«Ты здесь никто, квартира бабушкина — нам с братом», — сказал муж. Но у бабушки была шкатулка с нитками
На поминках бабы Дуси стол накрывала Анфиса. Одна, с шести утра. Кутья, блины, кисель, щи, котлеты с пюре — всё, как баба Дуся сама просила. Она ещё летом сказала Анфисе, лёжа в своей кровати у окна: «Анфисушка, когда помру, ты уж киселя наделай. Клюквенного. Я его с детства люблю». Анфиса сварила клюквенный. Гостей было человек двадцать. Соседки по подъезду, две старушки из церкви, бывшие коллеги бабы Дуси с ткацкой фабрики. И родня: свекровь Инесса Марковна — бабы Дусина дочь, в чёрном костюме и с жемчугом. Деверь Жора, младший брат мужа, со своей женой. И муж Анфисы, Герман — старший внук. Шесть лет Анфиса ухаживала за бабой Дусей. С тех пор как старушку разбил инсульт. Сначала она ещё ходила по квартире с палочкой, а последние два года уже не вставала. Шесть лет — каждый день. Мыла, кормила с ложки, меняла бельё, переворачивала, чтобы не было пролежней, ставила уколы, водила к ней врачей. Вся семья — Анфиса, Герман и их сын Тима — ради этого переехали в бабы Дусину двушку на Садо
«Ты здесь никто, квартира бабушкина — нам с братом», — сказал муж. Но у бабушки была шкатулка с нитками«Ты здесь никто, квартира бабушкина — нам с братом», — сказал муж. Но у бабушки была шкатулка с нитками
Показать еще
  • Класс
«Дачу твоего отца продадим, деньги нужнее Владику», — сказал муж. Лина молча положила на стол письмо из банка
Письмо пришло во вторник. Обычный белый конверт с синей полосой, в окошке — фамилия мужа, напечатанная заглавными буквами. Ангелина достала его из почтового ящика вместе с квитанцией за свет и рекламой пиццерии. Она бы не стала его открывать. За двадцать восемь лет брака она ни разу не открыла ни одного письма, адресованного Вениамину. Но на конверте красным штампом было напечатано: «СРОЧНО. Досудебное уведомление». Лина постояла у почтовых ящиков. Потом поднялась в квартиру, поставила чайник и всё-таки надорвала конверт. «Уважаемый Вениамин Аркадьевич! Уведомляем вас, что по кредитному договору на приобретение автомобиля Kia Rio образовалась просроченная задолженность в размере 74 300 рублей. Общая сумма долга — 912 000 рублей. В случае непогашения в течение 30 дней банк будет вынужден обратиться в суд и инициировать изъятие залогового имущества». Лина перечитала письмо три раза. Kia Rio. У них никогда не было Kia Rio. У них была старая серебристая «Лада Гранта», которую Веня купил
«Дачу твоего отца продадим, деньги нужнее Владику», — сказал муж. Лина молча положила на стол письмо из банка«Дачу твоего отца продадим, деньги нужнее Владику», — сказал муж. Лина молча положила на стол письмо из банка
Показать еще
  • Класс
Мой муж каждое воскресенье ездил к маме в пансионат. А свекровь спросила: «Ты зачем перекрасилась обратно?»
Свекровь посмотрела на меня поверх очков и нахмурилась. — Нелличка, а ты зачем перекрасилась обратно? Тебе рыжий так шёл. Прямо девочка. Я стояла в дверях её комнаты с пакетом мандаринов и не знала, что сказать. Я никогда в жизни не была рыжей. Двадцать шесть лет замужем за её сыном — всегда тёмная, с проседью, которую закрашиваю раз в два месяца в одном и том же оттенке. «Тёмный каштан», номер четыре. — Августа Петровна, я не красилась. Я всегда такая. — Как не красилась? В воскресенье же была рыжая. С Севой приходили. — Она поправила плед на коленях. — Ты тогда ещё сказала, что от рыжего моложе выглядишь. Я согласилась. А сегодня опять тёмная. Ну, твоё дело. Я поставила мандарины на тумбочку. Медленно. Чтобы руки перестали дрожать. — Мама, — сказала я. Я всегда звала её мамой, с первого года. — А Сева часто… со мной приходит? — Да почти каждое воскресенье, — улыбнулась свекровь. — Раньше один ездил, а с весны вдвоём. Ты мне ещё конфеты привозишь, «Птичье молоко». Я их сестричкам ра
Мой муж каждое воскресенье ездил к маме в пансионат. А свекровь спросила: «Ты зачем перекрасилась обратно?»Мой муж каждое воскресенье ездил к маме в пансионат. А свекровь спросила: «Ты зачем перекрасилась обратно?»
Показать еще
  • Класс
Мой муж ездил в Москву «к кардиологу». А моя мама, бывшая медсестра, спросила про его стент — и всё поняла
Мама спросила это между холодцом и пирогом. Спокойно, как спрашивают про погоду. — Филипп, а стент тебе в какую артерию ставили? В переднюю нисходящую или в огибающую? Филипп как раз тянулся за хреном. Рука замерла над банкой. Воскресенье. Мамин день рождения, семьдесят четыре года. Мы сидели у неё в двушке на Заводской, за раздвинутым столом-книжкой, который она достаёт два раза в год. Я, Филипп, наш сын Никита со своей девушкой. Двоюродная сестра Марианна, как всегда, с тортом из кондитерской. Мама во главе стола, в синей кофте с брошкой. — В… эту, — сказал Филипп. — В левую. Сердечную. — Они все сердечные, Филя, — мягко сказала мама. — Коронарные. Я спрашиваю, в какую именно. — Раиса Фёдоровна, я в этом не разбираюсь. Мне врачи говорили, я кивал. Там столько терминов. — А какой стент? С лекарственным покрытием? — Да, да. С покрытием. Мама кивнула. Положила ему на тарелку кусок пирога. Улыбнулась. — Ешь. Тебе мучное, правда, нельзя. Но сегодня можно. Больше она ничего не спросила.
Мой муж ездил в Москву «к кардиологу». А моя мама, бывшая медсестра, спросила про его стент — и всё понялаМой муж ездил в Москву «к кардиологу». А моя мама, бывшая медсестра, спросила про его стент — и всё поняла
Показать еще
  • Класс
Показать ещё