Но, «наполняя ветром чужие паруса». Маршак сам увлекался рождающейся вещью, отдавал ей силы и время. Многие рассказывают, как Маршак просиживал с автором полюбившейся ему рукописи не только дни, но и ночи подряд. Недаром запомнился его экспромт расписки, выданной им автору повести о первых комсомолках писательнице Раисе Родионовне Васильевой в качестве оправдательного документа для предъявления ревнивому мужу:
Дана расписка
В том, что Раиска
Родионова дочь
Провела со мной ночь.
Но чиста ее совесть —
Она правила повесть...
Ушла в семь с половиной
Совершенно невинной.
С. Маршак.
Необычайная редакторская увлеченность Маршака воплотилась во множестве отличных книг разных жанров, предназначенных для читателей разных возрастов и разных интересов. Она помогла выйти на большую литературную дорогу — каждый раз особую — многим известным писателям.
Но вот перед нами совсем особое свидетельство этой увлеченности, едва ли имеющее прецедент в истории литературы. В архиве Самуила Яковлевича сохранилась папка со странной рукописью. На дне папки — десяток машинописных листов со стихотворной сказкой. Автор, обозначенный на первом листе,— писательница Надежда Белинович, собирательница городского фольклора, написавшая несколько книг для детей на его основе. На полях и на оборотах листов — около 300 строк, написанных рукой Маршака. А сверху — 25 рукописных страниц, набело переписанных Самуилом Яковлевичем. Из 360 строк основного текста беловика 75 — из первоначальной рукописи Н.Белинович (без изменений), 79 — из нее же, но с исправлениями С.Маршака, а 206 — написаны целиком Самуилом Яковлевичем.. В первоначальном виде сказка выглядит схематичной, в ней много неудачных строк.
С. Маршак работал над этой сказкой в 1951 году. По-видимому, он так увлекся материалом, что сам не заметил, как перешел за грань редактирования и осуществил нечто подобное поэтической переработке подстрочника — недаром он одновременно был редактором и переводчиком.
Вспоминая о первых шагах «большой литературы для маленьких» — о своей работе с Маршаком — редактором ленинградского журнала «Новый Робинзон» в середине двадцатых годов, Евгений Шварц писал про моего отца: «У него было безошибочное ощущение главного в искусстве сегодняшнего дня. В те дни главной похвалой было: как народно!.. Главные ругательства были: стилизация, литературщина, переводно». В словах Шварца мне видится только одна небольшая неточность: «как народно!» было в оценках Самуила Яковлевича главной похвалой не только в те дни, но и, насколько помню себя и его, в с е г д а. Он видел, понимал и ценил подлинную народностъ в самых различных литературных жанрах — от эпоса (назовем его переводы, «по любви» английских и шотландских баллад, отрывков из финского эпоса «Калевала», венгерских баллад, его увлеченную работу над редактированием перевода С. Липкиным калмыцкого эпоса «Джангар») до детских считалок и песенок. Его радовали народные сказки и мещанские песни вроде «Маруся отравилась», в которых он видел классическую балладную форму. Постоянное при-стальное внимание к народному литературному творчеству всех времен и краев Земли как к одной из главных основ, на которых должна строиться литература современная, было всегда свойственно Самуилу Яковлевичу. Отец очень хорошо знал русский фольклор, и это нашло проявление во многих его известных стихах и пьесах.
Еще перед войной Самуил Яковлевич задумал книгу «Сказки разных народов», для которой им было написано около трех десятков стихотворных сказок на фольклорной основе, вошедших в соответственно названный раздел посмертного собрания его сочинений. К этим стихотворным сказкам примыкали сказки драматургические и прозаические.
Но напечатанными произведениями Самуила Яковлевича отнюдь не исчерпывается его «задел» в этой одной из главных для него областей литературной работы. Как известно, он иногда очень подолгу не расставался с написанными им вещами, намереваясь к ним еще вернуться, проверить их или дополнить другими для полноты цикла. Так, например, опубликованные после его кончины переводы из Блейка пролежали у него в столе полвека, пьеса «Умные вещи» — четверть века, многие произведения в прозе, лирические стихи — по нескольку десятилетий. Изучение литературного наследия С. Я. Маршака, значительная часть которого сосредоточена в его архиве, продолжается и все время приводит к новым находкам. Так, изданный в 1973 г. в Большой серии Библиотеки поэта однотомник содержит 39 его стихотворений, опубликованных впервые. Архив этот содержит немало рукописей — пьес, сценариев, сказок в стихах и в прозе на разной стадии завершения, имеющих в своей основе народные мотивы. Выше опубликована одна из таких рукописей, которая, несомненно, входила в общий план работы Самуила Яковлевича над освоением ценнейшего мирового фольклорного материала и как-то дополняла другие его обращения к высоко ценимой им венгерской литературе (его переводы баллад и многих стихотворений Шандора Петефи).
В архиве имеются три рукописных автографа сказки и два машинописных текста, свидетельствующих о процессе работы над ней автора. Первый черновой автограф снабжен подзаголовком: «Сценарий по мотивам венгерской народной сказки», и начало его построено как драматургическое произведение с обозначением говорящих персонажей и авторскими ремарками. Однако, начиная с третьей страницы, этот характер рукописи нарушается, и она продолжается в виде рассказа. Второй автограф имеет карандашную пометку, сделанную рукой секретаря, «ІІ.53», позволяющую датировать рукопись. В нем уже нет следов драматургического построения. Наконец, третий вариант состоит из почти беловых пяти страниц рукописи, существенно отличающихся от предыдущего текста, и четырнадцати машинописных страниц перепечатки предыдущего варианта с многими авторскими правками (главным образом, стилистическими уточнениями речевых характеристик). Второй машинописный текст, используемый для настоящей публикации, соответствует этому варианту и содержит следы авторского прочтения.
К сожалению, сказать об источнике, на основе которого Самуил Яковлевич работал над сказкой, так же как о причине, по которой сказка осталась лежать в архиве, в настоящее время затруднительно. Следует только отметить, что примерно этим же временем (1952—1953 гг.) датируется много произведений отца (статьи «О любовной лирике», «Не память робкая, но сердце», стихи для детей «Цирк Дурова» и др., циклы, переводов из Бернса, из Гейне и т. д.), которые также были им отложены. Быть может, это было связано с тяжелой болезнью и смертью в конце 1953 г. его жены и его брата .
И. С. МАРШАК.