться! Главное, институт окончи, пригодится в будущем. А на меня такой ужас навалился! Как я родителям-то скажу? Это же, позор, какой! Незамужняя и беременная! Я к Олегу! А тот улыбнулся и сказал, что он не собирается жениться в ближайшее время, что у него спортивная карьера в гору пошла, и предложил решать все проблемы самой. А как? Что делать? На аборт идти было страшно, да и тогда деньги нужны были , а я их где возьму? Не пойду же к родителям просить? А просить у него? Никогда! А тут до меня дошли слухи, добрые люди, так сказать, нашептали на ушко! Оказывается, этот Олег поспорил с парнями, что охмурит меня, и прости, пожалуйста, за такие слова, что нет таких девок, кого бы он не завоевал. Это была такая новость, что мне даже плохо стало. У меня уже третий месяц был! Я тогда, помню, убежала в парк, сижу на скамейке и реву белугой! И тут ко мне подходит парень. - Ты чего ревешь? – спрашивает и протянул мне носовой платок. – Парень, что ли бросил? И я взяла и ему все рассказала. Зачем рассказала и почему именно ему, даже и не знаю! Вот выговорила ему и все! А он сел рядом, выслушал все, а потом глянул на меня и вдруг говорит: - А выходи за меня замуж! Я прям обалдела от такого. - Это как? – Спрашиваю. - А обычно! Только, правда, я не спортсмен и не богач какой, а обычный водила. Вот из армии пришел и у тетки пока живу. Родителей давно нет. В общем, один я! А то, что малыш будет, так и что? Вырастим и еще народим! Зовут меня Сергей, давай знакомиться, – засмеялся и руку мне протягивает. - Ты что серьезно, что ли, или шутки у тебя такие? – Меня, аж, зло взяло. - Какие шутки? Я серьезно! – сказал он, - пошли к твоим родителям, знакомиться будем, и за одно, и про тебя скажем, чтобы тебе спокойнее было. Тебе же в твоем положении волноваться нельзя! Я сижу, смотрю на него. Высокий, темноволосый, синеглазый. - Ну что? Подхожу? – улыбаясь, спросил он. А мне тогда совсем не до шуток было. Расписали нас быстро, учитывая мое положение, свадьбу никакую делать не стали. Посидели семейным кругом у нас дома и все! Вот с тех пор и живем! Ты вот родился, а потом через три года и Галинка родилась, – Тоня посмотрела на Вадима, - вот такая, не веселая история. Твой, так сказать, биологический отец и есть тот самый хмырь, который на меня спорил, и звать его Олег. Я зачем тебе это все рассказала? Да просто, он мне сегодня утром звонил и у него огромное желание увидеть своего сына, то есть тебя! Ты прости, что я об этом тебе раньше не рассказала, просто не считала нужным. Наш папа все равно лучше всех! Просто боюсь, что наплетет он тебе с три короба всяких небылиц, а тут уж я сама, и все по-честному. Тебе решать, будешь ты с ним встречаться или нет! Ты парень у меня умный и взрослый уже, и думаю, что сам все рассудишь, – Тоня смотрела на сына, а у того желваки ходили. - Это что ж, тогда я ему был не нужен, а тут вдруг отцовские чувства, что ли проснулись? – тихо сказал Вадим, - зачем он мне? Ты не переживай! Жизнь она штука такая, в ней всего полно и папка наш молодец! И ничего я выбирать не собираюсь! А если, все-таки, будет добиваться встречи, так ты ему передай, что я приду и рожу ему набью! - Тихо! – Тоня испуганно схватила его за руку, - вот уж этого, точно, не надо делать! Еще в милицию попадешь! Зачем ? - Ну.. вообще-то да! Как говорится, не тронь дерьмо….! В комнату заглянул Сергей. - Вы чего тут шепчетесь? – шепотом спросил он, и улыбнулся, - мать, пошли уже спать! Всем завтра рано вставать, а они тут секретничают, понимаешь! - Все, все! Пошли! – Тоня встала, чмокнула Вадима в щеку и ушла. - Ну что? Как он? – спросил Сергей, когда они уже легли. - Ох, Сереж, не знаю! Вадим злой, как черт! Сказал, что морду ему, набьет,– тихо ответила Тоня. - И правильно сделает! Жаль я его тогда не встретил, я бы точно из него инвалида сделал, - хмурясь, сказал Сергей. Как не боялась Тоня, но Вадим, все-таки, встретился с Олегом. Вадим и сам этого не ожидал Он шел с работы домой и думал о чем угодно, но только не про то, о чем ему накануне рассказала мама. Он вообще уже это все забыл и тут… . - Молодой человек! – кто-то окликнул его. Вадим оглянулся. На скамейке сидел седоватый мужчина в строгом костюме, с тростью и одна нога была вытянута, видимо не сгибалась. - Вы мне? – спросил Вадим. - Да! Ты можешь подойти сюда? – попросил мужчина, - просто мне немного сложно! – и он показал ему ногу. Вадим пошел к нему. - Вам помочь чем-то? – спросил он, остановившись напротив мужчины. - Вам плохо? Может такси вызвать? - Нет, спасибо! Тебя не Вадимом зовут? – спросил мужчина. - Ну и…, а что такое? – Вадим весь напрягся, уже понимая, кто это перед ним. - А я Олег Петрович, знакомый твоей мамы, – улыбаясь, сказал он. - И что дальше? Вы знакомый мамы, вот ей и звоните и разговаривайте, – он развернулся и уже хотел уйти. - Да погоди ты! Я твой отец! – сказал Олег с каким-то вызовом. Олег резко развернулся . - Кто? Какой отец? Ты что, меня из роддома принес, пеленки мне менял, сидел около меня, когда я болел или водил меня в садик? Какой ты отец? – Вадим говорил спокойно, и четко выговаривая каждое слово. Чем больше он говорил, тем сильнее опускал голову Олег. – Так что, вали отсюда папаша! У меня чудесный отец и мать, и других у меня нет и быть не может! Ты когда-то сделал свой выбор, вот и пользуйся им! – он повернулся и ушел. Олег поднял голову, в глазах стояли слезы. Он тяжело встал, поправил штанину на не сгибающейся ноге и пошел прочь. У каждого свой выбор в жизни, что выбрал, такая и награда… #кальноват

«Все сто банок тушёнки и лечо заберёт моя родня, а вам и покупных консервов хватит!» — скомандовала свекровь, загружая прицеп.🔻 — Все сто банок тушёнки и лечо заберёт моя родня, а вам и покупных консервов хватит! — скомандовала Тамара Петровна, с глухим стуком опустив тяжеленный фанерный ящик на борт старенького автомобильного прицепа. Стекло глухо звякнуло внутри, будто жалобно ойкнуло. Под прищуренным, победным взглядом свекрови ящик послушно заскользил глубже, к брезентовому тенту. — Тамара Петровна, побойтесь бога, — тихо, но отчетливо произнесла Марина, не опуская рук, перепачканных сухой землей после утренней уборки погреба. — Это мясо мы с Игорем покупали на свои деньги. Четверть туши у фермера в Заречье брали в складчину. А перец, томаты, чеснок — я два месяца над ними на карачках стояла, пока вы в санатории поясницу лечили. С какой стати всё вашей сестре? — С такой! — отрезала свекровь, оправив на пышной груди синтетический цветастый фартук. — У Людочки племянник в институт поступил в областном центре! Общежитие, чужой город, язва у парня откроется на казенных харчах! А вы городские, при зарплатах. Зайдете в супермаркет возле своего дома, купите банку кильки или шпрот, не переломитесь. Игорь! Ты чего столбом стоишь? Хватай второй ящик, спину береги, колени сгибай, я кому говорю! Игорь, высокий, чуть сутулый мужчина тридцати двух лет, стоял на выходе из темного проема погребицы, держа в руках картонную коробку, из которой аппетитно алели крышки с закатанным сладким перцем. На его лице блуждала та самая жалкая, полувиноватая улыбка, которая появлялась всякий раз, когда его мать повышала голос на полтона выше обычного. — Мам, ну правда, мы же договаривались напополам... — нерешительно пробормотал он. — Мы же Марине обещали, что на зиму запас сделаем, кредит за машину платить еще полгода, экономить надо... — Договаривались они! — всплеснула руками мать, и ее массивные золотые сережки в виде калачиков качнулись у щек. — Мать для вас не авторитет уже? Земля чья? Участок чей? Дедовский! Без этой земли где бы вы свой перец сажали, на балконе в горшках из-под сметаны? Игорь, грузи, говорю! Людочка уже через час на повороте с трассы ждать будет, у них машина попутная до райцентра. Марина смотрела на мужа. Не с гневом даже — с холодной, кристальной ясностью, которая накапливается годами мелких уступок, проглоченных обид и вечных компромиссов в чужую пользу. Пять лет брака. Пять лет бесконечной череды семейных повинностей. Весной — «надо помочь маме вспахать, у нее давление». Летом — «надо срочно полить, у мамы радикулит». Осенью — «надо все переработать, не пропадать же добру». Марина честно старалась быть хорошей невесткой. Она мыла, стерилизовала трехлитровые баллоны до скрипа, варила томатный сок литрами, дышала едким паром уксуса, резала говяжью вырезку до мозолей на ладонях от рукояти тяжелого ножа. В автоклаве, купленном, к слову, исключительно на ее личную премию, они крутили эту тушенку три ночи напролет. И вот финал: «Вам и покупных консервов хватит». — Поставь коробку на землю, Игорь, — негромко сказала Марина. Голос ее не дрожал, но в нем появилось нечто такое, от чего муж вздрогнул и замер на полпути к прицепу. — Ты мне тут не командуй в моем дворе! — взвилась Тамара Петровна, подходя ближе и упирая руки в бока. — Раскомандовалась чужая девка! Игорь, я кому сказала? Неси в прицеп! — Если ты сделаешь еще один шаг к машине, Игорь, — продолжала Марина, глядя прямо в глаза мужу, словно свекрови вообще не существовало в природе, — ты останешься зимовать здесь. Вместе с мамой, прицепом и племянником Людочки. — Марин, ну ты чего начинаешь при людях... — заканючил Игорь, затравленно озираясь на соседский забор, из-за которого уже с любопытством поглядывал дед Савелий. — Ну отдадим маме, потом еще накрутим, времени вагон... — Не накрутим, — отрезала Марина. — Потому что автоклав завтра уедет на продажу. А я уеду в город прямо сейчас. Она развернулась на каблуках старых дачных кроссовок и пошла в дом. — И скатертью дорожка! — полетело ей в спину визгливое напутствие свекрови. — Поглядите на нее, барыня какая нашлась! Без прицепа уедет, пешком до станции пойдешь, гордая больно! Игорь, грузи, брось ты на нее оглядываться! Она побесится и остынет, бабье дело такое! Марина зашла в прохладные сени, пахнущие сушеным укропом и старыми половиками, прошла в комнату и плотно закрыла деревянную дверь. Ее колотило крупной дрожью, но слез не было. Было странное, почти пугающее облегчение. Знаете то чувство, когда зуб ноет месяцами, изматывая тупой ноющей болью, а потом его вырывают с хрустом — да, идет кровь, да, рана саднит, но кошмарная, тягучая боль наконец-то закончилась? Она не стала собирать дачные тряпки. Достала из сумочки телефон, паспорт, ключи от городской квартиры и ключи от автомобиля. Машина — новенький кроссовер, оформленный на нее, за который они действительно выплачивали кредит, но первый взнос был внесен с продажи добрачной квартиры ее покойной бабушки. Марина выглянула в окно. Игорь все-таки послушался матери. Он бережно ставил последний ящик в прицеп, прицепленный к его старой «Ниве», доставшейся от отца. Тамара Петровна уже заботливо натягивала брезент, завязывая узлы пухлыми, ловкими пальцами. Она сияла. Праздник победы, абсолютное торжество материнского суверенитета. Марина подождала, пока Игорь заведет мотор «Нивы». Старый внедорожник зачихал, выплюнул облако сизого дыма и, переваливаясь на колдобинах, покатил со двора навстречу тете Людочке. Тамара Петровна гордо восседала на пассажирском сиденье, глядя вперед, как полководец на параде. Когда шум мотора затих за поворотом лесополосы, Марина вышла во двор. В воздухе пахло наступающей осенью: прелой листвой, сырой землей и кострами с дальних огородов. Дед Савелий у забора сочувственно покачал головой: — Укатили твои коршуны, Маришка? Опять всё под чистую выгребли? — Всё, Савелий Иванович, — спокойно ответила она. — До последней банки. — Эх, непутевый у нее Игорек. Вся порода их такая, загребущая. Ты держись, дочка. — Я держусь. Спасибо вам. Марина заперла дом на ключ, положила его под треснувший кирпич у крыльца — как это было заведено испокон веков, села в свой кроссовер, включила печку и мягко тронулась с места. Она не поехала следом за ними в сторону трассы. Она свернула на объездную дорогу, ведущую прямо в город. Дорога заняла полтора часа. За это время радио крутило какие-то бессмысленные веселые песни, осенний лес мелькал золотом и багрянцем, а в голове у Марины выстраивался четкий, пошаговый план. Без истерик. Без битья посуды. Просто план действий взрослого человека, решившего перестать быть бесплатной рабочей силой и фоном для чужого семейного счастья. Добравшись до города, она первым делом заехала в хозяйственный магазин. Купила два новых дверных замка с личинками повышенной секретности. Затем позвонила знакомому мастеру по вызову. К четырем часам дня замки во входной двери их трехкомнатной квартиры были заменены. Квартира, к слову, принадлежала Марине — подарок родителей на окончание института, хотя Игорь за пять лет так привык чувствовать себя здесь полновластным хозяином, что частенько рассуждал о том, какую стену они «снесут к лешему, когда соберутся делать евроремонт». Затем наступил черед вещей. Марина вытащила из гардеробной три больших дорожных чемодана и методично, без злобы, начала складывать туда гардероб мужа. Костюмы на плечиках, стопки футболок, джинсы, коробки с обувью, коллекция спиннингов из кладовки, ящик с блеснами, подаренная на юбилей дрель, даже его любимая кружка с дурацкой надписью «Царь, просто царь». Все это аккуратно, штабелями выстроилось в общем тамбуре на лестничной площадке. Телефон разрывался. На экране высвечивалось: «Игорь». Потом: «Тамара Петровна». Потом снова: «Игорь». Марина отключила звук и положила трубку экраном вниз на кухонный стол. Она сварила себе чашку крепкого черного кофе, сделала бутерброд с сыром — тем самым, обычным, из супермаркета, — села у окна и стала ждать. Сумерки опустились на город быстро, как всегда в октябре. В половине восьмого вечера в подъезде послышался знакомый грохот лифта, затем шаги, переговаривающиеся голоса. Через секунду в дверь заскрежетал ключ. Повернулся один раз, уперся. Послышалось нервное дерганье ручки. Стук в дверь был громким и нетерпеливым. — Марина! Открой! У нас замок заклинило! Марина, ты дома? Машина внизу стоит! Марина не спеша допила кофе, встала, подошла к двери и открыла ее, оставив накинутой прочную стальную цепочку. В щель между дверью и косяком на нее смотрело раскрасневшееся, уставшее лицо мужа. За его спиной маячила монументальная фигура Тамары Петровны. Свекровь выглядела взъерошенной, шаль съехала набок, а в руках она сжимала ведро с мелкой, кривой картошкой. — Ты с ума сошла? — выдохнул Игорь, пытаясь навалиться плечом на дверь. — Почему замки не работают? Что здесь делают мои вещи? Мы три часа по пробкам тащились, мать еле на ногах стоит, у нее давление подскочило, чаю надо горячего! — Здравствуйте еще раз, Тамара Петровна, — невозмутимо произнесла Марина через щель. — Игорь, твои вещи собраны в полном комплекте. Ни одной рубашки не забыла, даже твои любимые зимние носки с оленями на самом верху лежат. — Ты что несешь?! — взвизгнула свекровь из-за спины сына. — Какое собраны?! Ты мужа из дома выгоняешь из-за каких-то консервов?! Совсем стыд потеряла, поганка городская! Мы для нее старались, картошки вон привезли ведро, хоть и мелочь, а своя, экологическая! — Консервы были последней каплей, Тамара Петровна, — спокойно отозвалась Марина. — А дом этот, напомню вам на всякий случай, мой. По документам, по совести и по закону. Игорь здесь только зарегистрирован временно, и этот вопрос я решу в МФЦ в понедельник утром. — Марина, перестань, люди же смотрят! — зашептал Игорь, с ужасом глядя на соседскую дверь, где уже зажегся глазок. — Давай зайдем, поговорим нормально! Ну погорячилась мама, ну с кем не бывает? Мы же семья! — Семья? — горько усмехнулась Марина. — Семья, Игорь, это когда в беде и в радости вместе. Когда уважают труд друг друга. А когда один пашет, а другие подгоняют, а потом плоды этого труда увозят «Людочке», потому что Людочка ближе, а жена так, приложение к автоклаву — это не семья. Это паразитизм. — Да как ты смеешь, хамка! — взревела Тамара Петровна, пытаясь протиснуться мимо сына к двери. — Игорь ради тебя всю молодость положил! Он из-за тебя на вторую работу не пошел, чтобы на даче помогать! — Вот именно, Тамара Петровна. Чтобы на вашей даче помогать. Кормить ваших племянников, копать ваши грядки и слушать ваши поучения. Теперь он полностью в вашем распоряжении. Забирайте. Забирайте своего сыночка, его вещи и ведро экологического гороха, который вы гордо называете картошкой. — Марина, открой дверь, я прошу тебя по-хорошему, — голос Игоря дрогнул, в нем прорезались панические нотки. Он впервые за пять лет осознал, что земля под его ногами не просто качнулась — она ушла в бездну. Комфортная, обустроенная жизнь в просторной трехкомнатной квартире с дизайнерским ремонтом, вкусными ужинами и покладистой женой растворялась прямо в воздухе лестничной клетки. — Все разговоры теперь через суд, Игорь. Заявление на развод я подам онлайн сегодня ночью. — А кредит за машину?! — выкрикнул он в отчаянии. — Ты подумала, как я буду жить?! — Кредит оформлен на меня, машина моя, и платить за нее буду я сама. Моих доходов на это вполне хватит, особенно теперь, когда мне не нужно содержать сорокалетнего подростка и закупать туши мяса для чужих родственников. Счастливо оставаться. Марина захлопнула дверь и повернула ключ в новеньком верхнем замке. Щелчок прозвучал как выстрел. За дверью сначала повисла мертвая тишина, длившаяся секунд десять. А потом грянула буря. Тамара Петровна колотила в железное полотно кулаками, осыпая невестку самыми изощренными базарными проклятиями, предрекая ей одинокую смерть в окружении сорока кошек, нищету и небесную кару. Игорь дергал ручку, умолял, потом злился, переходил на фальцет, снова пытался давить на жалость. Марина не отвечала. Она прошла в ванную, включила горячую воду, налила ароматную пену с запахом лаванды и легла в теплую ванну, закрыв глаза. Шум из подъезда долетал глухо, сквозь две закрытые двери, словно надоедливый треск цикад за окном душной ночью. Примерно через сорок минут на лестнице послышались грузные шаги соседа с пятого этажа — отставного майора полиции Михаила Петровича. Раздался его раскатистый бас: — Так, граждане, цирк окончен! Либо вы забираете свои баулы и катитесь вниз, либо я вызываю наряд за нарушение закона о тишине и мелкое хулиганство. Время девять вечера! Голос свекрови мгновенно сник, перейдя в плаксивое бормотание, послышался скрип колесиков чемоданов, шарканье ног и звон ведра. Они ушли. Прошла неделя. Город накрыли затяжные холодные дожди. Марина за эту неделю успела больше, чем за предыдущие полгода. Она подала документы на развод, заблокировала номера свекрови и тети Людочки, а номер Игоря оставила доступным только в мессенджере — исключительно для решения юридических вопросов. На работе ее было не узнать. Исчезла вечная серятинка усталости под глазами, плечи расправились. Коллеги делали комплименты, шеф неожиданно предложил вести новый крупный проект, от которого она раньше отказывалась, потому что «надо каждые выходные быть на даче, свекровь обидится». Игорь писал каждый день. Сначала это были гневные тирады: «Ты разрушила семью из-за ерунды! Все друзья надо мной смеются! Мать слегла с гипертоническим кризом, ты довольна?!» Марина оставляла сообщения без ответа. Потом тон сменился на жалобный: «Маришка, ну давай встретимся в кафе, просто поговорим. Я все понял. Я сниму квартиру, мы будем жить отдельно от мамы, я ей слова больше не дам сказать!» На это Марина ответила один раз, коротко: «Игорь, мы и так жили отдельно. Но ты притащил свою маму в нашу постель, в наш холодильник и в наши планы на жизнь. Сними квартиру для себя. Попробуй повзрослеть. Развод через три недели». В пятницу вечером раздался звонок в домофон. Марина нахмурилась. Доставки она не ждала. — Кто там? — Марина, дочка, открой... Это дед Савелий с дачи. Марина удивилась и тут же нажала кнопку открытия двери. Старого соседа она уважала искренне. Он всю жизнь проработал школьным учителем физики, был человеком тихим, интеллигентным и бесконечно добрым. Через пару минут дед Савелий стоял у нее на пороге. Мокрый старенький плащ, вязаная беретка в руках, а у ног — два огромных деревянных ящика, накрытых чистой мешковиной. — Здравствуйте, Савелий Иванович! — всплеснула руками Марина. — Да как же вы... на электричке с такими тяжестями?! Проходите скорее, раздевайтесь! Старик с кряхтением стянул калоши, прошел в прихожую, вытирая носовым платком мокрый лоб. — Да не на электричке я, дочка. Зять на машине в город вез по делам, вот я его и упросил крюк сделать к твоему дому. — А это что? — Марина указала на ящики. Савелий Иванович хитро прищурился в седые усы и сдернул мешковину. В ящиках ровными рядами, сверкая чистым стеклом, стояли банки. Там было всё: янтарный яблочный компот с корицей, изумрудные хрустящие огурчики с зонтиками укропа и дубовыми листьями, грибы — отборные маслята и белые в прозрачном маринаде, и знаменитое Савельевское лечо с добавлением меда и кориандра, рецепт которого его покойная супруга держала в строжайшей тайне. — Савелий Иванович... — у Марины перехватило дыхание, к горлу подступил предательский комок. — Это же... зачем? Это же ваш труд! — Мой, — кивнул старик, проходя на кухню и с удовольствием принимая предложенную чашку горячего чая с лимоном. — Мой и бабки моей покойной. Я ведь один живу, Мариш. Мне на зиму и пятой части этого не съесть. Раздаю соседям потихоньку. А тебе — особенный поклон. — За что мне-то? — А за то, как ты летом ко мне через забор перелезала, когда у меня поясницу скрутило, и скорую вызывала. И за то, как малину мою от долгоносика спасла, пока соседка твоя бывшая только ходила да через штакетник ядом плевалась, что у меня сорняки выше забора. Ты человек с душой, Маришка. А душу в землю вкладывать — это дар иметь надо. Нельзя, чтобы у такого человека погреб пустой стоял. Марина сидела за столом, обхватив чашку ладонями, и впервые за эти дни тихо заплакала. Но это были слезы не обиды, а светлого, очищающего тепла. — Спасибо вам, Савелий Иванович. Вы даже не представляете, как вовремя вы пришли. — Представляю, дочка. Всё я представляю. Старый я уже, насквозь людей вижу. Ты, главное, нос не вешай. Жизнь — она ведь как земля: если сорняк вовремя с корнем не выдрать, он всю клубнику задушит. Ты свой пырей выполола. Больно было, грязно, корни глубоко сидели. Зато теперь грядка чистая. Сажай что хочешь — хоть розы, хоть пшеницу. Они просидели за чаем больше часа. Савелий Иванович рассказывал дачные новости: как у тети Людочки сломалась машина прямо на полпути к райцентру, и прицеп с тушенкой застрял под дождем, как Тамара Петровна разругалась в пух и прах с родней из-за того, что те не захотели оплачивать ремонт подвески, и как Игорь теперь живет у матери на даче, потому что денег на съемную квартиру у него нет, а каждый день ездить на старой «Ниве» на работу в город — бензина не напасешься. — В общем, разделили они твою тушенку, — усмехнулся старик, надевая плащ. — Да только впрок она им не пошла. Ругань там стоит на всю улицу с утра до вечера. Ищут виноватых. А виноватых-то и нет, кроме них самих. Когда гость ушел, Марина спустилась вниз, помогла водителю-зятю поднять оставшиеся банки, а потом долго расставляла их на широких полках своей просторной кладовой. Баночки стояли ровно, красиво, радуя глаз рубиновыми, янтарными и изумрудными искрами в свете электрической лампочки. Никакого автоклава. Никаких чужих прицепов. Никаких попреков дедовской землей. Судебное заседание прошло быстро. Игорь пришел помятый, в неглаженой рубашке, с темными кругами под глазами. Он пытался что-то сказать перед кабинетом судьи, заглядывал в глаза, но Марина держалась вежливо, холодно и отстраненно. Судья, выслушав обе стороны и поняв, что детей нет, а вопрос с имуществом решается раздельно, развела их без лишних проволочек. На выходе из здания суда Игорь остановил ее за рукав пальто. — Марин... Неужели всё? Вот так просто? Из-за каких-то дурацких банок? Марина мягко, но решительно высвободила руку. — Не из-за банок, Игорь. Банки были просто банками. А дело в том, что в твоем прицепе никогда не было места для меня. Там всегда лежало то, что нужно твоей маме. А я устала бежать за вашей машиной по обочине и глотать пыль. Она повернулась и пошла к своей машине. Шел ноябрь. Первый пушистый снег медленно кружился в воздухе, укрывая мокрый серый асфальт чистым, ослепительно белым ковром. Марина села за руль, включила тихую музыку и нажала на педаль газа. Вечером она собиралась пригласить в гости подруг, запечь в духовке картофель с розмарином и открыть баночку грибов от деда Савелия. Зима обещала быть долгой, спокойной и удивительно уютной.

«Спите под одним одеялом, а я займу кабинет зятя!» - мать, тайком сдав свою квартиру🔻🔻🔻 — А где тут Эдика полка? — Марфа Терентьевна распахнула створки нового бежевого шифоньера и уставилась на один-единственный ряд женских блузок. — Ты чего это, Кристина, мужика в прихожей раздеваться заставила? — Мамуль, закрой шкаф, — Кристина забрала у матери из рук деревянные плечики с домашним велюровым халатом. — Нет тут его вещей. У Эдика свой гардероб в соседней комнате, напротив Тимкиной детской. — То есть как это — в соседней?! — Марфа Терентьевна одёрнула тёмно-бордовую блузку с рукавом три четверти и вытаращила глаза. — А спать он куда ходит? Сюда, что ли, через площадку бегает? — Никуда он не бегает. Он у себя в кабинете спит, на широкой тахте. А эта спальня — моя. — Твоя?! — мать даже воздухом поперхнулась. — Ты что мелешь-то, дочка? Вы разводиться собрались, что ли? — С чего вдруг разводиться? Мы только месяц назад переехали! — А с того! Нормальные жёны от мужей через стенку не прячутся! Кристине было тридцать четыре года. И все эти тридцать четыре года она засыпала под чужое сопение. В детстве они втроём теснились в проходной комнате: мать, покойная бабушка и Кристина на скрипучей раскладушке возле самого шифоньера. Бабушка включала радио на полную громкость ровно в шесть утра. Мать до полуночи гладила бельё под верхним светом. Потом было пять лет институтской общаги. Четыре девчонки на двенадцати метрах, вечный запах жареной картошки и восковые беруши. С ними Кристина не расставалась даже на каникулах. Вышла замуж за Эдуарда — думала, хоть теперь вздохнёт. Как же, держи карман шире! Седьмой год они втроём с шестилетним Тимуром ютились в крохотной двушке-хрущёвке. Стенки картонные, детская кроватка стояла впритык к родительской тахте. А Эдуард — инженер-проектировщик — до двух часов ночи чертил за столом прямо у изголовья. Кристина накрывала голову подушкой, сжимала зубы от щёлканья компьютерной мышки и мечтала только об одном. О четырёх стенах, куда никто не зайдёт без стука. Бывало у вас такое, что даже в собственном жилье уединиться можно разве что в ванной? Месяц назад они наконец решились на переезд. Смотрели сперва городскую трёшку в ипотеку, а потом Эдуард нашёл добротный двухэтажный дом из кирпича в получасе езды на маршрутке. По деньгам выходило почти то же самое, зато наверху — целых четыре изолированных комнаты! И тогда муж сам, без единого намёка, дотронулся до её плеча: «Кристин, забирай угловую светлую себе. Я со своими чертежами и храпом в кабинете устроюсь, Тимке — детскую, а ты хоть до обеда в выходные отсыпайся». Кристина три недели обустраивала свой угол. Поставила кровать с ортопедическим матрасом, купила светлый трельяж с подсветкой, повесила плотные песочные шторы. В углу пристроила мягкое кожаное кресло и накинула на него вязаный плед ручной работы. Жила себе и горя не знала — ровно до этой субботы, когда Марфа Терентьевна приехала оценивать покупку и притащила в подарок огромные настенные ходики с кукушкой. — У тебя что, совсем башенка съехала?! — заголосила мать, обходя кровать Кристины по кругу. — Подушка одна! Одеяло полуторное! Это что за келья монашеская при живом-то муже?! — Мам, не начинай, пожалуйста, — Кристина прислонилась спиной к косяку. — Мы с Эдиком сами так решили. Ему ночью свет нужен для работы, а мне — темнота и покой. — Покой ей нужен! — Марфа Терентьевна притопнула ногой по половику. — На том свете выспишься! Семья — это когда муж с женой под одним одеялом лежат! Пусть хоть храпит, хоть ворочается, а ты обними и терпи! — Я тридцать четыре года терпела, — огрызнулась Кристина. — Хватит с меня. Хочу книжку перед сном почитать без чужого бубнежа над ухом. — Ишь ты, барыня какая выискалась! — не унималась мать. — Книжки она читает! А мужик там один кувыркается! Ты хоть понимаешь, чем это кончится? — Чем же, мам? Выспятся все наконец? — Ты мужика из спальни выставила, а завтра он к другой уйдёт! — мать сдёрнула с кожаного кресла вязаный плед и махнула им в сторону проёма. — Свято место пусто не бывает! Думаешь, ему там одному на кушетке сладко? Щас! Найдёт ту, которая его под бочок пустит и носом крутить не станет! — Эдик сам мне эту комнату предложил! — А ты и уши развесила! — фыркнула Марфа Терентьевна. — Мало ли что мужик из вежливости ляпнет! Он, может, тебя проверял — нужна ли ты ему как жена или тебе лишь бы в хоромах одной развалиться! А это ещё что за новости?! Мать шагнула к выходу и пальцем потрогала маленький латунный фиксатор, врезанный под ручкой с внутренней стороны. — Ты от родного мужа и ребёнка запираешься?! — Марфа Терентьевна аж задохнулась от негодования. — Что люди скажут, если узнают?! Позор на всю родню! Из своей комнаты напротив высунулся шестилетний Тимур с рыжеватым чубчиком. В руках малой сжимал пластмассовый подъёмный кран. — Бабуль, а мы к маме всегда стучимся! — звонко доложил он. — Папка сказал, когда у мамы закрыто, там тихий час! Зато в моей комнате можно конструктор по всему полу рассыпать, и никто на него ночью не наступает! — Иди играй, Тимур, не лезь во взрослые разговоры! — цыкнула на внука Марфа Терентьевна и снова повернулась к дочери. — Слышишь, чему вы пацана учите? Мать в отдельной спальне барствует, отец в кабинете кукует! Да я с твоим отцом двадцать лет на узкой тахте спала, локтями толкались, зато вместе! Кристина только головой покачала. Она прекрасно помнила ту скрипучую тахту и бесконечные утренние перепалки родителей из-за одеяла. Помнила и мамину соседку по подъезду, тётю Зину, которая так боялась отпустить мужа хоть на шаг, что даже на дачу за ним хвостом таскалась и спала с ним валетом на тесной веранде. Только мужик всё равно через пять лет сбежал к диспетчерше с автобазы — просто потому, что у той была пустая двушка, где никто не зудел над ухом. — В общем, так, — командирским голосом сказала Марфа Терентьевна, подхватывая со стула коробку с подарочными ходиками. — Сейчас гвоздик в стену вобьём, часы тебе над кроватью повесим, чтоб до полудня не валялась. А после обеда я помогу Эдиковы рубашки сюда перенести. Нечего дурью маяться! — Никаких часов с кукушкой в моей спальне не будет! — отбрила Кристина. — У меня от тиканья мигрень начинается. Повесим внизу в столовой. — В столовой их никто не услышит! — возмутилась мать. — Я специально с боем выбирала, чтобы в доме режим был! Выручил Эдуард. Он поднялся со двора в клетчатой фланелевой рубашке, забрал у тёщи злополучную коробку с часами и ловко увёл её вниз — пробовать домашнюю лапшу и смотреть молодые яблони у крыльца. За обеденным столом Марфа Терентьевна ещё полчаса бухтела про семейные устои. — Эдик, ну скажи хоть ты ей! — наседала тёща, накладывая себе добавки. — Разве ж это дело — по разным углам разбегаться? Вы же молодые ещё! — Марфа Терентьевна, да нам отлично живётся, — отшутился Эдуард.

Юлий (сказки для всех) Юлька сидела на лоджии в кресле и рыдала. Великое горе случилось у нее (а у кого в семнадцать лет не бывало такого?) А случилось вот что… Вчера Юлька договорилась с Сашкой (это ее друг еще, так сказать, с малых лет), что он ее встретит после школы, и они пойдут, прогуляются. Она, радостная выскочила из школы, и понеслась к месту их встречи, предвкушая, как они будут гулять, болтать ни о чем, а потом съедят по мороженке… Но, когда она уже добежала до парка, то увидела такую картину, от которой у нее потемнело в глазах. Ее Сашка, стоял с ее подругой Машкой, и они о чем-то разговаривали, а потом он приобнял ее и, что-то там начал говорить ей на ушко, при это приобнял, и поглаживал по плечу. (нет вы представляете себе такое?). Юлька остановилась, и у нее аж перехватило дыхание. Сашка увидел ее и начал махать рукой, призывая ее подойти к ним. Но.. Юлька же деваха гордая.. - Ах так! – прошептала она, презрительно сузив глаза, - резко развернулась, и рванула в направлении, к дому, - ну и ладно! Ну и пусть! – шептала она и слезы начали наворачиваться у нее на глаза. И вот она сидит у себя дома на лоджии и уливается слезами.. Горе.. великое горе навалилось на нее.. - А говорил то…, что любит, что после школы вместе пойдем поступать в политех, что навсегда! Врун, и предатель! (приговор был окончательный и обжалованию не подлежал! Ну а чего?) И Машка, тоже хороша! Подруга называется! – Она шептала это, кривила губы и заливалась слезами. Дома никого. Родители на работе, поэтому можно лить слезы тазами. Все бы оно ничего (а кто не лил слез по этому поводу?), но на журнальном столике, около которого стояло кресло, лежал подозрительный блистер, с таблетками и это было как-то не очень хорошо. Юлька периодически поглядывает на этот блистер, вытирая бегущие ручьями по щекам слезы, и на ее лице был явно написан страх и злость одновременно, а вообще, там была целая куча всего…. Юльке семнадцать, впереди у нее выпускные экзамены, а потом еще и вступительные, и ей бы, по идее, сейчас надо сидеть над учебниками, а она совсем забыв про все, сидела и лила слезы, да еще и эти таблетки…. А таблетки она взяла у мамы в аптечке, когда злая влетела домой и решила, что теперь и жить не стоит, раз такое случилось (ох, уж эти эмоции у девчонок!) и это было снотворное. (это она явно не подумавши, - я так думаю) - Вот умру и, пусть Сашечка потом мучается…, – поджав губы, думала она. Она откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и теперь слезы ручейками лились по щекам и она даже не вытирала их. (а чего? Реветь, так реветь.. - пардон за иронию). Какой-то странный шум донесся до нее, и она глянула на кресло, стоящее напротив. То, что она увидела, ввело ее в ступор. Слезы перестали литься и глаза расширились.. На кресле, стоящем напротив, сидел здоровый рыжий кот. Причем, сидел эдак вальяжно, положив ногу на ногу, и смотрел на нее своими рыжими глазами. От такой неожиданности у Юльки пересохло во рту. Она хотела заорать, но у нее ничего не получалось. (и то правда! Представляете, если бы с вами такое произошло!) - Не вздумай орать! – предупредил кот, - ну и чего ты глаза пучишь на меня? Котов, что ли никогда не видела? – кот хмыкнул. От того, что это создание еще и говорит, Юлька, совсем очумела, и если бы стояла, наверное, рухнула бы в обморок, - ах, да! – сказал кот, принимая позу более приличную. - Пардонти! Разрешите представиться… - на морде кота появилась какая-то торжественность, - Юлий, - он сделал театральную паузу, потом улыбнулся, - но не Цезарь, прошу не путать! – он слегка наклонил свою ушастую голову, - хотя .. как знать, может я его потомок! – он довольно расплылся в улыбке от совей шутки и опять вальяжно развалился. Юлька испуганно смотрела на все это непонятное безобразие. – Ну, ты чего? Не помнишь меня, что ли? – Сделав удивленное выражение морды, спросил кот. Юлька отрицательно качнула головой, - мдааа! Время летит быстро! – задумчиво сказал кот, потом глянул сам на себя, - может, тебя смущает, что я в кошачьем обличии? Сменить? Я могу…– он вопросительно глянул на Юльку. - Не, не.. – замотала головой Юльку, - пусь! - Ну, хорошо.. – кот опять уставился на нее, потом перевел взгляд на блистер, лежащий на столе – а это еще что за фокусы? - он поддел его лапой, зачем-то понюхал, потом крутнул, как фокусник и блистер исчез, - ты что, совсем с ума сошла со своим ухажером? Умрет она.. ты поглянь на нее! А если откачают и останешься инвалидкой? Будешь лежать и, извини, конечно, прудить под себя? А? И чего дальше? А о родителях ты подумала? Вроде уже взрослая девка, а чего удумала!! Детский сад какой-то! Чего смотришь? Выдрать бы тебя ремнем, чтобы задница горела и чтобы когда присаживалась, то вспоминала, за что драли! – кот говорил, и вся его лохматая морда хмурилась, а усы нервно подпрыгивали. Юлька слегка покраснела (если честно, она, и правда, как-то об этом даже и не задумывалась) опустила голову и вся съежилась от этих слов. Потом глянула на кота. - Ты вообще, кто? – чуть хрипловатым голосом прошептала она. - Вот те здрасьте! – всплеснул лапами кот, - да вот угораздило меня быть твоим Ангелом-хранителем. Мы же с тобой в детстве играли вместе… забыла! Я вообще-то, всегда с тобой рядом, просто сегодня, пришлось материализоваться, когда увидел таблетки на столе и твои мысли прочитал…. Дура, что ли совсем? Нашла, по какому поводу рыдать, да еще мысли такие в голове страшные думать! Ты мне прекрати…. – он погрозил ей лапой, потом пошевелил ушами и хмыкнул, - и вообще, чего сидишь-то, как замороженная? Тебе вон телефон звонит..! И тут Юлька отчетливо услышала, что у нее играет телефон, лежащий рядом на кресле. Она вдруг открыла глаза, и очумело уставилась на кресло, стоящее напротив. Там никого не было. - Я что, уснула, что ли? – прошептала она, шаря рукой около себя. Нащупала орущий телефон и не глядя нажала на кнопку ответа. - Юль, привет! – услышала она голос Сашки. Юлька, наконец, переключила свое внимание на телефон и сразу вспомнила про свое горе. - И чего звонишь? – ответила она резко, прорезавшимся голосом, - нагулялся с Машкой и решил мне позвонить? - Юль, ты чего ерунду городишь! – в голосе Сашки звучало удивление, - это я тебя хочу спросить, чего убежала-то? Я же тебе махал? Мы же тебя ждали! - Ты поглянь, что делается! Они меня, оказывается, ждали? – на лице Юльки изобразилось удивление. Она даже сразу не нашлась, чего бы еще ему такого сказать…. - Ну да, - спокойно ответил Сашка, - я ждал тебя, а тут Маша! Оказалось, что у нее дома горе! Маму по Скорой увезли в больницу, пока она была в школе, и она попросила сходить с ней в больницу! Я ее кое-как успокоил и пообещал, что как только ты придешь, мы все вместе сходим туда и все узнаем! Но ты же у нас упертая! Увидела меня с Машей и все! Обиделась и умчалась домой! - Погоди! – остановила его Юлька, - тетю Олю в больницу, что ли положили? Что с ней? - Сказали, что-то с желудком! Велели прийти завтра! - ответил Сашка, - так чего? Мы завтра идем в парк гулять или ты будешь дуться дальше? - Извини.. – Юлька надула губы, - ну прости, что я вот такая… - Так идем или что? – опять спросил Сашка, - просто Маша с Витькой тоже хотели с нами пойти! - Маша с Витькой? – Юлька удивленно подняла брови, - так они что, дружат? А Машка мне ничего не говорила… подруга, блин! - Дошло наконец-то! – хмыкнул Сашка. - Идем, конечно! – уже улыбаясь, сказала Юлька, - Саш, не сердись, я больше не буду! - Я не сержусь! Завтра в двенадцать, не забудь! На нашем месте! Пока! - ответил Сашка и нажал отбой. У Юльки на лице расплылась глупо-счастливая улыбка, и тут она вспомнила про кота. - Так! Выходит, он мне приснился, что ли? – Юлька смотрела на кресло, где только что она видела кота – точно! Просто приснился! – успокоила она саму себя, но тут увидела на подлокотнике кресла рыжие кошачьи волоски, - ой, мамочки! Не приснился… Ничего себе! А дальше наступили самые суматошные дни. Выпускные экзамены, последний звонок, выпускной бал, а дальше опять экзамены, только вступительные. За всеми этими хлопотами и волнениями Юлька совсем забыла тот случай с котом на лоджии. Вступительные экзамены в политех были сданы и сегодня Юлька с Сашей пошли, чтобы проверить списки поступивших, и хотя оба были уверены, что поступили, но удостовериться все равно нужно было. Увидев свои фамилии в списках, счастливые и довольные, ребята пошли в кафе, отметить свое поступление. Они посидели, повспоминали все курьезы при сдаче экзаменов, посмеялись, съели мороженое, пошли, погуляли, и Сашка пошел проводить Юлю до дома. Проходя мимо кустов, они вдруг услышали тихое мяуканье. - Ой! Саш, там кто-то есть, - остановившись, сказал Юля, - глянь! Сашка полез в заросли и вытащил оттуда рыженького котенка. - Глянь, какой красавец! – сказал он, протягивая ей котенка, - это тебе награда за поступление! – и засмеялся. Юлька взяла котенка. - Ой, какой красивый! Рыжий! – Котенок смотрел на нее рыжими глазами и тихо мяукнул, - блин! У мамы же аллергия на живность, как я? Она мне сама говорила! А я бы взяла! Всегда хотела дома котейку, – сказала Юлька, прижимая к себе котенка. - Так ты спроси, - посоветовал Сашка, – может, у нее уже все прошло? На свой страх Юля с котенком пошла домой. - Будь, что будет.. уговорю! – прошептала она, заходя в квартиру. Мама выглянула с кухни. - Пришла? Ну и? Поступила? – спросила она и, увидев котенка, заулыбалась, - Господи! Какой славный, рыженький! - Мамуль, это мне награда за то, что я поступила! – засмеялась Юля, - только, ты говорила, что у тебя аллергия на шерсть животных! Мама взяла котенка на руки, гладила его, а он щурил глаза и мурчал. - Юль! Это я говорила специально, чтобы ты не просила котят или собачат! Ты же была маленькая, а нам с отцом некогда было возиться с ними! Никакой аллергии у меня нет! – она глянула на Юльку, - и как назовем? Юлька вдруг вспомнила про того кота на лоджии. - Его звать, Юлий! Это же мой подарок! Раз я Юля, то он будет Юлий! – смеясь, сказала она, а котенок, услышав это имя, вдруг глянул на нее и мяукнул, - во! Видишь, он согласен! - Замечательно! Пускай будет Юлий! – засмеялась мама, - только вначале его надо искупать и определить для него место! - Это кто тут у нас Юлий? – папа вышел и комнаты, - оооо! Какой рыжий и важный! Красавец! Точно, Юлий, почти Цезарь! После помывки Юлий сам определил себе место, и это было то самое кресло на лоджии. Вечером Юля заглянула на лоджию. Котенок валялся в кресле вверх пузом. - Слушай, а ты, случаем, не родственник того Юлия? – присев около него, тихо спросила Юлька. Котенок открыл глаза и, увидев ее, мурлыкнул, - вот ты, хитрюга! – Юлька погладила его и пошла спать. Ночью ей приснился тот Юлий. Он сидел в кресле и улыбался. - Ну чем я не Цезарь? Скажи, здорово я придумал! – довольно улыбаясь, сказал он. - Я теперь могу присматривать за тобой и быть рядом! Кстати, можешь почаще гладь меня, мне это нравится! - И он хихикнул. Ох уж эти наши ангелы, чего только не придумают))) #кальноват

Дом в деревне (сказки для взрослых) часть 2 Иван тяжело вздохнул. - Вот такая история у хозяйки твоего дома! – сказал он. - А потом что было? – спросил Петрович. - А что потом? Потом мы так и жили, все хорошо было! Дружили, помогали, чем могли друг другу. Детки наши выросли и уехали в город, а мы тут остались, чего уж менять то место, где столько лет прожито! – ответил Иван, - и знаешь, когда Тася наша совсем старенькая уже стала вдруг раз и пропала из дома. Понимаешь, вот пропала и все! Хоть и ходила она и по дому и по огороду, но далеко, все равно, ходить не могла, ноги не несли уже, да и годков ей уже много было. А вишь ты, пропала и все тут! Мы ждали ее, потом в лес ходили, искали, может, думали, ушла да где и померла в лесу?! Но так и не нашли. Прошел год. И тут вдруг около дома появилась кошечка. Такая небольшая , серенькая. Пришла и сидит на крылечке. Увидела меня, и давай дверь скрести, ну вроде как, открыть ее просит. Я открыл. А она мявкнула так, глазками своими желтыми на меня глянула и нырь в дом и под печку сразу. Я было хотел ее оттуда вытащить, но подумал, подумал и не стал. А вдруг, это Тася наша домой вернулась?! И ты знаешь, дом много кто смотреть приходили, но каждый раз как-то посмотрят и уходят, а тут пришел один старый дед, тоже хотел купить, так наша Машка, ну мы так кошку прозвали, как выскочит на крыльцо, вся дыбом стала и ну шипеть на того деда. А он посохом от нее отмахивается и скорым ходом со двора так и ушел. Думаю, колдун приходил, а Машка наша его не пустила. Когда из дома все убирали, чтоб покупателям показывать, шкатулку Тасину с записями ее так и не нашли. Может этот дед за ними и приходил, так вишь, Машка его прогнала. Наверняка это сама Тася в ней живет. Мы ее любим, она ласковая такая. – Иван улыбнулся, - к нам часто заходит, все на больной ноге Нюси лежит. Придет, и прям прыг к ней на ногу, глаза прикроет и сидит так около часа. Так Нюся сидит, ждет, когда Машка сама встанет и уйдет. Во как! Петрович слушал и удивленно качал головой. - Надо же такое! Кто б рассказал, не поверил! А теперь сам с этим столкнулся! - сказал он и усмехнулся, - Я, представляешь, с Фодеем познакомился, он мне и имя кошки сказал! - Аааа, с домовым что ль? – хмыкнул Иван, - есть тако дело! У нас родня его живет под печкой Федот! - Да ты что?! – удивился Петрович, - надо же! А у нас в городе об этом и не знают! Выходит, дома-то наши совсем без хозяев!? - Выходит, что так! – согласился Иван. Они еще посидели немного, выпили по рюмочке за упокой души Таси и Иван ушел домой. Петрович задумчиво сидел и вспоминал весь рассказ Ивана. - Вот тебе и домик в деревне, сколько интересного, оказывается! – он встал и пошел в дом. Было уже поздно и пора было укладываться отдыхать. А ночью ему приснился странный сон. Сидит он около окна, а в комнату вдруг входит женщина. В цветастом платочке. Улыбается. - Так вот ты какой, новый хозяин моего дома, - говорит она, - вижу, вижу, порядок и чистота в хате, это хорошо! Видать, добрый хозяин достался дому, да и Фодей мне сказал, что достойный хозяин появился. А Петрович и рад бы ответить ей, да только вот сказать ничего не может. - Вот пришла глянуть, да просьба у меня к тебе есть. Ты уж не обессудь, что к тебе обращаюсь, не к кому больше. Да и ты, вижу, добрый человек, поможешь мне. Ушла я, а дело одно не доделала, непорядок. Не передала я свои знания никому, не нашлось такого человека. А тут к нам в деревню женщина приехала одна, дар у нее знахарский, да и приехала она поневоле, сбежала с того места, где жила. Выжил ее оттуда Черный колдун, не смогла она ему противостоять. Такая вот давняя вражда у нас знахарей с этим злым колдуном! Хочу я помочь ей, чтоб она не боялась его и смогла защититься от него. Так я вот к чему все это рассказываю, в сарайке, под сеном есть тайник и в нем лежит шкатулка моя, в ней все мои записи. Ты уж, мил человек, помоги и мне и той женщине, забери из тайника шкатулку и отдай ей. Зовут ее Полина, она придет к тебе сама. Ты уж исполни мою просьбу, очень прошу, душу мою успокой. А Петрович и сказать ничего не может, только согласно головой кивнул. - Ну и спасибочки тебе, - и она, вроде как, и уходить собралась, но потом остановилась, - да, забыла! Вот – и она вытащила из кармана амулет на веревочке, - отдай ей, мой оберег, еще от бабки моей достался! Он на первое время ей поможет, - она протянула руку, и амулет оказался на подлокотнике дивана, - ну вот и все! Ивану с Нюсей привет передай, пусть не беспокоятся, теперь моя душа спокойна будет! А в шкатулке возьми баночку с мазью и передай Нюсе, ей надолго хватит, ноги ее лечить, - улыбнулась и вдруг исчезла. Петрович утром проснулся и улыбнулся. Рядом клубочком спала Машка. - Надо же, такому приснится! – усмехнулся он, но когда глянул на подлокотник дивана, то увидел лежащий на нем амулет, - о как! Так это сон был или не сон?! – Петрович озадаченно почесал макушку и сел, - вот тебе и сон! Из-под печки вылез Фодей, чихнул и сел на полено. - Ну чо видал нашу хозяйку? – спросил он, - ты уж звиняй, что я ей про тебя порассказал! Просила очень! Исполни ее просьбу, а то мается она , что так вот все вышло! - Да, конечно, выполню, - ответил Петрович, одеваясь, - я ж обещал, значит, все сделаю! - Ну и ладноть! – сказал Фодей и улез опять под печку. Машка замурчала и боднула руку Петровича. - Да все сделаю! – засмеялся Петрович и погладил кошку по спинке. После завтрака Петрович переоделся и пошел наводить порядок в сарайке. Под сеном он, действительно, нашел тайник, в котором лежала деревянная шкатулка. В ней лежали две толстые тетради, баночка с мазью и мешочек с каким-то порошком. - Ну вот и нашел! – улыбнулся Петрович, - осталось дождаться ту, для которой это все предназначается. А баночку, сейчас отнесу Ивану, - и пошел к соседям. - Ооо, Петрович, заходи! – поприветствовал Иван, он стоял в переднике около кухонного стола. - Доброго утра! – улыбнулся Петрович, - я смотрю, ты сегодня за кока! - Ну да! – сказал Иван, - Нюсенька опять прихворнула, ноги опять! - Дак значит, я прямо вовремя пришел, - сказал Петрович и протянул баночку Ивану, - вот Тася велела передать Нюсе. - Кто? – удивленно вытаращив глаза, спросил Иван. -Тася! – повторил Петрович, - ты бери, а я вам потом все расскажу. Иван взял баночку и пошел в другую комнату. - Нюся, тебе вот тут передали мазь, - услышал Петрович, - сказали, что от Таси. - Господи! – запричитала Нюся, - это ж та самая мазь, которая у меня закончилась! Вот ведь добрая душа, даже сейчас помогает! Спасибо тебе, моя хорошая! Петрович потоптался еще немного и пошел домой. Он прошел уже через огород, когда его догнал Иван. -Ты куда ушел то? - спросил он , - я с ним там чай собрался пить, а он ушел! Давай вертайся! Нюся сказала, что пообедаешь с нами! - Да я ж уже….. – попытался возразить Петрович. - Ничего не знаю! – отрезал Иван, - сказали возвернуть, значит, айда! Петрович засмеялся, и они вместе пошли назад в дом. А там уже Нюся хлопотала около стола. - Ну что ж ты, Петрович? Нельзя же так! Садись с нами пообедай, - она налила в тарелку борщ и поставила перед ним, - и давай, расскажи про Тасю. Петрович, как смог рассказал свой странный сон. - Ну вот, что обещал, все сделал! Мазь тебе отдал, осталось только женщину ту дождаться и передать ей амулет и шкатулку, - закончил он рассказ, - вы то не знаете, кто это такая, случаем? - Полина, говоришь? – переспросила Нюся, - знаю! У Матрены поселилась жиличка месяца два назад. Скромная такая, тихая. Устроилась уборщицей в школе. Ей лет около пятидесяти. Одинокая. Видела я ее. Ну значит, жди, скоро придет. Петрович поблагодарил за обед и пошел домой. А вечером, когда он чаевничал во дворе вместе с Машкой, которая сидела на скамейке и умывала мордочку, после блюдечка сметаны, к воротам подошла незнакомая женщина . - Добрый вечер вашему дому, - сказала она, - можно войти? - Да, конечно, проходите! – подскочил Петрович и пошел открывать ворота, - прошу к нашему столу, чай уважаете? - Спасибо, уважаю! – улыбнулась женщина, - я, Полина. - Очень приятно, - сказал Петрович, - а меня Юрий Петрович или Петрович, как вам угодно, присаживайтесь, я сейчас кружку принесу, - и он пошел в дом. Оттуда он вынес кружку и шкатулку. - Вот! – он поставил шкатулку на стол, - это вам и амулет тоже, ну а в кружку мы сейчас чайку нальем, - он налил чай и пододвинул к гостье тарелку с овсяным печеньем – угощайтесь! Полина взяла амулет, поцеловала его и надела на себя, шепча что-то, потом пододвинула шкатулку, заглянула в нее , опять закрыла и пододвинула кружку с горячим чаем. - Спасибо Вам, Юрий Петрович! Вы не представляете, как это важно для меня! – сказала она, - я Вам так благодарна! - Главное, я выполнил волю Таси, - сказал Петрович, - и помог Вам, правда, не знаю в чем, но если это для Вас так важно, то я рад! - Опять повисла неловкая пауза. - А вы Полина, далеко живете? – спросил Петрович, чтобы как-то нарушить тишину. - Да нет, - улыбнулась Полина, - у Матрены Савишны , через три дома от вас, комнату снимаю. Она меня и на работу устроила, в школу уборщицей, спасибо ей за это! А то как-то жить надо. Помогаю ей по дому, да хозяйству. - А вообще, вы кто по профессии? – спросил опять Петрович, - Вы уж простите за интерес! - Да все нормально, - ответила Полина, - где раньше жила, в садике работала с малышами. Своих вот Бог не дал, так я с чужими возилась. - Понятно. А почему так все на личном фронте? – спросил Петрович , - ох! Извините! - Да вот так и вышло, - улыбнулась Полина, - и муж был, и все вроде хорошо было, да сломали все в один присест! Колдун тот все сломал. Вначале мужа моего в лесу извел, потом бабушку, вот и пришлось бежать, чтобы в живых остаться. В общем, все не просто и неохота сейчас вспоминать про это, много слез пролито, горе оно такое! Пойду я, - она поднялась из-за стола, - пора, поздно уже! Спасибо Вам за шкатулку и за амулет, что выполнили волю Таси. Хоть я ее лично не знала, но помощь ее для меня очень большая, - и пошла к воротам. - Полина, Вы приходите, если что, почаёвничаем! Я тут один проживаю, так что гостям всегда рад, - провожая гостью, сказал Петрович. - Хорошо, - улыбнулась Полина, - зайду, и спасибо за приглашение. Петрович вернулся и сел за стол, сердце бухало. Он боялся признаться самому себе, но женщина ему очень понравилась. Он даже не ожидал от себя, что вот так с первого раза, можно испытывать такую симпатию к незнакомому человеку. - Прям влюбился, что ли? – усмехнулся он, - аж душа замирала под ее взглядом, прям как пацан, честное слово! Прошла неделя. Петрович уже собирался укладываться спать. Намахался топором за целый день, руки и спина гудели. - Что-то я сегодня явно переусердствовал, - ворчал он, морщась. И тут в окно кто-то тревожно постучал. - И кто это? – Петрович подошел к окну и отодвинул шторку. На Петровича смотрели испуганные глаза Полины. - Юрий Петрович, помогите! – сказала она. - Господи! Полина! Да конечно! – и он бегом, забыв про боль в спине, побежал открывать двери. Полина вбежала в дом. - Что случилось? – спросил Петрович, усаживая ее на диван. - Понимаете, он нашел меня и здесь! – испуганно поглядывая на окно, сказала Полина. Она сидела на диване, прижимая к себе шкатулку. - Он ищет эту шкатулку и очень хочет забрать ее, понимаете?! – сказала она тихо, - говорят, он приходил уже сюда, вроде как хотел купить этот дом, да только кошка ваша его не пустила. Он кошек боится. Говорят, что в кошках живут души знахарей. А у бабушки Матрены кошек нет, вот он и попытался зайти в дом, да только амулет его не пустил. Я в окно выскочила и к вам, больше-то мне некуда! Да и защита на вашем доме стоит. Тася когда-то поставила, и он не сможет в дом зайти. Вы уж простите меня, что я к вам прибежала! – Полина виновато глянула на Петровича. - Да все нормально! Правильно, что прибежали! - сказал Петрович, - прям вот кому расскажи, не поверят, что в наше время такие страсти в деревнях кипят! – сказал Петрович, садясь на диван, - да что же это за зверь-то такой, что покоя никому не дает, да еще и без спроса ходит по домам? - Вы смеетесь, это понятно! – горько улыбнулась Полина, - я понимаю, что в это трудно поверить, но эти силы жили всегда и будут всегда. Испокон веку добро борется со злом и так же давно живут на земле злые колдуны и добрые, только раньше люди в это верили и относились к этому серьезно, а сейчас только смеются над этим, но это не влияет на тот мир, в котором они живут и вторгаются в нашу жизнь, - Полина внимательно посмотрела на Петровича , - вот Вы сейчас сидите и у Вас нестерпимо болит спина, и я это чувствую! Я ведь права? - Вообще-то да! – улыбнулся Петрович, - дрова колол, да видать, переусердствовал. - Ложитесь на живот, сейчас уберем эту боль, - сказала, вставая Полина, - ложитесь, ложитесь! Петрович улегся, а Полина начала что-то шептать и водить над ним руками. По всему телу Петровича покатилось тепло, и перед глазами у него поплыла стена. Он очнулся. Полина сидела на диване, улыбалась и смотрела на него. - Ну как Ваша спина? – спросила она. Петрович поднялся, согнулся, разогнулся. Боли не было. Не было боли и в руках. - Ничего себе!! – сказал он, - это как Вы так делаете? Я аж уснул. - Вы расслабились и не мешали мне, вот и все! А как это и что это, это не важно! – сказала Полина, - что делать-то мне? - А ничего! Оставайтесь ка у меня. Вы тут на диване ляжете, а я в коридорчике, у меня там тоже диван стоит, так что все нормально будет. А завтра разберемся! – сказал Петрович, доставая комплект чистого постельного белья, - спите спокойно, все будет хорошо! Я Вам еще и Машку предлагаю с собой положить! Она Вас точно в обиду не даст! – и он улыбнулся глядя, как кошка уютно устраивается рядом с Полиной. Рано утром Петровича разбудил стук в дверь. - Это еще кто? – недовольно проворчал Петрович и прикрыл дверь в комнату, - всех перебудит сейчас! – в дверь стучали, как будто чем-то деревянным, - кто там? - Отройте, спросить хочу! – раздался приглушенный мужской голос. - Подождите, сейчас! – ответил Петрович, надевая штаны и обувая тапочки. Он подошел к двери и только хотел открыть дверь, как неизвестно откуда появилась Машка. Она тихо гудела и шерсть на ней стояла дыбом. - Что ? – Петрович тревожно посмотрел на кошку, потом на дверь, - что-то не так? Машка загудела еще громче и потом зашипела. - Понял! – сказал Петрович, - понял, что нельзя открывать! Хорошо! – и тихо отошел от двери. Видимо тот, кто стучал, тоже услышал гуденье кошки и исчез. Петрович подошел и сел на свой диванчик. - Вот же сказка наяву! – покачал он головой. Из комнаты выглянула взволнованная Полина. - Что случилось? – спросила она, глядя на Петровича, и увидев вздыбленную Машку, все поняла, - приходил? Это он приходил! - Но я не открыл! – сказал Петрович, - Машка не дала! Так шипела, что страх, и шерсть вся дыбом стояла! - Ясно! Нашел таки! – сказала Полина, садясь рядом с Петровичем, - ему же шкатулка нужна, там старинный заговор против него. Он везде всех изнечтожил, вот эта запись последняя осталась, вот он и охотится за ней! Это, чтобы против него, никаких средств не осталось, и чтоб он себя вольно чувствовал! - Ну и чего делать? – спросил Петрович, - надо же, как-то его отвадить, чтобы он исчез! Есть такое средство? - Да в том то и дело, что совсем изнечтожить нельзя, а вот остановить, можно! Только надо отвар этот сварить, а заклинание я уже выучила! – сказала Полина, - только мне нужна твоя помощь! – первый раз Полина назвала Петровича на «ты» и у него опять екнуло сердце. - Так говори, чего делать, я как солдат, всегда готов! – улыбнулся он и глянул на Полину. А она сидела и соображала, как все лучше сделать. - Значит так! – сказала она после раздумий, - у меня в комнате стоят два мешка с травой, их надо забрать и принести мне. Порошок травы с Черного болота у меня в шкатулке достаточно. Мне нужно две большие кастрюли с колодезной водой и я начну варить зелье для нашего, непрошенного, гостя. Тебя он рядом со мной не видел, так что сходи в бабке Матрене, и возьми эти мешки. Кастрюли у тебя есть, ну или ведра? Дров принеси, я печку растоплю, будет жарко потом проветрим, не беда, зато дом просушим , - она говорила с Петровичем, как с мужем, отдавая ему свои приказы. Петрович поймал себя на этой мысли и улыбнулся. - Я что-то не так говорю? – спросила Полина, увидев его улыбку, - ты зря улыбаешься, это очень опасно! - Да нет, не обращай внимания! Сделаем сейчас все! – Петрович встал, надел футболку, - а он сюда не войдет? - Нет! Понимаешь, порог твоего дома заговорен, - ответила Полина, - такие как он, сюда смогут войти только тогда, когда ты его трижды пригласишь в дом. Этот заговор вообще от плохих людей. Если добрый человек к тебе в гости придет, он спокойно зайдет в дом, а вот если дурной, то он перед порогом остановится, и будет ждать, пока ты его сам не пригласишь. Вот только тогда он зайдет. Оберег такой, Тася его сразу поставила, как с болота пришла , где увидела Черного колдуна. Так что? Ведра или кастрюли есть? - Давай искать, - улыбнулся Петрович, - пошли в кладовой глянем. Нашли два ведра. - Так! Я пошел за твоей травой, а ты тут хозяйничай! – сказал Петрович после того, как принес воды и дров. Он вышел во двор, огляделся, потом вышел за ворота и решительно направился к дому Матрены. Не обнаружив никого постороннего, он прошел к дому. Матрена копошилась на кухонке. - Доброго ура , хозяюшка! – сказал Петрович. - О! Сосед и тебе, доброго! Чего за нужда привела в таку рань ко мне? – спросила она , вытирая руки о фартук. - Матрена Саввишна я вот тут по делу пришел, - он замолчал и, понизив голос, продолжил, - Полина прислала взять у нее в комнате мешки с травой. - О как! А сама-то чего? Али занята так? – усмехнулась Матрена, оглядев Петровича с ног до головы подозрительным взглядом. - Ну да! Завтрак мне готовит! – сказал Петрович и в упор глянул на нее. - Да ладно тебе! – махнула рукой Матрена, - надо, знать бери! Петрович прошел в маленькую комнатку Полины, и забрав два мешка с травой, стоявщих в углу, быстро направился домой. Матрена смотрела ему в след, покачала головой и тихо сказала: - Однако жаних подходящий! А Петрович почти бегом дошел до своего дома, еще раз оглянулся и зашел в дом, закрыв двери на крючок. Он сразу почувствовал вкусный запах из комнаты. - Я пришел и все принес! – сказал он, входя в комнату и потянув носом, улыбнулся, - это чем же так вкусно пахнет? Неужели блинами? - Ну что было в холодильнике из того и завтрак! – засмеялась Полина. Около печки на полене сидел Фодей и хряпал блин. - Хороша хозяюшка! – сказал он , - блинки вкусняцкие! - А мне блинков! – засмеялся Петрович, усаживаясь за стол. - И блины будут и чай вкусный! – улыбнулась Полина, - поешь и можешь заниматься своими делами, а я своими, хорошо?! - А! То есть я тут лишним буду? – сказал Петрович, - понял! - Не обижайся, пожалуйста, что я тут командую, просто надо все сделать правильно, чтобы все подействовало, чтоб никто не отвлекал! – Полина виновато улыбнулась, - не сердишься? - Нет, конечно! – сказал Петрович цепляя в тарелки поджаристый блин, - у меня все равно сегодня в огороде делов полно! Так что колдуйте на здоровье! – и он засмеялся. После завтрака Петрович ушел в огород и до обеда боролся с зарослями сорняков. Часам к двум победа была одержана и он, выйдя с огорода сел под навес отдохнуть. Спина и руки поднывали. - Чего-то я опять переусердствовал! – подумал он, - мдааа! Это вам не город, товарищ полковник! Диванная жизнь сказывается! – и он усмехнулся. Встал и умылся холодной водой из ведра. Дверь в дом приоткрылась и из глубины дома ему поманила Полина. - Ага! Значит можно уже! – улыбнулся он и пошел в дом. - Ну что, работник! Устал, поди? – сказала, улыбаясь, Полина, - вижу, что спинка ноет?! Петрович улыбнулся. - Сейчас поправим! – сказала Полина, - глазки закрывай и постой прямо чуток! – она подняла руки и начала водить с головы до поясницы. Там руки задержала и потом начала водить по всей длине рук, - ну вот! Как теперь? Петрович открыл глаза и почувствовал, как по телу разливается теплая волна. - Ух, ты! Можно опять бежать в огород! – засмеялся Петрович. - Нет, лучше за стол и обедать! – сказала Полина , направляясь к печке. Петрович крякнул, потирая руки. - Обед, это хорошо! Чем кормить будешь, хозяюшка? – садясь за стол , спросил весело Петрович. - Что нашла у вас тут, из того и приготовила! – парировала Полина, - куриный суп с лапшой, картошка жаренная и травяной чай! Устроит? - Меня все устроит, я голодный, как волк! – засмеялся Петрович, - ну а ты все сварила, что хотела? - Все приготовила. Надо, чтоб три дня настоялось, а вот потом будем ждать! А он придет опять, я уверена! Уж больно он злой чтоб оставить свою затею! Ну, ничего! Теперь я готова к его приходу! – сказала Полина , ставя на стол тарелки. Все три дня, пока настаивалось зелье, Полина что-то читала над ведрами, в которых оно стояло. Петрович, чтобы не мешать уходил из дома. Сходил в ближайший магазин, затарился продуктами. Потом опять занимался дровами и огородом. Все эти дни Полина, как затворница, сидела в доме Петровича. Как-то вечером, когда они чаевничали, Петрович все-таки спросил Полину: - Ну наготовила ты это зелье, а дальше то чего, когда он придет? - А вот дальше, ты мне должен помочь, - сказала Полина, - по правилам его надо окунуть в это зелье, но у нас же так не получится! Придется на него вылить этот отвар из ведер. Ты будешь лить, а я читать заклинание! Но это надо сделать быстро, пока он не начнет сам отбиваться, а он может! Должен нам помочь эффект внезапности. Он такого, точно, от меня не ожидает! Думает, что я слабенькая. Но дело в том, что всю свою силу мне передала Тася. Мы с ней очень много общались, на астральном уровне. Она приходила ко мне, и я много чего узнала нового, и для меня это было очень важным. Именно она, рассказала мне о Черном колдуне и как от него избавиться. У нее не получилось тогда на болоте. Она его только разозлила . И от нее-то я и узнала про шкатулку и что ты мне ее должен отдать. - Да я вот все не пойму никак, чего он именно к тебе прицепился? – спросил Петрович. - Я ж тебе говорила, - улыбнулась Полина, - ну хорошо давай я тебе сначала расскажу. То, что добро всегда борется со злом, это даже дети знают! У нас на эту тему сказок море. Сейчас, и расскажу тебе именно, такую. Ты уж сам реши сказка это или быть, - и Полина засмеялась. - Так вот. Жила одна знахарка. Читала много старинных книг, собирала всякие рецепты и однажды, вычитала в одной из старинных книг рецепт зелья и заклинанья, чтобы бороться со злыми колдунами. А их по земле ух, как бродит много, только одни сильнее, другие слабее. Но ведь зло, оно и есть зло! По старым этим записям создала она зелье, которое могло противостоять даже против самого злого колдуна, Черного! И прознал про это сам Черный колдун! Он у них наподобие короля что ли, и тогда он и решил забрать рецепт у этой знахарки, чтобы никто не смог тот рецепт узнать и бороться с такими, как он. А знахарка подозревала, что рано или поздно весть об ее открытии дойдет до Черного колдуна. Тогда она взяла и разделила свои записи на части и раздала разным знахаркам. Одна из таких частей хранилась когда-то и у моей бабушки. Мы знали, что есть и другие части этого зелья, но у кого не ведали. Все держали в большой тайне. А само заклинанье запоминали наизусть. Я помню, как меня бабушка заставляла наизусть заучивать слова того заклинания. Видишь ли, я тебе уже говорила, что злодеи они тоже с разной силой есть. На какого-то и одного заклинанья хватает, чтобы отвадить. Кого-то побрызгать надо зельем, а на кого-то и вылить это зелье. Но, на каждого нужен свой рецепт. А рецепт такого зелья никому не говорили, и если от кого-то из знахарок приходил сигнал, что в их краях появлялся такой злодей, у знахарок есть своя связь в астрале, тогда они узнав силу злодея передавали той знахарке, какую траву собирать и как сварить отвар для такого колдуна. А вот на Черного колдуна нужен был полный рецепт этого зелья, а он хранился теперь у Таси. Получилось так, что с годами все записи собрались у нее, потому что Тася сообщила, что в этих краях осел Черный колдун, за Черными болотами и творит тут, что хочет. Вот все и решили передать ей свои части зелья, и должна была она попробовать остановить его. На то было решение всех, и Тася согласилась. Уж больно сильно он надоел всем! Да только пока колдун прознал про то, что рецепт у Таси , он много извел народу. Вот так он и до нас с бабушкой добрался. Мужа моего в лесу извел. Мы с бабушкой его искали неделю, но так и не нашли. А потом и к бабушке пришел. Пришел, когда меня не было дома, и всю жизненную силу с нее выкачал. Не помогло ей одно лишь заклинанье, и сообщить всем она ничего не успела. А если б я дома была, то и меня бы тоже не было. Безжалостный и злой этот Черный колдун! Тут-то я Тасю и начала просить мне помочь. Знала я, что она сильная и опытная и поможет обязательно! Она со мной из астрала общалась. Не знала я тогда, что не было ее уже на земле. Оказалось, что осталось у нее одно не исполненное дело, извести Черного колдуна. Она и посоветовала мне сюда приехать и про дом свой рассказала, что он заговоренный у нее и если появится этот злодей, то можно в нем спрятаться. Очень просила расправиться с этим злодеем, силы свои мне передала. Сейчас во мне силы столько, что я его смогу одолеть. Тася прошлый раз ошибку сделала, зелье с наливкой смешала, и просто обездвижила его, так он совсем разозлился . Теперь понимаешь, какую миссию мне доверили? И я слово дала, что обязательно постараюсь. Надоел он всем. Все хочет всех под себя подмять. Зла в нем, как грязи осенью на дороге. Пора его успокоить, хотя бы на век. Совсем-то его невозможно истребить, а вот притушить можно. Ну а там, может, посильнее кто появится на земле и ему будет по силам совсем его истребить. - Мдаааа! Живешь вот так и ничегошеньки не знаешь! – сказал Петрович задумчиво, - а тут такая война невидимая идет, что как послушаешь, страшно становится, если честно! Полина рассмеялась. - Так эта война воооон еще с каких веков тянется, и будет еще идти! Сам же понимаешь, что все зло на земле истребить невозможно, даже если мы все свои силы соберем в кулак, оно, все равно, сильнее будет. Мы только держим его на расстоянии, чтобы оно к людям не приближалось. Петрович сидел и в раздумьях слушал Полину. Потом вдруг, видимо, что-то вспомнил, подскочил и взял со стола телефон. - Блин! Я ж совсем забыл! В субботу сын с семьей должен приехать! – сказал он и стал искать номер в телефоне. - Вот же я какая! – всплеснула руками Полина, - распоряжаюсь в чужом доме и совсем не подумала про твоих! - Да ничего! Я сейчас ему наберу и что-нибудь придумаю, чтобы они не приезжали, а то кто его знает, когда твой злодей сюда явится! – сказал Петрович, - еще их не хватало подвергать таким потрясениям! И только он хотел позвонить, как телефон запиликал. - Ага! А вот и Сережка! – сказал Петрович, - Да, сын! - Пап! – послышался голос Сергея, - ты это, не сердись, но мы тут не сможем приехать в субботу! Понимаешь, нам тут предложили горящую путевку на море, так мы решили сгонять, покупаться! Ты не сердишься? - Да что ты! – улыбнулся Петрович и облегченно выдохнул, - море, это ж здорово! Конечно, поезжайте! Костик хоть море увидит и накупается! Ты не переживай, у меня все хорошо! С огородом я справляюсь, а баню, мы с тобой позже перекроем, поезжайте и отдыхайте! - Ну, тогда мы через пару неделек прибудем, - сказал Сергей, - от всех тебе привет и не скучай! - Ну все! – Петрович положил телефон, - мои не приедут, на море поехали, и врать ничего не пришлось! - Ну, Слава Богу! – сказала облегченно Полина, - вот я вам тут устроила проблем, аж неудобно перед всеми! Пришла тут чужая тетка и распоряжаюсь! Да еще и проблемы свои навешала на тебя! – она села за стол и опустила голову. Петрович сел напротив Полины, на диван. - Полюшка! Я понимаю, что может сейчас не время, и не та ситуация, но знаешь, я бы очень хотел, чтобы ты стала хозяйкой в этом доме! – сказал Петрович и даже напугался своих слов. Он вдруг заметил , как из-под печки высунулась лохматая голова Фодея. Он улыбнулся, подмигнул Петровичу и кивнул головой, потом опять спрятался под печь. Это как-то приободрило Петровича. - Ты о чем это? – спросила Полина и непонимающе посмотрела на Петровича. - Ну, я конечно, не молод, но ведь и не так стар?! – сказал Петрович, улыбаясь, - вот пытаюсь тебе сказать, что ты мне очень нравишься и я бы очень хотел вот так жить рядом с тобой в одном доме и есть твои вкусные блины! А? Что скажешь? - Ты, правда, этого хочешь? – спросила Полина и вдруг у нее с глаз выкатились слезы, - ты это серьезно? Петрович встал и обнял Полину. - Конечно, серьезно! Разве таким можно шутить? - Ты знаешь, я наверное, сильно давно не слышала таких слов, и забыла как это, когда говорят такие слова! – она обняла Петровича и поцеловала его, - ты мне тоже очень понравился еще тогда, когда я приходила в первый раз! Петрович нежно обнимал Полину, и сердце его колотилось, как бешенное. - Ой! – сказал он, улыбаясь, - у меня сейчас сердце выпрыгнет от счастья! - Ничего, мы его сейчас потихоньку успокоим, - засмеялась Полина и прижалась к нему, положив голову на плечо, - так хорошо? - Ооооочень! – сказал Петрович, и чмокнул Полину в макушку, - вот так и будем жить в обнимку! Вот я сына-то удивлю! - А он не будет сердиться? – Полина с тревогой посмотрела в глаза Петровича. - На что? Я же тоже человек и хочу быть счастливым! – улыбнулся Петрович и теперь поцеловал Полину в губы. На следующее утро они проснулись уже на одном диване. Незваный гость явился рано утром . Резкий стук в дверь разбудил обоих. - Ага! По-моему, это тот, кого мы ждем! – тихо сказал Петрович и встал с дивана, - вот ведь зараза какая, приходит всегда так рано! - А он, чтобы его никто не видел, вот и ходит пока все спят! Все хочет застать врасплох! - тихо сказала Полина, надевая халатик и тапочки, - так! Иди с ним поговори и прихвати ведра, но без меня не открывай! И когда откроешь, не вздумай шагать за порог! Помни, наш дом, наша защита! Петрович подхватил два ведра и пошел к двери. Аккуратно поставил около стены и громко спросил. - Кто там? - Откройте, спросить хочу! – раздался приглушенный голос. Петрович сразу узнал этот голос, - поготь чуток, штаны надену, - сказал Петрович и посмотрел на выходящую из комнаты Полину. - Чего хотел-то? – опять спросил Петрович, - может, так спросишь, а я отвечу?! - Открой! – настойчиво сказал голос. Полина сняла амулет, зажала в руке и встала напротив проема двери. Кивнула головой и начала тихо что-то говорить. Петрович откинул крюк на двери и распахнул дверь. Перед дверью стоял высокий старик. Седые волосы выбивались из-под капюшона и свисали до пояса. На нем была черная хламида и в руках посох. Что поразило Петровича, это горящие глаза на худом лике. Полина вытянула руку с амулетом и громко начала читать заклинание. От этого заклинания старик немного опешил, потом весь сморщился и зло усмехнулся. Полина кивнула головой и Петрович схватив ведро со всего размаха окатил старика. Тот вздрогнул, глаза загорели еще сильнее, а голос Полины становился все громче и громче. Она опять кивнула головой, и Петрович опять окатил старика с ног до головы. Голос Полины звучал так громко , как в стенах храма в утренней тишине рассвета. Старик весь скорчился, лицо все сморщилось, глаза полыхали, но он ничего не смог сказать. Он попытался направить посох на Полину, но вторая порция , выплеснутая на него окончательно добила его. Он открывал рот, но оттуда ничего не вылетало. А Полина все читала и читала, держа перед собой амулет. Только тут Петрович заметил, что рядом с Полиной стоит прозрачный силуэт еще одной женщины, которая вместе с ней держит амулет и ее губы тоже шевелятся, видимо помогая Полине читать заклинанье, а из амулета в старика бил яркий луч ослепительно белого цвета и слепил его. И тут старик вдруг стал таять на глазах. Потом вместо него образовалось черное облако, которое поднялось в небо, и как черный воздушный шар унесся, куда- то за горизонт. И хотя утро было тихим и ветра совсем не было, но облако умчалось очень быстро. Самое интересное, когда старик исчез, то на крылечке не было ни единой капли влаги. Крыльцо было абсолютно сухое. Петрович глянул на Полину. Силуэт женщины, а это явно была Тася, тоже растаял, но напоследок она коснулась Полины и улыбнулась Петровичу. Полина стояла бледная, как полотно, так и держа вытянутую руку с амулетом. - Полинушка! Как ты? – Петрович шагнул к ней. А она вдруг вся обмякла, и он еле успел подхватить ее. - Ну что ты? Сейчас, сейчас! Погоди чуток! – Петрович подхватил ее на руки и бегом понес в комнату. Положил на диван, - полежи, отдохни! – Петрович налил в стакан воды и подсел рядом с ней, - попей, попей! Полина взяла стакан и выпила воду залпом. - У нас получилось! – наконец сказала она и улыбаясь, - ты понимаешь, что мы смогли! Спасибо Тасе! Амулет помог! И ты, мой хороший, тоже помог нам! – она обняла Петровича, - мы все молодцы! Петрович прижал ее к себе. - Ты хоть как сама-то? – спросил он, заглядывая ей в глаза. - Юрочка, да я восстановлюсь! Это ерунда! Главное, что мы его прогнали и он теперь долго здесь не появится , а это значит, и в лес ходить можно теперь без опаски! Все! Его нет! – и она засмеялась, прижимаясь к Петровичу. Сергей со всем семейством, как и обещал, прибыл через две недели. В честь их приезда Полина испекла пирог с мясом и картошкой и наготовила всяких вкусностей. - Ну и хозяюшку ты нашел в этакой глуши, прямо красавица! – сказал Сергей отцу, - молодец! - А то! – усмехнулся Петрович. Но больше всех радовался Костик. - Урааа! У меня теперь новая бабушка будет! - закричал он, когда Петрович представил своим Полину. Все дружно засмеялись. На пиршество пригласи и Ивана с Нюсей. Когда все немного выпили и поели, Полина незаметно поманила Нюсю в дом. - Нюсенька, вот! – она подала ей баночку с мазью, - сделала по Тасиному рецепту! Возьми! И приходи завтра, я тебя полечу немного! - А ты что, тоже можешь? – удивлено спросила Нюся. - Могу, могу! – улыбнулась Полина, - Тасина ученица. С этого дня по деревне прокатился слух, что в Тасином доме опять знахарка появилась, и народ опять потянулся к ее дому. А Тасю нашли в лесу , около Черного болота. Жители потом, переименовали болото в Колдовское, чтобы и памяти от Черного колдуна не осталось. Похоронили останки Таси на кладбище, поставив, как и положено деревянный крест с надписью «Таисия». А весной весь холмик зарос красивыми цветами. Кто их там посадил или они сами выросли, так никто и не знал. И только Полина всегда улыбалась, когда ее о них спрашивали. - Сами растут, это ее душа вырастила на радость людям. Вот такая сказка для взрослых.. а может и не сказка… судить только Вам))) #кальноват

«Твои грядки мы закатали в бетон, теперь это наша дача!» - похвасталась золовка, продав ради стройки свою машину🔻🔻🔻 — Твои грядки мы закатали в бетон, теперь это наша дача! — радостно объявила Каролина с нового крыльца. — Хватит тут колхоз разводить, мы люди городские! Рената остановилась у распахнутой калитки. На месте кустов смородины и сортовой клубники расстилалась серая бетонная плита. Во дворе пахло цементом, сосновой стружкой и жареным луком. Полгода Рената отработала по контракту на севере. Уехала ещё весной, чтобы подкопить деньжат на просторную двушку и не лезть в кабальную ипотеку. Муж Герман тогда остался дома. Сослался на слабое горло и лютую боязнь северных сквозняков. Обещал каждые выходные ездить на бабушкину дачу Ренаты и поливать ягодник. Позади Ренаты у забора притормозил высокий серый внедорожник. Из кабины вышел широкоплечий бородач в непромокаемой куртке цвета хаки. Он вытащил из багажника дорожную сумку Ренаты и с прищуром оглядел двор. — Ой, а таксиста чего во двор пустила? — Каролина сбежала по новым ступенькам, поправляя олимпийку персикового цвета. — Пусть за воротами ждёт! Хотя чего ему ждать, ты же насовсем вернулась. Герман, выходи, жена явилась! Из-за угла дома показался Герман в клетчатой рубашке и домашних тапках. Следом вышагивал муж золовки Тарас — в резиновых сапогах, заляпанной раствором робе и с жёлтой строительной рулеткой на поясе. — Ренатик, с приездом! — суетливо зачастил Герман, бегая глазами по сторонам. — А ты чего с вокзала не позвонила? Мы бы встретили! — Зачем занятых людей отрывать, — негромко ответила Рената. — Я с самолёта сразу сюда. Смотрю, вы тут времени зря не теряли. — Ещё бы! — самодовольно подхватил Тарас, щёлкая язычком рулетки. — Капитально всё переделали. На века! Твои ржавые бочки для полива я сразу сдал в металлолом. А теперь глянь вон туда, к забору. Рената повернула голову. В глубине участка, где раньше стоял сарайчик с лопатами и граблями, возвышался сруб из светлого бруса. Рядом из бетона торчал пластиковый оголовок скважины. — Баня, что ли? — уточнила Рената. — Кедровая парилка, предбанник, душ с бойлером! — гордо перечислила Каролина, загибая пальцы с ярким маникюром. — А веранду какую отгрохали! Тёплые полы, двойные стеклопакеты, котёл поставили. Хоть круглый год живи! — Надо же, — Рената шагнула к крыльцу и потрогала гладкие перила. — Шикарный размах. И на какие же шиши вы такую красоту возвели? — Ой, даже не спрашивай, деньжищи бешеные! — Каролина закатила глаза и тут же расплылась в самодовольной ухмылке. — Нам с Тарасом пришлось наш кроссовер продать! Да ещё кредитов в банке набрали. Вложились до копейки! — Свою машину продали? — переспросила Рената. — И в долги влезли? Чтобы на моём участке парилку поставить? — Почему это на твоём? — Каролина фыркнула и упёрла руки в бока. — Была дача твоя летняя, а стала наша общая, зимняя! Мы люди городские, нам комфорт нужен. — Точно, — поддакнул Тарас. — Я этот бетон своими руками ровнял. Никаких шабашников не нанимал, всё сам, по уровню! — Мы и со съёмной квартиры вчера съехали! — похвасталась Каролина. — Все коробки уже перевезли, еле в грузовое такси впихнули. Зачем чужой тётке за аренду платить, когда тут такой простор? — Вы сюда переехали? — Рената пристально глянула на мужа. — Герман, это как понимать? — Каролинка дело говорит, — тут же встрял Герман, заискивающе заглядывая жене в лицо. — Ну сама посуди, Ренатик! Зачем тебе эти грядки сдались? Только спину гробить! — А смородина моя чем помешала? — спросила Рената. — Да кому твоя кислятина нужна! — отмахнулась Каролина. — Ягоды на рынке купить можно. А тут мы плитку бросим, шезлонги поставим, качели садовые подвесим. Вон они, в коробке у крыльца лежат! — Ребята целое состояние сюда вбухали, — торопливо подхватил Герман. — Им жить где-то надо. А мы с тобой в твоей городской квартире вдвоём отлично помещаемся. Не чужие же люди! — Значит, вы за моей спиной всё порешали? — уточнила Рената. — Ну а чего тянуть-то было? — развёл руками Тарас. — Лето короткое, бетон схватываться должен по теплу. Герман сказал: ломай сарай смело, я жену уломаю! Мол, покричит для порядка и успокоится. — Брат подтвердит, мы по-родственному старались! — заявила Каролина. — Я в большой комнате уже старый буфет твой бабушкин разобрала. Доски сухие, Тарас их на растопку для мангала пустит. — Бабушкин буфет? — тихо переспросила Рената. — На мангал? — Ну не в спальне же нам этот рухлядь держать! — скривилась Каролина. — У нас там новый матрас уже лежит. А твои старые половики и какие-то альбомы я в мешок свалила и в чулан под лестницу сунула. Не благодари! — А мы, значит, теперь тут лишние? — с лёгкой иронией спросила Рената. — Ну почему же лишние! — великодушно махнула рукой золовка. — Мы не звери, мы по-родственному! Вам с Германом, так и быть, диванчик на новой веранде выделим. Будете по выходным на шашлыки приезжать. — Как мило с вашей стороны, — заметила Рената. — Только по звонку, ладно? — строго добавила Каролина. — Мы с Тарасом тишину любим. Без предупреждения таскаться не надо, у нас тут своя семейная жизнь. Рената медленно опустилась на нижнюю ступеньку крыльца. Поставила локти на колени и устало потёрла виски пальцами. Полгода в продуваемых вагончиках, смены без выходных, таблицы и сметы по ночам. А в её собственном доме уже бабушкин буфет на дрова распилили. И муж стоит рядом в тапках, виновато переминается с ноги на ногу и ждёт, когда она всё это проглотит. — Ренатик, ну ты чего приуныла? — Герман осторожно тронул её за плечо. — Сама посуди, бетон какой ровный! Сорняки дёргать не надо. Пойдём за стол, Каролина там картошки с луком нажарила. — Да, и таксиста своего рассчитай уже! — крикнула Каролина, кивая на бородача. — Чего он по нашему двору расхаживает, как у себя дома? Мужчина в куртке цвета хаки и правда уходить не спешил. Он подошёл к срубу бани, постучал кулаком по угловому бревну, осмотрел оголовок скважины, заглянул в предбанник и довольным басом крякнул. — Слышь, командир! — окликнул его Тарас, набычившись. — Ты сумку поставил? Свободен! Чего по чужому участку шастаешь? Бородач обернулся, смерил Тараса насмешливым взглядом и посмотрел на Ренату. — Хозяйка, — басовито проговорил он. — Парилка знатная, спору нет. И скважина с заводской биркой, я у сруба оголовок глянул. Только ты мне скажи: этот дружный табор долго ещё митинговать будет? У меня парни на грузовике уже к повороту подъезжают. Каролина застыла с открытым ртом. Герман вытаращил глаза. — Какой ещё грузовик? — взвизгнула золовка. — Мужик, ты берега не попутал? Рената, это кто вообще такой?! Рената поднялась со ступеньки, одёрнула бежевый плащ и выпрямила спину. Минутную слабость как рукой сняло. — Знакомьтесь, — сказала она. — Это новый хозяин дачи. Тарас выронил конец железной рулетки, и лента с резким щелчком улетела обратно в корпус. Герман нервно сглотнул и шагнул к жене. — Какой ещё хозяин? — сипло выдавил Герман. — Ренатик, ты чего выдумываешь? Какие шутки? Ты же только с поезда! — С самолёта, Герман, — поправила Рената. — И я не шучу. Помнишь, пару недель назад ты сам позвонил мне по видеосвязи? Ходил по участку с телефоном и хвастался, какую баню и веранду тут отгрохали. — Ну да, показал! — забормотал муж. — Думал, ты порадуешься, как ребята всё обустроили! — Я и порадовалась, — иронично ответила Рената. — Сразу созвонилась с покупателем. Он ещё с весны к нашему товариществу присматривался, место под лодку у водохранилища искал. Да старый летний домик без воды его не устраивал. — И что?! — выкрикнула Каролина. — А то, — спокойно пояснила Рената. — Переслала ему ваши видео со свежей баней, скважиной, зимней верандой и бетонной площадкой прямо под катер. Он в тот же день согласился на мою цену. — Какую ещё цену?! — Каролина подскочила к Ренате вплотную, размахивая руками. — Ты в своём уме?! Мы сюда свою машину вложили! Там внутри наш котёл, наша вагонка, наш кафель! — Надо же, какое совпадение, — развела руками Рената. — Вы меня не спросили, когда смородину корчевали и буфет ломали. Вот и я вас спрашивать не стала. — Да кто тебе без Германа продать бы дал?! — заорала золовка, срываясь на фальцет. — Герман, скажи ей! Это ваше общее имущество! Герман открыл было рот, но под взглядом жены тут же стушевался и втянул голову в плечи. — А ты расскажи сестре правду, Герман, — с нажимом произнесла Рената. — Объясни, как ты разрешил им продать машину и влезть в долги ради чужой земли. Дача досталась мне от бабушки ещё до нашего ЗАГСа. Ты тут даже не прописан. Каролина медленно повернулась к брату. Щеки её пошли пунцовыми пятнами. — Герман?.. — сдавленно выговорила она. — Ты же божился, что дача ваша общая! Ты же клялся, что всё схвачено! — Да откуда же я знал, что она с севера покупателя найдёт! — замахал руками Герман, пятясь к крыльцу. — Она же по телефону ни словечка не пикнула! Только расспрашивала, глубокая ли скважина да чем полы на веранде утеплили! Я думал, ей просто любопытно! — Мне и было любопытно, — подтвердила Рената. — Покупатель просил уточнить детали. Мы с ним ещё на прошлой неделе всё через банк оформили. Вчера расчёт прошёл, а сегодня с утра мы встретились у аэропорта и приехали сюда. — Я никуда отсюда не уйду! — заголосила Каролина, вцепившись обеими руками в перила крыльца. — Это грабёж среди бела дня! Тарас, ну чего ты стоишь как истукан?! Сделай что-нибудь! Нам эти кредиты не один год выплачивать! Тарас шагнул к бородачу, пытаясь напустить на себя грозный вид. Но новый хозяин был на голову выше и в полтора раза шире в плечах. — Слышь, командир, — угрюмо начал Тарас. — Тут накладка вышла. Скважину и сруб я за свои кровные ставил. Давай отыграем назад, а то некрасиво получается. В этот момент за открытыми воротами заурчал дизель. К калитке задом пятился бортовой грузовик, а за внедорожником показался прицеп с накрытым брезентом катером. Из кабины грузовика выпрыгнули двое плечистых парней в рабочих перчатках. — Отыгрывать назад некогда, мужики, — беззлобно отозвался бородач. — Мне до темноты катер загнать надо и диван занести. За зимний дом с баней я хозяйке сполна заплатил, по-честному. А кто тут кому родственник и кто чей цемент месил — разбирайтесь сами. — Да тут наших вещей полный дом! — взвизгнула Каролина. — Там на плите сковородка с картошкой горячая стоит! И матрас наш в комнате! — Картошку можете в контейнер переложить, я не жадный, — великодушно разрешил новый хозяин. — И матрас прихватите. Даю вам полчаса, чтобы свои коробки и качели за забор вынесли. Парни, открывай борт, сейчас старый чулан освободим и заносим! Рената прошла в дом, забрала из чулана под лестницей мешок со старыми бабушкиными альбомами и вышла обратно на крыльцо. Тарас постоял посреди бетонной площадки, шумно сопя носом. Перевёл тяжёлый взгляд на притихшего Германа, потом на причитающую жену. Молча отстегнул с пояса рулетку, сунул её в карман робы и плюнул под ноги. — Ну спасибо тебе, братец, — сквозь зубы выдавил Тарас, глядя на шурина. — Удружил так удружил. На всю жизнь обеспечил. Пошли, Каролина, барахло таскать, пока его прямо в канаву не покидали. — На чём мы его повезём, Тарас?! — взвыла Каролина, хватаясь за голову. — Машины-то нет! Мы же её ради этой проклятой веранды продали! И хозяйка нашу съёмную квартиру вчера студентам сдала! — На горбу понесём до автобусной остановки! — огрызнулся Тарас. — Шевелись давай, городская! И брата своего криворукого зови, пусть матрас на себе прёт! Тарас скрылся в пристройке, откуда тут же послышался грохот сдвигаемых коробок. Каролина, всхлипывая от злости, побежала следом спасать свои сковородки. Герман растерянно подхватил с перил куртку и засеменил к Ренате. Та уже стояла у калитки с дорожной сумкой и мешком альбомов. — Ренатик, подожди! — затараторил муж, хватая её за рукав плаща.

Дом в деревне (сказки для взрослых) часть 1 Юрий Петрович, наконец-то, собрался на пенсию. Может он бы и служил дальше в своем архиве, да только приговор врача был категоричен: - У Вас, батенька, одышка от пыли, которой вы дышите в своем архиве, хватит! Меняйте свой образ жизни! Заведите садовый участок и Вам просто необходимо проветривать свои легкие свежим воздухом! А если не уйдете, скоро совсем плохо будет! И потом не забывайте, ваше ранение тоже вносит свою лепту ! Легкое, конечно, зажило, но ведь Вы ж в лесу не бываете, свежим воздухом не дышите, все в городе и в городе! Ведь верно? – и доктор вопросительно глянул на Петровича, - вот и я о том! Так что, дорогой мой, хватит! Поживите в свое удовольствие! Ходите в лес за грибами, в конце концов, или съездите на море. Петрович, конечно, задумывался над уходом на пенсию, но все как то, то начальство уговорит, то сослуживцы. Последний довод врача про одышку, которая начала нестерпимо мучить Петровича последние полгода, поставил окончательную точку. Петрович подал рапорт. - Что, Юрий Петрович! Сдаешь позиции? – усмехнувшись, сказал кадровик. - Так точно! – улыбнулся Петрович, - в запас пора, послужил. Все! Он пенсионер! Три года назад он схоронил жену. Тогда же , год спустя, он продал свою большую, трехкомнатную квартиру и купил себе однушку. Часть денег подарил сыну на свадьбу, а часть положил на сберкнижку. - Пусть лежат, авось, куда еще пригодятся, - решил он. И вот теперь, став пенсионером , он наконец то вплотную занялся своей квартирой, до которой путем руки все время не доходили. Сделал ремонт. Навел порядок. - Ну вот! – улыбался сын Сергей, оглядывая сияющие чистотой стены и потолок, который помогал ему делать ремонт, и наводить блеск в квартире, - молодец! Теперь хоть поживешь в свое удовольствие! Отоспишься! А то, все твои тревоги и приказы, покоя тебе не давали! Петрович улыбался, но где-то внутри все равно никак не мог привыкнуть, что теперь не надо вставать рано, надевать форму и спешить на службу. - Ничего! – думал он, - привыкну! Надо только найти себе какое-то занятие! Но занятие не находилось, а тоска в душе росла, как на дрожжах и, что делать Петрович не знал. Нет, он, конечно, ходил гулять в парк, даже составил по привычке себе график и в любую погоду выходил и час бродил по тропинкам парка. А когда ходил в магазин, то по дороге с какой-то тоской смотрел на сидящих, на лавочках, и дремлющих стариков. Он очень не хотел, вот так же, как и они сидеть и тихо стареть, не в его характере это было. Он даже начал перечитывать свою библиотеку. Но и это не приносило какого-то удовлетворения. Так прошел год. Нужно было что-то делать. И тут Петрович вдруг вспомнил слова доктора про свежий воздух . Но таскание тяжелых сумок с садового участка и толкание в электричке, как- то не очень ему улыбалось. - Это что ж я буду нестись с самого утра на электричку, а потом тащить плоды своего труда обратно! – думал он, - а потом опять! Ну уж, нееет! Это мне совсем не нравится! И вот тогда-то он и задумал купить себе небольшой домик в деревне и просто, напросто переехать туда и жить там, чтобы и лес и речка, все было рядом и, не надо никуда мчаться очертя голову оттягивая руки тяжелыми сумками. Потихоньку от сына он начал искать себе такой домик в ближайших к городу деревнях, чтобы можно было, если что спокойно съездить в город. Когда к Петровичу в гости пришел его двенадцатилетний внук Костик, он витиевато попросил его поискать в интернете вариант покупки такого дома. - Понимаешь, у меня есть друг, он решил переехать за город, ну чтоб недалеко было, чтоб можно было, ну там, в больницу съездить, или там к родственникам, понимаешь? Домик нужно небольшой, он же один, ну там чтоб нормальный был, чтоб жить можно было! Ну и не так дорого! А то завернут цену, а у него, откуда большие деньги-то! Ну надеюсь, ты меня понял! – сказал Петрович и посмотрел на внука. Костик подозрительно посмотрел на деда, но пообещал, что поищет по сайтам, где продают дома. Теперь у Петровича появилась цель, найти и купить дом. Он сходил в киоск и купил кучу газет, где размещались объявления по продаже недвижимости и решил поискать сам. Засев с кипой газет на диван, нацепив очки, вооружившись блокнотом, и ручкой начал выписывать себе номера телефоном, понравившихся ему объявлений. Потом взял телефон и начинал обзванивать. Но все было что-то не то. То слишком далеко, то слишком дорого, то дома были ветхие. В общем, дело стопорилось. Но азарт возрастал. Где-то, через неделю к Петровичу примчался Костик. - Дед, по-моему, я нашел, что нужно твоему другу! – радостно сообщил он, - вот смотри, тут даже фотка есть! Небольшой бревенчатый дом, в хорошем состоянии, приусадебный участок, правда, небольшой, есть дворовые постройки, лес рядом, недалеко речка! Правда, домик находится на окраине деревушки, но сама деревушка недалеко от города, минут тридцать до железки, а там электричка ходит через каждые тридцать минут! Смотри сам! И там я выписал номер телефона, позвонить можно! - Ну ты, молодец! – обрадовался Петрович, - передам другу все это, пусть сам звонит и разбирается! - Да на здоровье! – ответил Костик и умчался по своим делам. Как только за внуком захлопнулась дверь, Петрович взял распечатанные бумажки и начал звонить по указанному телефону. Ему ответил женский голос, представившись посредником. - А как бы мне посмотреть этот дом!? – спросил Петрович. И они договорились на следующий день, на два часа. Дама пообещала заехать за ним на машине. Ровно в два к подъезду подкопила иномарка, и из машины вышла молодая девушка. Петрович сидел и ждал на скамейке около подъезда. - Здравствуйте, Юрий Петрович, - сказала девушка, подходя к нему, - вы же Юрий Петрович? - Так точно! Он самый! – Петрович встал, - как мне к вам обращаться? - Марина! – и она протянула ему руку, - очень приятно, ну что, поехали! Уже через час Марина открывала ворота во двор дома. - Вот, смотрите! – сказала она, проходя к дому и открывая ключом входные двери. Петрович оглядел двор. В углу стояла маленькая летняя печурка и стол со скамейками, все было накрыто навесом. Правда, ветхим, но все же. - Это пустяки, перекроем! – отметил для себя Петрович и направился в дом. В доме было пусто, пахло пылью. - Понимаете, тут давно никто не живет, - сказала Марина, - но дом крепкий, бревенчатый, смотрите сами! При входе в дом была типа прихожей с окном, около которого стоял стол. Из этого помещения были две двери, одна в большую комнату, вторая в кладовую. Петрович пошел смотреть большую комнату. В комнате было три окна, левый угол занимала русская печка. Было хоть и пыльно, но чисто и даже печь была побелена. Под потолком висела одиноко лампочка. - Полы хорошие, - рассказывала Марина, - есть подполье, по идее, можно и пластиковые окна поставить, тогда вообще красиво будет и красить не надо. - Разберемся, - усмехнулся Петрович, и пошел смотреть кладовку. Потом вышел во двор и направился смотреть постройки. Дровяник с небольшим количеством дров и сарайка, где, видимо, держали кур, кругом еще видны были перышки. Двор от огорода был отгорожен заборчиком. На дворе стоял май, конец весны, и из не паханой земли торчали желтые головки одуванчиков. В самом углу огорода стояла такая же бревенчатая баня. - Ух, ты! Даже банька есть! – удивился Петрович, - вообще, замечательно! - Да! Баня тоже в хорошем состоянии, я ходила, смотрела! – поддакнула Марина. - Мдааа! А огород-то, видать, давно не пахали, - сказал Петрович задумчиво. - Ну, Вы же сами понимаете, раз никто не живет, кому обрабатывать-то, - улыбнулась Марина, - ну как, общее впечатление? В принципе, и цена небольшая для такого дома. Просто его, почему-то никак купить не могут, все время что-то срывается, хотя претендентов было много! Город-то недалеко, особенно для дачи, например! Но он у нас, прям, завороженный какой-то! – засмеялась Марина, - вот никак и все! Вроде и договоримся, а потом раз, и все покупка срывается! Петрович посмотрел на Марину и улыбнулся. - А Вы знаете, Мариночка, а мне здесь прям хорошо! – сказал он и осмотрел окрестности. Прямо за домом шумел лес, и весенний воздух был напоен хвоей и еще чем-то сладковатым. Петрович глубоко вздохнул воздух, и улыбнулся. - Хорошо! Лесом пахнет! - Ну так, что решим? – опять спросила Марина. - А поехали ка ко мне, у меня к вам еще одно предложение будет и за одно, обговорим и эту покупку! Беру! – он по-молодецки подмигнул Марине и пошел к машине. - Ну и замечательно! – обрадовалась Марина, и закрыв двери на ключ, тоже пошла к машине. Они вернулись в город, и Петрович пригласил Марину к себе. - Проходите, - открывая двери, сказал Петрович, - и проходите в комнату. - Ух, ты! Какая у Вас красивая квартира и этаж хороший, третий, самый ходовой на рынке! – сказала Марина, осматривая комнату с риэлтерской точки зрения. - Вот и я о том! Район у меня очень хороший, говорят элитный! – улыбнулся Петрович, - Вы присаживайтесь, сейчас я чайник поставлю, чайку попьем! – и он пошел на кухню. Марина пошла за ним следом. - Можно, я лучше на кухне? – попросила она,- тут как-то удобнее. - Тогда присаживайтесь здесь! – сказал Петрович и начал доставать кружки, - Вы, Мариночка, смотрите, смотрите, я Вас зачем позвал то? Продать хочу, а домик тот купить! Как Вам моя затея?! – и он засмеялся. - Вот оно что!! – удивленно сказала Марина, - понятно! А что, хорошая затея! Домик около леса для Вас прямо то, что нужно! - Вот и доктор мне посоветовал, побольше лесным воздухом дышать, легкие свои проветривать, здоровье свое подправлять нужно, вот я и решил купить себе такой домик! Жить там можно и огородик рядом и бежать на электричку не надо, поработал и дома! – улыбаясь, сказал Петрович. Сидели долго, подписывали бумаги, потом обговаривали продажу квартиры и покупку дома. - Ух, и морока! – улыбнулся Петрович и положил на стол документы на квартиру и паспорт, - вот! - Ну раз у нас продажа, придется подождать, пока я найду покупателя и, за одно, сразу и куплю оформим, когда деньги получите, хорошо? – сказала Марина . - Вам виднее, как лучше. Просто, мне бы там, в доме маленько чистоту навести. Я думаю, мою-то Вы быстро продадите, даже по той цене, по которой мы с Вами обговорили, здесь район хороший, – сказал Петрович. - Ну да, я и не сомневаюсь! У меня даже есть на примете и покупатель, - сказала Марина, - даже можно и больше запросить, там человек богатый ему квартира дочери студентке нужна, так он хоть за какие деньги искал! Так что не переживайте, и на дом хватит, еще и останется на все остальное! А на счет дома! Знаете, Юрий Петрович, давайте я Вам ключ оставлю, и вы сможете там порядок навести, и к моменту переезда у Вас уже все будет готово! - Вот за доверие спасибочки, - улыбнулся Петрович, - ну и за покупателя! Хорошо бы, конечно, подороже продать, деньги понадобятся в новом доме! Марина отдала Петровичу ключи и, обменявшись номерами телефонов, они распрощались. - Я Вам позвоню, чтобы Вы были дома, посмотреть же покупателю нужно Вашу квартиру, - сказала Марина и умчалась вниз по лестнице. - Хорошо! – ответил Петрович и, закрыв дверь, начал обдумывать, как эту новость сказать сыну. Вечером он решился и позвонил. -Значит так, сын! Я покупаю домик в деревне, в Черемшанке, да! Это в пригороде, и переезжаю туда жить! Квартиру выставил на продажу! Вот так! – сказал он. - Пап, ты что! Почему? – удивленно спросил Сергей, - какой домик? Ты о чем? Только ремонт сделали, а ты продавать?! - Вы же давно хотели дачу? – сказал Петрович, - так вот вам и дача, только со мной в придачу! Будете приезжать и сажать все, что вам угодно, а я буду командовать! – он засмеялся, - там и дом и банька и сарайки всякие, живи и радуйся и я вас всех, почаще видеть буду! И вообще, никаких возражений! Скажи Лене, что надо съездить туда и помочь мне там порядок навести, а то когда будем переезжать, чтобы потом с мебелью не мучиться! Все! Говори когда сможете? Договорились на субботу. И в субботу, всем семейством, поехали смотреть новое жилье и наводить там порядок. Через полмесяца Петрович уже сидел под новым навесом на скамейке, а в огороде шла бурная работа по посадке овощей. Комнату в доме теперь было не узнать. На окошках висели веселенькие шторочки. Вдоль стены стоял большой угловой диван, в углу на стене висели полки с книгами, около печки был установлен маленький кухонный гарнитурчик и холодильник, а около окна стоял стол с табуретками. На полу лежали новые домотканые половики. На стене тикали часы с кукушкой, которые Петрович нашел в кладовке и возродил их к жизни. Прихожую переоборудовали в комнатку и поставили там еще один диван, на случай гостей и рядом со столом поставили кресло, чтобы около окна можно было читать. Дом ожил, в нем закипела жизнь. Как-то, проводив семейство сына домой, Петрович пошел в дом отдохнуть. Зашел в комнату и вдруг увидел кошку. - Вот те раз! – удивленно сказал он, присаживаясь на диван, - и откуда же ты вдруг появилась? Полмесяца я тут, а тебя, почему-то не видел! Ты откуда, солнышко? – и он протянул руку, приглашая кошку погладить ее. Кошка смотрела на него желтыми глазами и не двинулась с места. - Ты, наверное, голодная! – догадался Петрович и пошел к холодильнику, достал пакет молока и блюдечко. Налил и поставил перед кошкой. Та сидела и только смотрела на него. - Что? – спросил Петрович, - не хочешь молока? - Мяв, - сказала кошка. И вот тут случилось то, чего Петрович вообще никак не ожидал. Из-под печки вылез старичок с торчащими волосами, в штанах, рубашонке и лаптях. - Бог ты мой! А это еще кто? – совсем ничего не понимая, опешил Петрович, - то никого не было, а то вот тебе на…! - Ну и чаво возмущашься? – сказал дедок, и отхлебнул молока из блюдца, - мы вот все ждем када ты, наконец, одомовитисся! Вижу, порядок навел, все сотворил, как надоть! Часы на место повесил, знать, ты таперича новый хозян! А я домовой ентого дому, зовут меня Фодей, а енто – он показал на кошку, - тожа хозяйка, зовут Машка! Так что, добро пожаловать в наш дом! Нам хозяина ох, как не хватало! - Ну, спасибо, что приняли в свой дом, - сказал Петрович, склонив голову в поклоне и улыбнулся, - так значит, теперь я не один здесь!? Это очень даже хорошо! Так вы здесь всегда жили? – обратился он к Фодею. - Ну да! Давненько, ещо при старой хозяйке! – кивнул Фодей, а сам все отхлебывал и отхлебывал молоко, - ты енто, мож не знашь, так скажу, блюдечко с молочком-то под печку ставь, а то я тожа есть хочу, понял? - Ах вот так, да?! Хорошо, уважаемый Фодей! Ты уж прости меня, я городской, чего не знаю, так вы уж мне подсказывайте, если что не так, хорошо? – сказал Петрович и пошел за вторым блюдцем, куда тоже налил молока и поставил теперь перед Машкой. Та мявкнула и начала лакать молоко. - Значица так! Машка у нас от мышов тебя спасать будет и от плохих людей, а я по дому смотреть буду, главное, молочка не забывай! – сказал Фодей, и улез под печку, допив молоко. Петрович опять налил молока в его блюдце и поставил уже под печь. - Спасибо! – услышал он приглушенный голос Фодея. А Машка, допила молоко и залезла на диван к Петровичу. Посмотрела на него желтыми глазами, и примостилась рядышком, свернувшись клубочком. Петрович погладил кошку, и она громко замурчала. - Да вы ж мои хорошие! Как я рад, что вы появились! – сказал он . - Ты нам тожа пондравился, - сказал Фодей из-под печки, - тока никому про нас не говори, не надь! - Как скажите, - ответил Петрович и улыбнулся. Теперь, каждое утро начиналось у Петровича с ритуала, он наливал в блюдечко молоко и с поклоном ставил его под печку со словами - Откушайте молочка хозяин дома! А потом наливал другое блюдечко и ставил его около печки. - Прошу, мадам, кушать подано! – и смотрел, как Машка открывала свои желтые глаза и, потянувшись, спрыгивала с дивана и грациозно шла к блюдцу, позволяя Петровичу погладить ее по спинке, отвечая ему коротким «мяв». Потом Петрович шел на огород, и часа два тяпал, полол, поливал, давая себе хорошую физическую нагрузку. После чего топил на улице печурку, где кипятил колодезную воду и заваривал себе душистый час. Соседи у Петровича были только с одной стороны, но вот их-то он никак не мог увидеть, чтобы познакомиться, хотя каждый день ходил за водой к колодцу, который стоял на границе двух усадьб. - То ли уехали куда? – думал он, заглядывая во двор к соседям. И вот однажды утром, когда он опять пошел за водой на соседнем огороде увидел мужика, который махал с утра тяпкой. - Доброго Вам утра, соседи! – крикнул он и помахал рукой. - Ооооо! И Вам, доброго! – улыбнулся мужик и пошел к колодцу, - смотрю, новые жильцы появились! Ну, наконец-то! Он подошел и протянул Петровичу руку. - Иван Федорович! - Юрий Петрович! - Ну вот и хорошо! – сказал Иван, - а то стоит, понимаешь, дом без хозяина! Не порядок! А дом-то хороший, добрый! - Вы знаете, а пойдемте ка я Вас чайком угощу! Вкусный, ароматный, индийский! – пригласил Юрий Ивана. - А что! Айда! Моя пока по дому там возится, посидим! Счас скажу, чтоб не переживала и пойдем! – ответил Иван и заторопился к дому. Петрович, пока Иван ходил к дому и обратно, вынес кружки из дома и заварил чай, прихватив с собой печенье. - Ну вот! Присаживайтесь! – сказал он появившемуся Ивану, - или может, чего покрепче, по чуть-чуть? – и Петрович хитро глянул на Ивана. - Да нееее, с утра-то! Неее! Давай чай! – засмеялся Иван, - так ты тута давно? - Да уже вторую неделю обживаю новое место! Хорошо у вас тут! Лес, речка, дышится легко, не то, что в городе! – ответил Петрович, прихлебывая горячий час. - Это дааа! У нас тута красота! – ответил Иван, и в воздухе повисла неловкая пауза. - Я чего хочу у вас спросить, - нарушив эту неловкость, сказал Петрович, - расскажите мне об этом доме. Я сколько у риелтора спрашивал, никто ничего толком мне не объяснил. Кто хозяин был, чего случилось? Почему дом так долго не продавался? Все молчат и никто ничего путем мне так и не сказал. Может, вы знаете? Вы ж тут давно живете и, наверняка, хозяина знали? Иван усмехнулся и посмотрел испытывающе на Петровича. - Рассказать-то можно, тока это длинный рассказ будет! Вот давай вечерком я приду, и мы с тобой и покрепче выпьем, ново место-то надо обмыть! Ну и расскажу тебе про хозяйку этого дома, про нашу Тасю. - Договорились! – засмеялся Петрович, - а я приготовлю чего закусить! Так ты и жену свою приводи, познакомимся и повечерим! Договорились, и Иван пошел тяпать в огороде, а Петрович колоть дрова. Накануне сын привез напиленные чурбаки, которые нужно было расколоть. Сказал: - Ты сам-то не корячься, я приеду и все исколю, а то спину прихватит! А Петрович, как перебрался сюда, чувствовал себя замечательно. Плюнул на наказы сына и решил поколоть дрова, насколько хватит сил. - Ничего! Я что совсем ослаб, что ль! – берясь за топор, сказал Петрович и начал раскалывать чурбаки. Часа через три намахался так, что пот лился потоком. Пошел, затопил баньку, помылся и пошел передохнуть в дом. Лежа на диване, прикинул, чего приготовить на вечер и ничего лучше, чем поджарить картошки не пришло на ум. - А ну и пусть будет картошечка на сале! – усмехнулся он и пошел готовить закуску. Вечером, часов в семь, со стороны огорода на двор к Петровичу пришел Иван. - А что без супруги? – спросил Петрович, ставя на стол шкворчащую сковородку. - Да она у меня недавно из больницы, сказала, что устала и просила извинить ее, слабенькая еще, - ответил Иван, присаживаясь за стол, - нууууу, богато! – разглядывая стол, развел руками Иван, - богато! А на столе стояли тарелки с кальмарами из банки, тушеные баклажаны, привезенные невесткой из дома, пироги с луком и яйцом и плюс сковородка с картошкой, в общем, Петрович выставил на стол, все, что было в холодильнике. - Ну, чем богаты! – засмеялся Петрович и вытащил из кармана спортивных брюк бутылку коньяка. - Вот! Нам для сердца, как раз не повредит! – сказал он, водружая бутылку в центр стола. - Это дело! – усмехнулся Иван, - не, ну правда, новое место надо обмыть, так уж заведено, да и за знакомство тоже! Оба рассмеялись, усаживаясь поудобнее, и пододвигая к себе тарелки и вилки. Выпили по стопочке и Петрович выжидательно посмотрел на Ивана. - Ну что, еще по одной или как? – спросил он. - Да не, и так хорошо! Закусим! - ответил Иван, - так вот слушай про свой дом…. Начну издалека. Семья моя мать с отцом да с сестрой пятилетней перебрались сюда в 1946 году. Отец тогда вернулся из госпиталя, ранение у него было тяжелое. Пока очухался, в госпитале его подлечили и он вернулся. Вернулся, а жить-то негде, землянка. Взял он своих, и поехал подальше от разрухи в деревню. Тогда в деревне сытнее было, чем в разрушенных городах. Вот и выбрали это место. Сельсовет выделил ему, как герою войны место, всем миром помогли поставить дом. А там и я подоспел родиться. Так это я к тому, что, когда еще маленький был, Тася с матерью уже жили здесь и Тасе тогда было лет семнадцать. Взрослая дама уже была. Помню, что голодно тогда все одно было, так она нас с сеструхой в лес водила и учила, какую травку весной можно есть, чтоб цинги не было и есть не хотелось. Мы как зайцы на подножном корму тогда жили. Особенно тяжело было, когда отец от ран помер, так матери с нами двоими очень тяжело было, и Тася нас все время подкармливала. Мать-то ее знахарка была, людей лечила и помогала, а денег-то тогда особо не было, так народ за это ей продукты носил. А Тася нас с сестрой вот и подкармливала. То картохи вареной принесет, то кусок черного хлеба. Так и выжили. А потом мать на ферму пошла. Сестра помогала ей. В общем, получше стало, а вот Тасины уроки по травам до сих пор помню. Чего пожевать в лесу можно, чтоб живот не крутило, или зубы не болели. Мать Тасина умерла, но Тася, видимо, переняла он нее умение знахарить, так что люди потом все одно к ним в дом приходили за помощью. А она и не отказывала. Да еще и дояркой в деревне всю жизнь свою проработала. Добрая была, всем помогала, все успевала. Сдружились мы. Судьба у нее в личном плане не сложилась. Был у нее паренек, любила его очень, замуж собиралась за него, а его враз арестовали и угнали куда-то. За что? Так никто и не знал. Сильно она горевала по нему. Но он так и не вернулся. Потом поговаривали, что вроде он в чем-то виноват был и его расстреляли. Только Тася не верила в это. Оговор какой-то был. Вроде как, на этого парня дочь председательская глаз положила, а он Тасю нашу любил. Так та и осерчала, написала на него донос. А раньше же сильно не разбирались. Приехали, забрали и поминай , как звали. Долго Тася убивалась по нему. А потом пришла бумага, что нет его больше. Она, прям состарилась, в одну ночь. И после этого начала знахарством еще пуще заниматься. Наработается на ферме, а потом допоздна все дымок из печки идет и свет горит. Видать, все свои отвары да мази готовит. Вот и Нюсеньку мою сколько раз на ноги поднимала. Роды у нее принимала, потом лечила деток наших от простуды, да всякой напасти. Относилась к ним, как к своим деткам. Говорю же, добрая была. В лес часто ходила за травками своими и корешками и обязательно и грибов принесет и ягод. Нюся-то моя ногами слаба. Так по дому ходит, а куды далеко, не может. Так Тася ей мазь все время готовила, чтобы в ноги втирать, вот так моя Нюся и до сих пор потихоньку, но ходит. И вот, как-то раз, выхожу я утром из дома и гляжу наша Тася в лес собралась. С котомочкой и с корзинкой и кричит мне: - В лес иду за травками, грибов принесу! – и помахала мне рукой. Все время поражался. Она ж уже и не молодая была, а такая шустрая, все успевала. Как не придешь, всегда в доме чистенько, аккуратненько, печка побелена. И в огороде у нее порядок всегда и нарастало столько всего, что она еще и нам отдавала. У нее даже куры так неслись, что яйца, бывало, нам принесет, корзинку, - Возьмите, - говорит, - а то мне одной много! Во какая умелица и хозяйка была. Ушла она, значит, в лес. И вот ждем ее день, второй, третий, а ее все нет и нет. Мы переполохолись. Я побежал к мужикам, помогите, говорю, Таисия наша пропала. Мужики в лес. Искали, искали, а ее нет и нет. Ну, думали, что все! И вот на пятый день глядим идет через заднюю свою дверку в ограде. Вся исхудавшая, платок съехал с головы, волосы торчат, прям, страх смотреть. И главное, глаза такие страшные, злые какие-то. - Привет, - кричу ей, - ты, где потерялась? Мы ж тебя совсем потеряли! А она зыркнула на меня эдак искоса, и бегом домой. И хлоп дверью. Я ничего не понял, но думаю жива, и Слава Богу. И вот гляжу, день она не выходит из дома, другой не выходит. Да что ж такое то?! А тут, кто-то из деревенских к ней пришел. Видать, за помощью. Только женщина во двор зашла, а Тася наша дверь дома приоткрыла, да как закричит: - А ну быстро уходи отсюда! – и хлоп дверью. Ну, та с перепугу, и выскочила со двора. - Ой, - думаю, - никак наша Тася умом рехнулась в лесу-то! Потом вечером гляжу, а она ворота в ограде на гвоздь заколачивает. Это значит, чтоб войти никто не смог! Во как! - Ну, точно свихнулась, - решил я. Знаешь, аж жалко ее стало. Видать, что-то в лесу стряслось, раз она себя так вести начала. Страшно за нее стало. И вот, не поверишь, весь год мы ее не видели. Вижу, что дымок с трубы идет, значит, жива, вот и все признаки ее. По деревне слух пошел, что умом тронулась наша Тася, что видать, медведь ее в лесу напугал, вот она и свихнулась. Да только не могло такого быть! Она со всем зверьем язык находила и знала лес, как свои пять пальцев. В общем, не поверил я им. Наступила весна. И как-то утром, что-то мне не спалось, вышел я на крылечко и вижу Тася вся худющая, в какой-то оборванной юбке , платок на голове и с котомкой бегом в лес уходит. - Никак опять что-то худое задумала , не в себе же была, - подумал я, но чего делать-то не знаю. - Знаешь, - сказала мне моя Нюся, - раз ушла в лес, значит, ей надо. Она ж зимой-то никуда не ходила, а сейчас ушла. Думаю, она вернется. Погодим панику разводить. И стали мы ее ждать. Неделя прошла, а ее нет. А тут я с утра повел нашу козу Маньку на полянку пастись, прямо за нашим огородом, около леса. Кол вбил, привязал ее ну и пошел около леса полевой лук собирать, как нас Тася когда-то учила. Витаминов в нем много. Думаю, принесу, с картошечкой с Нюсей похряпаем. Иду я, увлекся сбором и тут вижу. Мать ты моя! Сидит наша Тася около сосны, вся изможденная, оборванная, страх смотреть и котомку свою в руках сжимает. - Тася! – я к ней кинулся, - милая, что с тобой? А она глаза открыла и улыбнулась. Гляжу, а это именно ее глаза и улыбка и ни капли злости . - Ой, Ванечка, - говорит, - как хорошо, что ты меня нашел, а то у меня сил до дома добраться, совсем нету. Ты уж, мой хороший, пособи мне, до дому-то дойти. Я ее подхватил, а она худенькая, легонькая, донес до дома, в дом потом и на кровать посадил. Она легла на кровать и говорит. -Ты баньку истопи, да попроси Нюсеньку, пущай ко мне придет, поможет в бане помыться, а то у меня сил совсем нет. И пусть супчику, какого принесет, голодная я, давно не кушала ничего. Я бегом в дом. Все Нюсе обсказал. Та, быстро в кастрюльку щей налила, еще горячих в полотенчико завернула и бегом к Тасе. - А ты беги баню быстро истопи, - приказала она мне и ушла. Целый месяц Тася выкарабкивалась из своего недуга. Мы, как могли, помогали ей, ну там огород посадить, в доме прибрать, еду приготовить. В середине июня она, наконец, начала выходить из дома. Хоть и бледненькая, но улыбчивая. Наша Тася! В один из вечеров она пригласила нас с Нюсей к себе. Мы пришли, а там, стол накрыт, Тася наша нарядная, улыбается. - Проходите, мои дорогие, - говорит, - вот хоть чем-то вас отблагодарить хочу, что помогли мне ожить! А когда мы сели, выпили чуток наливочки, она нам и рассказала , что случилось тогда в лесу. Вот ее рассказ… В тот день я пошла в лес за своими травками, но мне нужно было для одной мази сходить на Черное болото. Знаю, что туда мало кто ходит. Мне еще матушка моя говорила, что это вотчина Черного колдуна. Он живет за болотами, поэтому я все время по краюшку болота травку собирала, чтобы не заходить на его территорию. Ну вот иду я себе потихоньку, ищу свою траву . Поднимаю голову и вдруг вижу, стоит передо мной старик. Седые волосы аж по пояс висят, в хламиде какой-то и с посохом. Смотрит на меня своими глазами, а у меня по спине аж мороз пошел. Тут-то я сразу и поняла, что это тот самый колдун, про которого мне матушка моя рассказывала. Стою и понимаю, что сказать ничего не могу, голоса совсем нет. А он мне и говорит: - Забрал я твой голос, чтобы не шумела! – и усмехается так недобро, - голодный я, энергии мне не хватает, раньше-то к болоту много знахарок ходило, так мне хорошо было, а последние пятьдесят лет, что-то мало вас осталось в наших краях, подпитаться мне не от кого! Давно тебя жду! – и что-то тихо начал шептать и посох на меня направил, - ты не переживай, я твою заберу, а тебе своей подарю! – и засмеялся так страшно. А я стою, и пытаюсь вспомнить, какое заклинание мне матушка говорила, на случай если вдруг я этого колдуна в лесу встречу. А в голове одна каша. А он все шепчет и шепчет. И чувствую, что одна сторона тела моего становится холодной. Страшно стало до невозможности. И тут, как будто, кто подтолкнул меня, и я вспомнила это заклинание! И давай его внутри повторять. Прямо можно сказать кричать. Колдун как-то вздрогнул, отступил и смотрит на меня, а глаза аж горят. Злится, значит стоит, а сделать ничего не может. А я кричу внутри себя и кричу это заклинание, и смотрю на него, не мигая. Тут он развернулся и пропал. А я-то стою, и сдвинуться не могу. Потом немного отошла от оцепенения и понимаю, что успел он, все-таки, в меня свою злую энергию поселить и началось у меня внутри такая катавасия, не обскажешь! Я про траву забыла, и зачем пришла, забыла. Одна моя сторона твердит, чтобы я скорее шла домой и обряд очищения провела над собой, а другая, злая, разливается по мне, как кипяток и так мне опять страшно стало. Бросила я корзину и бегом домой. Мне показалось, что я в лесу была всего немного, а оказалось , аж пять дней пробыла. Пока до дома добралась, энергия Черного колдуна уже совсем все место заняла внутри меня. Но видать, что-то светлое осталось. Никому я ничего плохого-то не сделала, не успела! Дома заперлась на все запоры и начала варить зелье, чтобы справиться со всем этим, что внутри меня бродило. Но, когда я записи матушки своей прочитала про это, то оказалось не так все просто! Черную энергию эту можно было только самому колдуну вернуть, а так просто не получится. Надо сварить было такое зелье, которым его надо облить и тогда все его перейдет назад к нему! А как я его оболью, если сроду мне столько не дотащить да его логова. И решила я напоить его этим зельем. Вот я целый год бумаги изучала, варила, заговаривала, да настаивала. Наступила весна и я, взяла большую бутылку этого зелья и пошла обратно на Черное болото, именно к нему в гости. Иду, а там, и правда, Черное болото. Все кругом старой тиной покрыто. Змей всяких, лягушек, нечестии всякой лесной прямо кишит! Иду вроде и боюсь, но понимаю, что мне все равно, кто там ползает. Встретил он меня около своего дома. Сидит и смотрит на меня. - Чего пришла? – спрашивает. - Да вот, - говорю, - понравилась мне твоя силушка, ты уж добавь мне, чтоб мою-то, до конца добить, а то мне как-то никак! – улыбаюсь ему, говорю эти слова, а у самой аж волосы на голове шевелятся. Но говорить-то надо, чтоб поверил, - вот и наливочки тебе принесла, чтоб значит, не задарма все это! Ох, видать, и любил он когда его похваляют! Расплылся в своей страшной улыбке. - Ну захоть, - говорит в дом, - посидим, покалякаем! Сели мы за стол, он кружки берестяные достал, я ему налила и себе налила. Только к себе-то я в кружку травки сыпанула, которую истолкла в порошок, чтоб мне моя же наливочка не навредила, а ему полную кружку налила. Он ее всю залпом и хватил. И моментом окосел напрочь, хоть веревки из него вей. - Забери, говорю свою силу, надоела она мне! А если не заберешь, то наливочка моя тебя совсем без сил оставит! Будешь здесь на болоте гнить без движения! Он зло так на меня смотрит, а сделать ничего не может. Только на меня посох свой направил и что-то бормотать начал. И полилась это гадость из меня. Стою и чувствую, что силы-то мои уходят, то хоть черная сила меня держала, а тут все ушло и ноги мои не идут. Я ж пока зелье это варила, ела кое-как, истощала вся, а мне все казалось, что из меня сила так и прет, во какая черная сила-то сильная! Вижу он оживать опять начал, я ему еще пол стакана наливочки моей в рот влила, и пошла на выход, спешить надо было, а ноги еле идут. Гляжу, у него кусок хлеба лежит, я взяла и хоть чуток пожевала, своей водичкой запила, которую брала с собой и ну вперед уходить. Пока шла травы той с Черного болота нарвала пол котомки. Ее то, по сути, и надо-то щепотку, но мази силу дает очень большую. В общем, нагребла на сколько сил хватило, и пошла к дому. Иду, сама падаю, ноги не несут. И такое меня зло вдруг взяло, что ж я с колдуном справилась, а до дома дойти что ль не смогу и как рванула! Выскочила я с его территории, ну а у нас он редко бывает, поэтому сбавила я чуток и кое-как до той полянки и доползла и стала ждать, авось кого встречу, чтобы дойти помогли. А тут ты, Иван . Ну а потом сам уже знаешь. Спасибо, что до дома дотащил и Нюсечке, что помогла, откормила меня и на ноги поставила! Низкий вам поклон! И вот еще чего вам хочу сказать, вы далеко в лес не ходите, особенно к Черному болоту. И людям накажите. Колдун тот он мстительный очень и злой. Поймает кого, до смерти замучает, пока все силы не заберет! (продолжение) #кальноват

Деми Мур и ее дочери в фотосессии купальников для брендбука «Andie Swim» Это первый раз, когда 58-летняя Деми Мур участвует в одной рекламной кампании вместе со всеми девочками, 32-летней Румер, 29-летней Скаут и 27-летней Таллулой. Все дочери от Брюса Уиллиса!

«Без меня отдыхать не будешь, готовь матери обед!» — отрезал муж после недели молчанки🔻 — Я тебя уже записала, Маша! — командирским голосом объявила Ольга Кузьминична, с грохотом ставя на обеденный стол две туго набитые авоськи. — Завтра к часу дня чтобы всё привезла ко мне в лучшем виде! Мария остановилась на пороге кухни с бежевым плащом в руках. Поверх одной из сеток лежал вырванный из чернильной тетради листок. Из ячеек другой торчал хвост здоровенного мороженого карпа. — Куда это вы меня записали, Ольга Кузьминична? — уточнила Мария, не спеша убирать плащ на крючок. — Как куда? На кухню! — свекровь одёрнула кофту на крупных пуговицах и потрогала янтарные бусы. — У меня завтра девочки из нашего ветеранского хора собираются! Восемь человек придут. Посидим, именины мои прошедшие отметим, а мне у плиты топтаться давление не позволяет! В проёме кухни тут же нарисовался Алексей. В своей клетчатой фланелевой рубахе, грузный, с залысинами и очень довольным лицом. Ровно неделю назад школьная подруга Татьяна позвала Марию в гости с ночёвкой. Просто посидеть вдвоём и выспаться после сумасшедших смен в процедурном кабинете районной поликлиники. Дочка три года как уехала в Новосибирск, в доме тишь да гладь. Но Алексей тогда встал в позу. Отрубил, что замужняя баба дома ночует. А когда Мария возразила, муж включил свой любимый воспитательный приём — игру в молчанку. Семь дней он ходил мрачнее тучи и сопел. Ждал, пока жена, как водится за двадцать два года брака, начнёт заискивать. Из-за этого бойкота Мария во вторник даже не сказала ему важную новость. Из её старой бабушкиной двушки съехали студентки-квартирантки и освободили жильё. И вот в субботу к четырём часам выяснилось интересное. Молчал Алексей только с женой, а маме нажаловаться вполне успел. — Я же тебе русским языком сказал! — подал наконец голос Алексей, важно опираясь плечом о косяк. — Без меня отдыхать не будешь! Мать уже записала тебя готовить ей праздничный обед! — Ну надо же, заговорил! — Мария насмешливо подняла бровь. — Семь дней как воды в рот набрал, а тут прорезался? — Ты со мной этим тоном не разговаривай! — набычился муж. — Ишь, моду взяла — к разведённой Таньке с ночёвкой бегать! Я с мужиками на рыбалку и то с утра до вечера езжу, дома сплю! — Только после твоей рыбалки я до полуночи лодку на балконе от тины отмываю, — заметила Мария. — И карасей твоих мелких ведро чищу. А сама за три года ни разу на выходной не выбралась! — И нечего выбираться! — вмешалась Ольга Кузьминична, постучав пальцем по листку из чернильной тетради. — Деловая какая! Муж на неё неделю обижен, в семье разлад, а она плащ напялила! — Я в этом плаще вообще-то уходить собиралась, — сказала Мария. — Никуда не пойдёшь! — отшила её свекровь, поджав густо накрашенные морковной помадой губы. — Вот тебе список на семь блюд. Карпа нафаршируешь, говядину на холодец прямо сейчас ставь, чтобы к утру застыл! Свёклу отваришь на шубу, язык зальёшь, рулетики с чесноком накрутишь и пирог с яблоками испечёшь! — Ольга Кузьминична, а вы у меня спросить не забыли? — в лоб спросила Мария. — А чего у тебя спрашивать?! — свекровь даже руками развела от такой наглости. — Лёшенька мне вчера позвонил, жалуется: «Мама, у Маши дурь в голове, к подруге на ночь глядя намылилась, займи её делом!». Я с утра на рынок съездила, деньжищи потратила, всё на себе притащила! Не развалишься, для матери мужа постараешься! — Правильно мама говорит, — поддержал Алексей, глядя на жену сверху вниз. — Вешай плащ на место и марш к плите. Если завтра у матери стол будет накрыт как положено — так и быть, забудем твою выходку. Поняла меня? — Значит, забудете мою выходку? — переспросила Мария. — Забудем! — милостиво разрешил муж. — Я человек отходчивый. Но чтобы к двенадцати ночи холодец уже по лоткам разлила! Мария посмотрела на мужа, потом на две авоськи с мороженым карпом и грязной свёклой. В первые секунды она даже растерялась от такой беспросветной наглости. Присела на край табурета у стены и устало потёрла виски. Двадцать два года она сглаживала углы, пекла этой родне пироги по первому свистку и первая шла мириться. — Значит, в список меня записали, — тихонько себе под нос проговорила она и поднялась. — Записала! — победно подтвердила Ольга Кузьминична. — И учти, холодец мы любим прозрачный, пенку снимай тщательно! Луковицу в бульон положи для цвета, я в сетку положила! Мария мотнула головой. Надела бежевый плащ прямо поверх домашней кофты вишнёвого цвета и взяла с тумбы в прихожей кошелёк. — Ты куда это?! — остолбенел Алексей, шагнув за ней к порогу. — К Татьяне, — без пафоса ответила Мария, сунув ноги в туфли. — Меня к пяти часам ждут. — А карп?! А холодец?! — заголосила из кухни Ольга Кузьминична, выбегая в прихожую. — Ты что, с ума сошла?! У меня завтра восемь человек гостей! — Вот с Лёшенькой в четыре руки и похлопочете, — сказала Мария. — Он всё равно без меня не отдыхает, так что вечер у него совершенно свободный. — Маша, я не шучу! — пригрозил Алексей. — Если сейчас уйдёшь — пеняй на себя! Я с тобой вообще разговаривать перестану! — Какое горе, я ведь только к тишине привыкать начала! — отозвалась Мария и вышла на лестничную площадку. У Татьяны в просторной двушке возле парка пахло корицей и печёными яблоками. Подруга в горчичном домашнем костюме встретила Марию прямо у лифта. Выслушала рассказ про двухкилограммового карпа и расхохоталась так, что эхо пошло по комнатам. — Мать честная! — хлопнув себя ладонями по коленям, потешалась Татьяна. — Неделю молчал как партизан, а потом маму с рыбой на подмогу вызвал! Ну командир нашёлся! — Сама удивляюсь, Тань, как я раньше на эти надутые губы велась, — призналась Мария, устраиваясь в мягком кожаном кресле с ногами. — Он же свято уверен, что лишил меня своего драгоценного голоса — и я должна неделю по половицам на цыпочках ходить! — Да он просто привык, что ты безотказная! — фыркнула Татьяна, ставя на журнальный столик блюдо с горячими ватрушками. — Сначала на рыбалку снаряди, потом улов перечисти, а в выходной ещё и свекрови банкет на восемь персон обслужи! — Главное, условие мне поставил! — усмехнулась Мария. — Мол, если семь блюд к часу дня состряпаю, он меня, так и быть, простит! — Ой, держите меня семеро! — закатилась Татьяна. — Великодушный барин! Интересно, что они сейчас с этим карпом делают? — Наверное, ждут, пока я одумаюсь и с повинной вернусь, — предположила Мария. В тот вечер они проболтали до полуночи. Мария проспала девять часов кряду без всяких будильников. Утром в воскресенье на кухне у Татьяны шкворчала сковорода с румяными гренками, на столе стояла розетка с яблочным повидлом. И ровно в половине одиннадцатого телефон Марии ожил на подоконнике. Звонила Ольга Кузьминична. На экране висело уже двенадцать пропущенных от неё и четыре — от Алексея. Мария включила громкую связь и положила трубку на край стола. — Мария! Ты где шляешься, бессовестная?! — сходу затараторила свекровь так, что Татьяна поперхнулась гренкой. — Мы с Лёшенькой на вашей кухне сидим! Время одиннадцатый час, у меня гости в два за стол сядут, а конь не валялся! — Доброе утро, Ольга Кузьминична, — с ленцой сказала Мария. — А чего же конь не валялся? Вы ведь вчера в четыре часа продукты принесли. — Я тебе их принесла, а не себе! — негодовала в трубку свекровь. — Карп на столе растаял, вся скатерть мокрая, на пол натекло! Говядина в сетке заветрилась! Лёша утром думал, ты одумалась и на рынок за укропом побежала, а тебя и след простыл! — За каким ещё укропом, Ольга Кузьминична? — удивилась Мария. — Я вам вчера ясно сказала, что ухожу к подруге. — Мало ли что ты там ляпнула! — возмутилась свекровь. — Мы думали, ты характер покажешь и через час вернёшься! У Лёшеньки из-за тебя изжога началась, а у меня виски ломит! Тут в трубке зазвучал бас Алексея, который явно отобрал телефон у матери: — Маша, хватит характер показывать! Погуляла — и будет. Мать вся на нервах, пузырёк валерьянки уже открыла! — И чем я должна помочь? — спросила Мария. — Давай живо домой! — скомандовал муж. — Забирай продукты со стола и дуй к матери на квартиру готовить. До двух часов ещё успеешь основные блюда состряпать, а холодец покупной по дороге возьмёшь! — Да ладно! — одними губами прошептала Татьяна, вытаращив глаза. — Вот как, — задумчиво протянула Мария. — Значит, приехать домой и забрать? — Именно! — отрубил Алексей. — Через сорок минут чтобы была здесь! Заберёшь всё, накормишь маминых гостей, а вечером дома сядем и серьёзно поговорим о твоём поведении. Я всё сказал! Связь оборвалась. Татьяна отложила вилку и пристально глянула на подругу: — Машуня, ты же не собираешься чистить эту рыбу? — Рыбу? — Мария хитро улыбнулась и поднялась из-за стола. — Да ни в жизни! Но домой я сейчас действительно съезжу. Мне ведь на завтра рабочие блузки, весеннее пальто и обувь забрать надо. Не ходить же в поликлинику всю неделю в одном плаще! — Так ты сразу в свою бабушкину двушку перебираешься? — обрадовалась Татьяна. — Там же после студенток и мебель вся на месте, и бельё чистое в кладовке! — Туда и поеду, — подтвердила Мария. — Раз муж неделю со мной не разговаривает, а отдыхать без него мне запрещено, не буду мешать их дружному семейному подряду. — Может, мне с тобой поехать для поддержки? — предложила подруга. — Сама справлюсь, Тань! — махнула рукой Мария. — Там делов на десять минут. Через полчаса Мария вошла в свою прихожую. Из кухни тут же донёсся требовательный голос Ольги Кузьминичны: — Ну наконец-то явилась! Иди сюда скорее, я тут уже кастрюлю под свёклу достала, некогда мне тебя ждать! Мария заглянула в кухонный проём. Картина была маслом: на обеденном столе в мутной лужице покоились те самые две авоськи с размякшим карпом и говядиной. Рядом лежал размокший листок из чернильной тетради. Ольга Кузьминична восседала на табурете с веером из салфеток, а Алексей стоял у окна с видом сурового, но великодушного судьи. — Продукты на столе, — не церемонясь скомандовал муж. — Складывай всё поплотнее, бери такси за свой счёт и поезжай с мамой к ней. До прихода хора два часа осталось, пошевеливайся! — И фарш для рыбы два раза через мясорубку пропусти, — добавила Ольга Кузьминична. — У Зинаиды Прокофьевны зубы вставные, она косточки не любит! Мария, не проронив ни слова, прошла мимо них в спальню. Распахнула створки шифоньера и достала с антресоли вместительный дорожный баул на молнии. За пять минут стопками уложила туда свои костюмы для поликлиники, три платья, джинсы, сменное бельё и косметичку с трельяжа. Сняла с плечиков песочное пальто и взяла коробку с выходными туфлями. Когда она вышла в прихожую с тяжёлым баулом в одной руке и пальто на сгибе локтя — из кухни высунулся Алексей. Улыбка победителя мгновенно сползла с его лица. — Это ещё что такое? — выдавил он, глядя на распахнутые створки шифоньера в глубине комнаты. — Ты зачем тряпки свои собрала? Я тебе велел продукты забрать! На шум из кухни выкатилась Ольга Кузьминична, придерживая янтарные бусы. — Маша, ты белены объелась?! — вспылила свекровь. — Какие вещи?! А продукты кто понесёт?! А карпа кто чистить будет?! — Вы и будете, Ольга Кузьминична, — Мария поставила баул у порога, шагнула на кухню и придвинула пачку крупной соли прямо к авоське с рыбой. — Вы же вчера сказали: для родного человека не развалишься. Вот с Лёшенькой и не развалитесь! — Ты куда с одеждой собралась, я тебя спрашиваю?! — заклокотал Алексей, перегораживая проём. — Опять к Таньке?! Я тебе запретил! — А я у тебя разрешения больше не спрашиваю, Лёша, — с прохладцей ответила Мария. — Из моей бабушкиной двушки во вторник квартирантки съехали. Я хотела тебе за ужином сказать, да ты же у нас семь дней в немого играл! Вот я и решила не тревожить твоё величество. — В какую ещё двушку?! — обомлела Ольга Кузьминична. — А сдавать её кто будет?! Вы же с тех денег Лёшеньке кредит за лодочный мотор закрывали! — Вот теперь Лёшенька свой мотор сам и потянет, — Мария подхватила баул и коробку с туфлями. — И готовить себе сам будет, и с вами по выходным развлекаться. — А хор мой как же?! — взвизгнула свекровь. — Мне через полтора часа людей кормить! Лёша, скажи ей! — Маша, не дури! — Алексей сразу сменил тон и даже шагнул к ней, пытаясь перехватить ручку баула. — Ну, перегнул я палку с этой молчанкой, с кем не бывает! Давай разбирай одежду обратно, сейчас вместе этой рыбе хвост открутим... — Нет уж, мальчики и девочки, — Мария легко отвела его руку. — Записали меня без моего ведома — сами за меня у плиты и отдувайтесь. Рецепт на листке из чернильной тетради на столе лежит, соль я вам достала. Кушайте не обляпайтесь! Она вышла на площадку и вызвала лифт, оставив мужа и свекровь в прихожей наедине с двумя авоськами тёплой сырой рыбы. Прошёл месяц. Мария обжилась в своей светлой двушке, переставила комод по своему вкусу и купила новый вязаный плед ручной работы. Каждую пятницу после смены она спокойно гуляла с Татьяной по аллее возле дома или сидела у неё с компотом и оладьями. Алексей по старой привычке ещё две недели хранил гордое молчание. Всё ждал, что жена вот-вот одумается и попросится назад. Но когда в доме закончились чистые рубашки, а за лодочный мотор пришёл очередной платёж, он не выдержал и позвонил. — Маша, ну сколько можно дуться? — с ходу завёл он обиженным басом. — Я из-за тебя в то воскресенье такого натерпелся! Мать заставила меня самого этого карпа чистить! — И как, вкусный получился? — весело спросила Мария. — Какой там вкусный! — вздохнул Алексей. — Чешуя по всей кухне летала, духовку мы сожгли, рыбу выбросили! Пришлось мне за свой счёт бежать в кулинарию и набирать готовые салаты для её хора! Мать на меня две недели дулась! — Бывает, Лёша, — заметила Мария. — Кулинария — дело тонкое. — Короче говоря, я зла не держу, — важно объявил муж. — Возвращайся давай в субботу домой. Так и быть, забудем старые обиды, если ты маме позвонишь и пообещаешь больше таких фокусов перед гостями не выкидывать! — Нет уж, Лёшенька, — рассмеялась Мария. — Ты теперь мужчина опытный, с рыбой управляться умеешь, вот и тренируйся дальше! Она пожелала ему новых кулинарных успехов и нажала отбой.

"Хвост павлина" Элла обожала вещи с прошлым. Канделябры, тяжёлые подсвечники и фарфоровые вазы. Муж только посмеивался. Он давно смирился с тем, что любой свободный угол в доме рискует превратиться в экспозицию небольшого музея. Элла была дизайнером интерьеров и обладала талантом находить сокровища там, где остальные видели старый хлам. Эту брошь она обнаружила на знаменитом блошином рынке в Париже среди пыльных кружев, старых открыток и потускневшего серебра. Павлин. Но не вычурный и не кричащий. Наоборот - удивительно элегантный. Тяжёлый матовый металл, безупречные линии и длинный гибкий хвост, который красиво спускался по плечу. Брошь не сверкала. В ней была какая-то благородная сдержанность. Когда Элла взяла её в руки, металл не показался холодным - напротив, он отозвался мягким, живым теплом, словно брошь давно ждала именно её пальцев и сама просилась к ней. Элла купила её почти за бесценок. Пожилой француз-продавец как-то загадочно посмотрел на неё и тихо произнёс: - Берегите её, мадам. Цените её. Это вещь непростая. Элла тогда улыбнулась и не придала его словам значения, списав всё на обычное чудачество. Впервые она надела павлина на встречу с новой заказчицей. Дама, благоухающая дорогим шлейфовым парфюмом, расточала комплименты: - Эллочка, я видела ваши проекты! Вы просто гений! Мы обязательно снимем этот интерьер для журнала! И вдруг, словно телепатически, где-то глубоко внутри своего существа Элла ощутила странный толчок, а вслед за ним - ленивую, глубокую и совершенно чужую мысль, которая проросла в её сознании так отчётливо, будто принадлежала ей самой: - Ах, какая фальшивая нота у этой дамы. Посмотри на неё. Там ни капли искренности — один калькулятор вместо глаз. Элла вздрогнула. В то же мгновение мир вокруг заказчицы словно изменился. Женщина осеклась на полуслове и замерла с открытым ртом. Её взгляд, только что транслировавший восторг, стал стеклянным. Для неё пространство вдруг потеряло объём, словно перед глазами застыла и покрылась трещинами плоская картинка. На лице дамы отразилось глубокое, почти мистическое замешательство. Она судорожно глотнула воздух и беспомощно уставилась на плечо Эллы. - Господи... Что у вас на плече? Почему оно так сверкает? - Простите? - Эта брошь. Её блеск буквально режет глаза. В комнате царил мягкий полумрак. Брошь не могла сверкать даже теоретически. Но женщина смотрела на неё так, словно ей в лицо направили прожектор. Позже выяснилось, что павлин не ошибся. Проект превратился в бесконечную череду придирок от этой экзальтированной особы, попыток сильно урезать бюджет и странных манипуляций. В итоге заказчица ушла со скандалом. Тогда Элла ещё ничего не поняла. Понимание пришло позже. Если человек относился к ней искренне, он видел просто красивое винтажное украшение. Но если внутри собеседника прятались зависть, недоброжелательность, жадность или желание использовать Эллу в своих интересах, происходило нечто странное. Павлин для таких людей словно вспыхивал. Лжецы мгновенно теряли нить разговора, путались в простых словах, бледнели от необъяснимого замешательства и в итоге выдавали себя сами. А внутри Эллы раздавался спокойный телепатический насмешливый комментарий. Вскоре она перестала сомневаться. Павлин ошибался не чаще компаса, показывающего север. Однажды он «заговорил» во время переговоров с обаятельным подрядчиком, который уверял, что работает исключительно по рекомендациям. - Очаровательный мошенник, — лениво заметил павлин. Через полгода этот человек исчез вместе с деньгами нескольких клиентов. Однако настоящая история случилась совсем недавно. Элла завершала крупный проект в старинном загородном особняке. Работа получилась прекрасной, заказчики были довольны, и в день финальной сдачи объекта муж предложил отвезти её сам. - Хочу посмотреть, где творятся великие дизайнерские чудеса, - улыбнулся он. Они приехали немного раньше назначенного времени. Особняк стоял среди старых лип, сияя чистыми окнами под высокой изысканной крышей. Элла уже потянулась к дверной ручке, когда вокруг неё внезапно исчезли все звуки - шелест лип, дыхание ветра, шум далёких машин. Наступила абсолютная, звенящая тишина. Как будто время остановилось. И в этот миг павлин ощутимо шевельнулся. Впервые за всё время. Не предупреждение. Не мысль. Тяжёлый металлический хвост неожиданно качнулся, и по плечу будто скользнуло что-то холодное и живое. Элла отчётливо, до дрожи почувствовала это движение. От неожиданности она инстинктивно отскочила назад, увлекая за собой мужа. В ту секунду она вдруг с пугающей ясностью почувствовала, что смерть всегда находится рядом - не в километрах и не в годах, а всего в одном не сделанном вовремя шаге. И кто-то сейчас только что молча закрыл перед ней дверь, в которую ей было ещё рано входить. И в тот же миг звуки вернулись вместе с сухим, резким треском. Острый тяжёлый обломок старинного барельефа сорвался с карниза над самым входом. Каменный элемент с глухим стуком врезался в гранитную ступень как раз там, где долю секунды назад находились Элла и её муж. От удара камень раскололся, брызнув мелкой крошкой. Несколько мгновений никто не произносил ни слова. - Элла... - тихо сказал муж. Она не ответила. Потому что смотрела на свою брошь. Павлин снова был неподвижен. Обычный старый металл. Только одна тонкая пластина в хвосте едва заметно подрагивала, словно маленькое живое сердце, которое наконец убедилось, что успело вовремя. Вечером они сидели дома на кухне. Муж долго вертел брошь в руках, рассматривая её при свете лампы. Потом осторожно положил на стол. - Знаешь, раньше я думал, что это просто очередная твоя находка. - А теперь? Он посмотрел на павлина и улыбнулся. - Теперь я думаю, что кто-то очень давно сделал эту брошь для человека, которого хотел уберечь. Элла осторожно взяла брошь обратно. Металл оказался тёплым. Присмотревшись, она заметила, что мелкие чешуйки на хвосте птицы - это крошечные выгравированные глаза. Сейчас, когда опасность миновала, они казались мирно прикрытыми. Будто её невидимый защитник услышал слова мужа, довольно зажмурился и снова задремал. Она перевела взгляд на мужа. В его глазах светилось то самое привычное, надёжное тепло, которое грело её каждый день. Теперь к этому теплу добавилось ещё одно - исходившее от небольшого серебряного чуда на её ладони. Защиты много не бывает. Особенно когда она приходит из глубины веков, умеет вовремя сделать точный насмешливый комментарий и молча закрывает двери, в которые тебе ещё рано входить. Автор: НатальяНиколь