ПСИХОЛОГИЯ УЖАСА | РАССКАЗЫ

— Олег, хватит уже про общежитие. Я тебя по-хорошему прошу, — сказала Лариса, ставя стакан на край стола. — А чего ты завелась? — удивился муж. — Мы же с ребятами вспоминаем, как познакомились. Или у нас теперь прошлое под запретом? — Прошлое вспоминать можно. Только рассказывай, как было. — Да нормально всё было! Я тебя из общаги забрал, в квартиру привёл. Что тут неправда? Лариса посмотрела на него и поняла, что он уже успел выпить больше, чем собирался. В таких случаях Олег любил выступать. Особенно если кто-нибудь начинал хвалить его за то, какой он заботливый муж. Сейчас возле стола с домашними закусками стояли двое его приятелей, а хозяин квартиры как раз принёс с кухни ещё одну тарелку бутербродов. Все слышали разговор. Ларисе хотелось хотя бы на этот раз остановить мужа до того, как он снова начнёт придумывать её биографию. — Я жила там три месяца, — напомнила она. — Три. И не потому, что мне негде было голову приклонить. Не начинай при людях. — Слышали? — Олег улыбнулся гостя

— Кирилл, выйди, пожалуйста! Он нам всю заднюю дверь поцарапал, а ты сидишь! Ольга сказала это ещё спокойно. Она сама только что вылезла с пассажирского сиденья и не успела как следует разглядеть повреждение. На парковке возле их дома было тесно, машины стояли в два неровных ряда, а сосед на старой серебристой иномарке сдавал назад, совершенно не глядя по сторонам. Раздался неприятный скрежет. Кирилл успел нажать на тормоз, но поздно: на задней двери их машины появилась длинная глубокая царапина. — Оль, ну подожди. Он же уже остановился, — ответил муж через опущенное стекло. — Давай посмотрим, что он скажет. — Так выйди и посмотри вместе со мной! Сосед тем временем распахнул свою дверь и направился к ним. Это был Сергей, мужчина лет сорока восьми, коренастый, с рыжеватыми волосами, поредевшими на макушке, и короткими усами. Ольга знала его в лицо: несколько раз встречала у подъезда. Но разговаривать раньше не приходилось. — Вы куда машину поставили?! — закричал он вместо извинений. — Т

— Ты где сейчас? Только не говори, что ещё не выехал. — Марин, у нас небольшая задержка, — ответил Алексей так, будто речь шла о доставке из магазина. — Я сейчас освобожусь и сразу к тебе. — Какая задержка? Ты должен быть у роддома через сорок минут. У нас выписка, Лёш. Ты помнишь вообще? — Да помню я! Не надо меня каждый раз проверять. Мы куртки детям выбираем, никак не можем с размером определиться. Марина сначала решила, что ослышалась. Она стояла возле кровати, на которой лежало приготовленное на выписку платье, и пыталась застегнуть дорожную сумку. В комнате остались только она и соседка, собиравшая свои вещи к завтрашнему утру. — Какие куртки? — переспросила Марина. — Ты с кем сейчас? — С детьми. И Лена с нами. У неё срочно возникла необходимость, понимаешь? Скоро холода, а у них одежда мала. Такси туда-обратно дорого, в метро с пакетами неудобно. Вот и заехал помочь. — Заехал?! Ты мне утром сказал, что у тебя пара дел, и ты сразу приедешь. Я тебе точное время назвала! — Я знаю в

— Нина Андреевна, я же попросила: до шести меня не трогать. У меня через полчаса важный разговор с заказчиком. — А я тебя что, трогаю? — свекровь остановилась в дверях комнаты. — Спросить нельзя, где у вас тряпки лежат? Пол в коридоре такой, что смотреть противно. — Тряпки в ванной, под раковиной. Только ничего мыть сейчас не надо. Я сама вечером займусь. — Вечером она займётся! — повторила Нина Андреевна таким тоном, будто Елена обещала совершить нечто невероятное. — Человек с утра в квартире сидит, а хозяйство заброшено. Елена отодвинула клавиатуру и посмотрела на свекровь. Ссориться с ней перед переговорами она не собиралась. Ей ещё нужно было проверить последнюю версию сметы, открыть макеты и написать коллеге, чтобы тот был на связи на случай вопросов. До созвона оставалось двадцать восемь минут. — Я не просто сижу. Я работаю. — Знаю, знаю. Компьютер у вас теперь всё заменяет. Только грязь от этого сама не уберётся. Свекровь ушла, но дверь оставила приоткрытой. Елена закрыла её, ве

— Снимите, пожалуйста, серьги, — сказала Ольга так громко, что разговоры за столом прекратились. Антонина Павловна, сидевшая во главе стола, неторопливо положила вилку. На ней было праздничное синее платье, а в ушах поблёскивали золотые серьги с маленькими бриллиантами. Ольга узнала их сразу. На одной дужке с внутренней стороны была едва заметная царапинка: серьга тогда случайно упала, когда Ольга впервые примеряла покупку дома. — Какие ещё серьги? — спросила свекровь, хотя по лицу было видно, что она прекрасно поняла. — Те, которые сейчас на вас. Мои. Я их уже неделю ищу. — Оля, мы за столом, — тихо вмешался Дмитрий. — Давай потом. — Потом что? Мама их снимет, и мы сделаем вид, что ничего не было? Дмитрий нервно оглянулся на родственников. Антонина Павловна поправила волосы, открывая украшения ещё сильнее, и сказала с обидой: — Ты ими всё равно не пользовалась. Лежали без дела. Мне понравились, я взяла. Не думала, что родному человеку нужно за каждую мелочь отчитываться. — Это не мел

— Ты всерьёз думаешь, что я стану сидеть и ждать, пока ты опять передумаешь? — спросил Борис, увидев у шкафа дорожный чемодан. — Наташ, не смеши. Ты даже к матери на три дня с трудом собираешься. — Я не к матери. Я от тебя ухожу. — Ну конечно. А чемодан для убедительности выставила? Опять из-за того, что я утром сказал? — Ты утром сказал, что мне лучше не надевать эту юбку, потому что люди будут смеяться. Потом ещё добавил, что я без тебя вообще в зеркало смотреться не должна. — И что? Я муж, мне нельзя тебе правду сказать? Лучше, чтобы на улице пальцем показывали? Наталья молча застегнула боковой карман чемодана. Борис, как обычно, усмехнулся и пошёл в кухню за водой. Он нисколько не испугался. За девять лет брака жена не раз обещала перестать выслушивать его замечания. Но после каждой ссоры всё равно готовила ужин, ездила с ним к родственникам и старалась вести себя так, чтобы лишний раз не попасть под его насмешки. В этот раз он тоже рассчитывал, что вечер закончится обычным разгово

— Женя, подожди. Ты сейчас серьёзно сказал, что премии не будет вообще? Наталья стояла посреди кухни с полотенцем в руках. Она только что сняла с плиты кастрюлю и собиралась накрывать на стол, когда муж сообщил новость таким тоном, словно в магазине подорожал сыр. Переодеться после работы она ещё не успела: серая офисная рубашка была с закатанными рукавами, на ней оставались тёмно-синие джинсы. Евгений в светло-голубой рубашке с расстёгнутым воротом снял очки, протёр их краем ткани и положил на подоконник. — Ну, в этот раз не будет. Не совсем так, как мы рассчитывали, — ответил он. — Виктор Сергеевич объяснил, почему. — В этот раз? Она годовая, Женя! Следующего раза ждать ещё год. Что он объяснил? — Что руководству не хватило от меня инициативности. Но он сказал, что в целом работой доволен. — Инициативности? — Наталья даже полотенце бросила на стул. — Тебя полгода из конторы последним выпускали! Ты их отчёты дома доделывал! Какая ещё инициативность? — Наташ, давай спокойно. Я сам не в

— Ты сейчас серьёзно предлагаешь, чтобы Света больше к нам не приезжала? — Алина убрала со стола пустую чашку и остановилась возле буфета. — Вместе с мальчишками, я правильно поняла? — Я предлагаю хоть иногда думать головой, прежде чем тащить сюда целую толпу, — ответил Игорь. — У меня выходные, между прочим. Я в собственном доме хочу отдохнуть. — Они приехали вчера после обеда и уехали сегодня в шесть. Какая толпа? Твоя сестра с двумя сыновьями для тебя тоже была бы толпой? — У меня нет сестры с двумя сыновьями. И не надо придумывать ситуации, которых не существует. Алина посмотрела на небольшое пятно от сока, оставшееся на дубовом столе. Света вытирала его сразу, потом ещё прошлась влажной салфеткой. След всё равно проступил, когда поверхность высохла. Игорь с самого утра возвращался к этому пятну, словно дети разнесли полквартиры. — Тебе на стол жалко смотреть или на детей? — спросила она. — Мне жалко выходных, — отрезал муж. — Эти маленькие монстры весь день орали, спорили, кто пер

— Ты почему дома? Ты же до шести работаешь, — спросила Марина, когда увидела мужа в прихожей. — Я больше там не работаю, — ответил Денис и зачем-то улыбнулся. — В смысле? Тебя отпустили на сегодня? — Совсем отпустили. Мы с директором договорились расстаться. Я всё подписал.

— Ты опять решил, что Косте велосипед не нужен? — спросила Светлана, когда Михаил убрал телефон в карман. — Свет, мы это уже обсуждали. Ему три года. Через год из этого велосипеда вырастет, а стоит он как хорошая закупка продуктов на неделю. — Он стоит шесть тысяч. Я нашла простой, без всяких наворотов. Ты на прошлой неделе купил Антону кроссовки за двенадцать и даже не спросил меня. — Антону четырнадцать, он в школу ходит. Ему в чём прикажешь ходить? — Я не предлагаю оставлять его босиком. Мне интересно, почему одному ребёнку можно покупать нужные вещи, а другому ты каждый раз объясняешь, что он ещё маленький и потерпит. — Потому что я за троих отвечаю, Света. За троих, понимаешь? Не начинай с утра. Михаил налил себе кофе, открыл холодильник и недовольно посмотрел на контейнеры с едой. Ещё вчера он сказал, что Светлана слишком часто покупает куриное филе и вполне можно брать что-нибудь подешевле. При этом на выходных сам заказал старшим детям пиццу и роллы. На замечание жены ответил,