С Богом | Наше Наследие 🕊

Бывает так: праздник отгремел, свечи погасли, убранство храма сменилось, и кажется — всё, пора возвращаться к будничным делам. Но в православной традиции есть особые дни, когда не спешат «закрывать» торжество. Один из них — отдание Воздвижения Креста Господня. Отдание — это не точка, а многоточие. Это время последнего, усиленного прошения, обращённого к Богу через символ Его победы над смертью. Словно Церковь даёт нам ещё один день, чтобы не выпустить из рук то, что особенно отозвалось в душе за праздничные дни. Не потому, что раньше не успели помолиться, а потому, что есть вещи, которым хочется дать «осесть» в сердце, стать частью внутреннего ритма жизни. О чём же просят верующие в этот день? О самом главном, что касается каждого: о защите и покровительстве себя, своих близких и своего дома от всякого зла. Просят о здоровье — и душевном, и телесном, вспоминая исцеляющую силу Креста. Просят помощи в борьбе с грехами и страстями — ведь даже самые светлые намерения легко размываются с

За последние годы мы проехали сотни километров по Ярославской области. Видели десятки храмов — от тех, что ещё держатся, до тех, что превратились в груды кирпича. И каждый раз нас встречали люди. Несколько старушек, дед с палкой, иногда — сторож-доброволец, который приехал из соседнего посёлка. И каждый раз мы слышали одно и то же: «Мы уж думали, про нас забыли совсем». Эта статья — о том, что значит храм для маленькой деревни. И о том, почему нам нельзя про это забывать. Представьте себе деревню сто лет назад. Население — несколько сотен человек. Школа, лавка, кузница. Но центр — не школа и не лавка. Центр — храм. Здесь венчались. Здесь крестили детей — иногда всех четверых, пятерых, шестерых. Здесь отпевали — и хоронили тут же, за алтарём, под старыми берёзами. На престольные праздники гуляла вся округа: ярмарка, гости из соседних сёл, свадьбы играли на неделю. Храм был не просто зданием. Он был календарём, газетой, судом, утешением и местом, где человек чувствовал: я не один, я — ча

Бывает, едешь по дороге, сворачиваешь на просёлок — и вдруг среди высокой травы и старых деревьев видишь крест. Он стоит ровно, строго, будто держит на себе всю эту тишину. Рядом — руины храма: осыпавшиеся стены, провалы окон, остатки сводов. И кажется, что крест здесь не просто так. Он будто говорит: «Здесь было святое место. Здесь молились, здесь звучали слова литургии, здесь жили люди». Поклонный крест у разрушенного или заброшенного храма — это не памятник в привычном смысле. Это знак памяти и уважения. Его ставят там, где когда-то совершалась литургия, где люди собирались на службу, где крестили детей, венчали молодых, провожали в последний путь. Даже если храм почти стёрт временем, само место остаётся святым. И поклонный крест напоминает об этом. Что значит это место Для местных жителей такой крест — точка опоры. Он связывает поколения: бабушка помнит, как бегала в этот храм ребёнком, внук впервые видит его только по фотографиям и по этому кресту. Для кого-то это повод остано

В парткоме МГУ он пришёл просить лабораторию. Но про лабораторию не сказал ни слова. — Хочу в партию. Я Ленину обещал. Ему было девяносто. В парткоме посмотрели на старика с тростью и ответили так, как отвечают, когда хотят, чтобы человек ушёл и больше не приходил: — А знаете, у нас работает Университет марксизма-ленинизма. Закончите его — примем. Он поблагодарил и записался. Лев Сергеевич Термен намёков он не понимал. Ему сказали в 1938 году: жена приедет следующим пароходом через две недели — он поверил и уехал один. Сказали: разрешим открыть свой институт — он погрузил на пароход две тонны оборудования. Сказали: окончите университет — он пять лет ходил на занятия и вернулся с документом. — Вот я закончил. Принимайте. Его приняли. Партийный билет вручили 22 апреля, в день рождения Ленина, — дату кто-то подобрал специально. Шёл 1991 год, партбилеты сдавали пачками, партию проклинали все, кому не лень, и вступление девяностопятилетнего человека в организацию, которой оставалось четыре

Человек сидит за столом и портит государственную награду. Работает медленно: правая рука после двух снайперских пуль почти не слушается, приходится придерживать медаль левой и вести напильником коротко, в одну сторону. На столе оседает металлическая пыль. Под напильником исчезает профиль Верховного главнокомандующего. У этого человека два ордена Ленина и пять орденов Боевого Красного Знамени. Гитлер внёс его в список личных врагов. Через его школы прошли тысячи диверсантов — от испанских республиканцев до офицеров «Альфы» и «Вымпела». Шестьдесят два года в звании полковника. Медаль он потом носил. Перевёрнутой обратной стороной. 1. Медаль называлась «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». На лицевой стороне — профиль Сталина в маршальской форме, повёрнутый влево, и по кругу надпись. Её получили почти пятнадцать миллионов человек. Обычная солдатская награда, латунь, тридцать два миллиметра. Илья Григорьевич Старинов взял напильник и стёр профиль. Никакой д

Продолжение. Начало: https://dzen.ru/a/afoNQaOOEmuhUFMP Летом 1015 года в загородном княжеском дворе в Берестове, под Киевом, умер Владимир Святославич — тот самый князь, что двадцатью семью годами раньше крестил Русь. Смерть его сыновья постарались до времени скрыть, потому что каждый из них рвался к киевскому престолу и понимал, что многое решит тот, кто первым войдёт в город. Ночью тело обернули ковром, разобрали помост между двумя клетями, спустили вниз и повезли в Киев — в Десятинную церковь, которую Владимир когда-то выстроил сам и на которую отдавал десятую часть своих доходов. Немецкий хронист Титмар Мерзебургский, писавший об этих событиях по свежим слухам, знал о самих похоронах немного, но одно указал вполне определённо: князя положили рядом с его женой, и оба их мраморных саркофага стоят посреди храма, открыто, на виду у каждого, кто войдёт. Жену звали Анной, она приходилась сестрой византийским императорам, и её присутствие в этом мраморе значило почти столько же, сколько

Его вели от церкви за деревенское кладбище, и всю дорогу он тихо пел — те молитвы, что священник читает над умирающим. Рядом шёл на смерть староста храма, отпевать их было некому, и он отпевал — себя самого и церковного старосту. Молодого меркушинского батюшку Константина Богоявленского расстреляли летом 1918 года, ему было двадцать два. А потом на восемьдесят четыре года он исчез — без могилы, без имени. В селе о нём осталась только глухая память: пожилая женщина вспоминала, что в детстве мать всякий раз велела ей перекреститься у кладбища, а на вопрос зачем отвечала — «здесь расстреляли священника». Вернуть ему имя удалось лишь тогда, когда ковш экскаватора зацепил в земле крышку его гроба. Целые руки За два года восстановления храма в Меркушине из земли подняли несколько десятков гробов, и все они отдавали только кости — истлевшие, безымянные. А в этом, на глубине чуть больше метра, лежал человек с целыми руками, сложенными на груди, будто его похоронили накануне. Ковш зацепил крышк

Продолжение. Начало https://dzen.ru/a/amMVxgez-j2TF9kK Их везли через полстраны, а потом ещё через две. Гробы стояли то в товарном вагоне под раскалённой железной крышей, то под полом монашеской кельи, то в склепе буддийского города на краю света. Путь растянулся почти на год и десять тысяч вёрст, и часть дороги оплатил шкаф с золотыми слитками, который открыла перед просителями брошенная любовница атамана. Без этого шкафа восемь гробов не тронулись бы с места. К концу октября 1918 года тела, поднятые из шахты под Алапаевском, отпели в Свято-Троицком соборе и замуровали в склепе с южной стороны алтаря. Восемь гробов: великая княгиня Елизавета Фёдоровна и её келейница Варвара Яковлева, князья Иоанн, Константин и Игорь Константиновичи, князь Владимир Палей, великий князь Сергей Михайлович и его управляющий Фёдор Ремез. Место погребения назначил лично Колчак. Предполагалось, что они останутся здесь. Остаться не вышло. Летом 1919 года белый фронт на Урале рушился, Красная армия шла на вост

Их убивали ночью у заброшенной шахты, по одному, в стороне от дороги на Синячиху, и сбрасывали в ствол глубиной шестьдесят метров. В это время в Алапаевске уже висело объявление, что арестованных похитила белогвардейская банда. Весной 1918 года на Урал начали свозить родственников отрёкшегося императора. Великих князей, князей императорской крови, сестру царицы перемещали из города в город, меняли им условия содержания, и распоряжения об этом шли через екатеринбургский совет, а тот сносился с Москвой. К лету их собрали почти всех в одном заводском городке. Держать Романовых в столицах советская власть считала опасным. Приближалось германское наступление, в городах было неспокойно. Историк Владлен Хрусталёв полагал, что к весне у большевистского руководства сложился замысел собрать родственников царя на Урале — подальше от германцев и Антанты, но там, где власть держалась прочно. При необходимости их можно было там же и устранить. Девятого марта из Петрограда в Пермь выслали великого кн