Любая пакость будет долго тлеть.
Хочу прогнать больное беспокойство,
Но не могу себя преодолеть.
Как в безразмерной камере храненья,
В сознаньи – чемоданы и мешки,
В которых накопились оскорбленья,
Обиды, униженья и щелчки.
Не в силах изменить свою природу,
Я поимённо помню всех врагов.
Обиды-шрамы ноют в непогоду,
К прощенью я, простите, не готов.
В самом себе копаюсь я капризно,
На свалке памяти я чёрте что храню...
Обидчиков повычеркав из жизни,
Я их в воображеньи хороню.
Конечно, признавать всё это стыдно,
И я раскрыл свой неприглядный вид.
Я очень плох, и это очевидно,
Моё сознанье – летопись обид!
У памяти моей дурное свойство –
Я помню то, что лучше позабыть.
Хочу прогнать больное беспокойство,
Но не могу себя переломить.
Эльдар Рязанов

Комментарии 21
Как в безразмерной камере храненья,
В сознаньи – чемоданы и мешки,
В которых накопились оскорбленья,
Обиды, униженья и щелчки.
А лишь черта, где созревает «я».
На грани взгляда хрупкий этот слой —
Не вечный плен, а внутренний покой.
Так форма защищает суть зерна,
Пока земля покоем крещена.
Весь этот холод — замысел благой.
Он делит мир на «свой» и на «чужой».
Не для вражды. А чтоб в пылу речей
Не растранжирить свет души своей.
Лёд не хоронит шрамы под собой —
Он дарует им право на покой.
Внизу, под толщей замершей воды,
Где не видны секунд и лет следы,
Течёт безмолвный, неотступный ток —
Там зреет жизни будущий исток.
Там сердце учится за звуком звук
Вмещать в себя весь этот мир вокруг.
И если этот панцирь упадёт,
Истаяв в воду, обратив свой лёд,
То не от солнца, что сжигает высь,
А потому, что смыслы дождались.
Когда отдать свой свет — уже не страх,
А зрелость, воплощённая в словах.
______________________________
Автор: Иван Гехт