Жизненные рассказы

НАДО ВСЕГДА ОСТАВАТЬСЯ ЧЕЛОВЕКОМ

Я загадала желание в новогоднюю ночь «хочу ребёнка». И через месяц узнала, что беременна. Мне было 47 У меня уже двое взрослых детей, 22 и 20 лет. Я бабушка (невестка родила внука). Мы с мужем давно не предохранялись, думали, бесполезно. Врачи сказали: шансов ноль, возраст, климакс. В новогоднюю ночь я загадала желание под бой курантов: «Хочу ребёнка». Не всерьёз, как шутку. Просто пожелала и забыла. Через месяц меня тошнило по утрам. Я подумала — отравление. Потом заподозрила неладное. Тест показал две полоски. Я упала в обморок. Муж чуть инфаркт не получил. Дети сначала не поверили, думали, прикалываюсь. А потом обрадовались. Беременность была тяжёлая, лежала на сохранении, давление скакало, отёки. Врачи боялись, я боялась, муж поседел. Но всё обошлось. Родилась девочка, 3 килограмма, здоровая. Сейчас ей 5 лет. Старшие дети её обожают, называют «наша малютка». Внук зовёт её тётей, хотя она младше его. Если честно, я устаю. 50 лет и ребёнок-детсадовец — это тяжело. Но я ни разу не пожалела. Я загадала желание, и оно сбылось. Будьте осторожны со своими желаниями — они исполняются. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!

..... «Я ВЗЯЛА ИЗ ДЕТДОМА 10-ЛЕТНЕГО ХУЛИГАНА, ОТ КОТОРОГО ВСЕ ОТКАЗАЛИСЬ.... РОДНОЙ СЫН НАЗВАЛ МЕНЯ СУМАСШЕДШЕЙ И ВЫЧЕРКНУЛ ИЗ ЖИЗНИ, А МУЖ ПОДАЛ НА РАЗВОД. ЧЕРЕЗ 15 ЛЕТ, КОГДА МЕНЯ РАЗБИЛ ИНСУЛЬТ, РОДНОЙ СЫН ПРИШЕЛ В ПАЛАТУ С НОТАРИУСОМ ИЗ-ЗА КВАРТИРЫ. НО ТО, ЧТО СДЕЛАЛ ПРИЕМНЫЙ, ЗАСТАВИЛО ВСЮ БОЛЬНИЦУ РЫДАТЬ...».... Принято считать, что кровные узы — это гарантия любви и заботы в старости. «Кровь не водица», говорят в народе. Но жизнь часто доказывает обратное: иногда чужой, изломанный чужими ошибками ребенок становится тебе ближе и роднее, чем тот, кого ты выносила под сердцем. Меня зовут Анна. Мне пятьдесят девять лет. Пятнадцать лет назад моя жизнь казалась идеальной: крепкий брак, достаток, 20-летний родной сын Максим, который учился в престижном вузе и жил в купленной нами квартире. У меня было много свободного времени, и я начала ездить волонтером в детский дом. Там я увидела Рому. Ему было десять. Это был волчонок. Он матерился, дрался, воровал у других детей. От него отказались уже две приемные семьи — возвращали со словами «он бракованный, из него вырастет зэк». А я смотрела в его колючие, злые глаза и видела только одно: абсолютный, животный страх, что его снова предадут. И я решила забрать его. Предательство "идеальной" семьи. Когда я привела грязного, ощетинившегося Рому домой, моя семья устроила бунт. Муж кричал так, что дрожали стекла: — Ты в своем уме?! У него гены алкоголиков и уголовников! Он нас обворует и зарежет во сне! Выбирай: или я, или этот детдомовский выродок! Я выбрала Рому. Муж собрал вещи и ушел в тот же вечер. На следующий день приехал мой родной сын Максим. Он брезгливо посмотрел на Рому, который забился в угол дивана. — Мам, ты решила поиграть в мать Терезу от скуки? — брезгливо процедил мой успешный, холеный мальчик. — Из-за этого мусора от нас ушел отец. Значит так. Пока этот детдомовский здесь, ноги моей в твоем доме не будет. Мне такая позоруха не нужна. И он сдержал слово. Максим перестал звонить, не пригласил меня на свою свадьбу, не показал мне внука. Я осталась одна с травмированным подростком. Ад и исцеление. Первые три года с Ромой были настоящим адом на земле. Мой родной сын и бывший муж оказались в чем-то правы: Рома воровал у меня деньги, резал мебель, убегал из дома, приводил сомнительные компании. Соседи крутили пальцем у виска: «Сдай ты его обратно, дура! Жизнь себе сломала!». Однажды полиция привела его домой после драки. Рома стоял в коридоре — с разбитым носом, злой, ожидающий, что сейчас я начну собирать его вещи в детдом. Как делали все до меня. Я молча принесла таз с теплой водой, посадила его на табуретку и начала аккуратно смывать кровь с его лица. — Почему ты меня не возвращаешь? — вдруг с надрывом, со слезами в голосе крикнул он. — Я же тварь! Я всё порчу! От меня даже родная мать в канаве отказалась! Сдай меня обратно!! Я обняла его, прижала его жесткую, напряженную голову к своей груди и сказала: — Потому что детей не возвращают, как бракованные игрушки в магазин. Ты мой сын, Рома. А от сыновей не отказываются. Я буду любить тебя, даже если весь мир будет против тебя. В тот вечер он впервые обнял меня в ответ. И плакал так, что промочил мне всю кофту. С этого дня началось его исцеление. Медленное, тяжелое, но он оттаял. Волчонок превратился в человека. Он закончил школу, отслужил в армии, устроился работать в автосервис, открыл свою небольшую мастерскую. Он звонил мне каждый вечер: «Мамуль, ты как? Что купить?». Инсульт и проверка на человечность. Полгода назад, когда мне было 59, у меня случился тяжелейший инсульт. Парализовало правую сторону, пропала речь. Врачи говорили, что шансов на полное восстановление мало. На третий день в мою палату зашел Максим. Мой родной, идеальный сын, которого я не видела 15 лет. Он пришел не один. С ним был нотариус. Максим посмотрел на меня — лежачую, беспомощную, с трубками в венах — и в его глазах не было ни капли жалости. Только холодный расчет. — Ну что, доигралась в благотворительность? — холодно сказал он. — Я пришел не скандалить. Я по делу. Ты сейчас не в состоянии принимать решения. Оформляем доверенность и дарственную на квартиру на меня. Иначе твой уголовник-приемыш обведет тебя вокруг пальца и выкинет на теплотрассу. Подписывай, пока рука работает. Я не могла говорить. Из моих глаз текли горячие слезы бессилия и ужаса. Мой родной сын пришел не спасать меня. Он пришел делить мое наследство, пока я еще дышала. В этот момент дверь палаты с грохотом распахнулась. Влетел Рома. В рабочей куртке, испачканный машинным маслом — он примчался прямо из сервиса. Он мгновенно оценил обстановку: плачущая я, Максим с бумагами и нотариус. Рома подошел к Максиму. Огромный, широкоплечий, он смотрел на моего родного сына сверху вниз. — Пошел вон, — тихо, но так страшно сказал Рома, что нотариус попятился к двери. — Это квартира моей матери! — взвизгнул Максим. — Ты никто! Ты детдомовский выродок! Я заберу своё! Рома усмехнулся. В этой усмешке было столько презрения, что мне стало жаль Максима. — Забирай, — спокойно сказал Рома. — Подавись своими бетонными стенами. Мне от мамы не нужны ее метры. Мне нужна моя мама. Он вышвырнул их из палаты. А потом подошел ко мне, опустился на колени у кровати и поцеловал мою здоровую руку. — Мамуль, не плачь. Слышишь? Мы всё исправим. Я нашел лучшего реабилитолога. Я договорился о платной клинике. Я продал машину и долю в мастерской, денег хватит на всё. Я вытащу тебя, мам. Только живи, пожалуйста. Кровь — не показатель любви. Рома сдержал слово. Он ночевал у моей кровати, он сам менял мне памперсы, не стесняясь и не брезгуя. Он носил меня на руках в душ. Он оплатил месяцы тяжелейшей реабилитации. Сегодня я сижу в инвалидном кресле на веранде хорошего загородного дома. Рома снял его, чтобы мне было легче дышать воздухом, пока мы восстанавливаемся. Моя речь возвращается. Я уже могу делать несколько шагов с ходунками. Мой родной сын Максим так и не позвонил. Он живет в моей пустой квартире, которую я переписала на него еще тогда, чтобы он успокоился и не мотал мне нервы. Пусть живет. У него есть квартира. А у меня есть Сын. Настоящий. Тот, кого я когда-то выбрала сердцем, и кто в самую страшную минуту моей жизни выбрал меня, отдав всё, что у него было. Материнство — это не факт биологического рождения. Это выбор. И иногда, спасая чужого ребенка, мы на самом деле спасаем самих себя. А как вы считаете, кто прав в этой истории? Имеет ли право родной сын требовать квартиру, если он 15 лет не общался с матерью? Согласны ли вы, что приемные дети часто вырастают более благодарными, чем родные, потому что знают цену любви? Напишите ваше мнение в комментариях! Спасибо за Ваши Классы и Комментарии, это очень ценно 🧡

Ошеломлённый отец обратился к дочери и сказал ей: «Люди, которые пришли, я их почти не знаю, некоторых я даже никогда раньше не видел, так где же наши родственники, друзья, соседи?» Дочь ответила: «Те, кто вышел из своих домов, пришли нам помочь потушить пожар в нашем доме, а не на вечеринку. Это те, кто заслуживает нашего внимания и гостеприимства». Заключение: Те, кто не помогает вам во время ваших трудностей, не должны быть рядом с вами во время вашей победы! Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

- Ну конечно, вы осуждаете меня, - проговорила Дарина с ухмылкой, - понятно, мужская солидарность. Вы думаете, что все бабы стервы, да? Вы же не ломаете нам жизнь? Не причиняете нам боль? Да? Что меня волнует, это лишь мое дело, и как я переживу это, тоже мое дело. - Можно было бы уйти, - сказал спокойно полицейский. - Еще чего, этот дом моих родителей, хороший дом. Может надо было оставить моему мужу-изменщику и пусть бы он тут жил со своей… - Простите, я не знал. Дарина понимала, что впервые за последние месяцы не контролирует свои эмоции. Ей было нестерпимо больно так, что дышалось с трудом. Она потеряла мужа дважды: когда он погиб, и когда узнала, что погиб не один. Вот теперь она точно знала, что он изменял, а до этого были лишь догадки. Подсознание и недоверие, еще не факт. Теперь измена Марка стала фактом, пазлы сложились. Она сидела перед телевизором уже который час, но мысли её были далеко. Она пыталась представить себя на месте аварии, понять, какими были последние мысли мужа, подумал ли он о ней. Дарина давно предполагал, что у мужа есть другая женщина. Между ними особенно последнее время был холод, такой холод, аж звенел. Дарина упорно молчала. Не спрашивала мужа, где он задерживается, не выясняла, кто ему постоянно пишет сообщения. Она не плакала в подушку, не делилась с матерью и подругами своими подозрениями. Это была её тайна. - Наверное, Марк считал меня глупой и недогадливой. Наверное, себя считал хитрым и осторожным. А я просто не хотела ничего выяснять. Она ждала, когда муж решится на что-то. Странно, почему же он не ушел от меня? Или просто не успел? – прыгали мысли в голове. Дарина с Марком учились в одном институте, потом они поженились, прожили почти десять лет. Но эта семейная жизнь не принесла счастья ей. Все изменилось после того, как спустя четыре года после свадьбы, на работе ему предложили стажировку в Германии. - Жена, я должен буду уехать на год в Германию, мне предложили там стажировку, - спокойно сообщил Марк. - Целый год? - чуть не заплакала Дарина. А Марк вдруг превратился в карьериста: - Как ты не понимаешь, я и мечтать не мог о таком. Я не упущу этот шанс, что бы ты не говорила. Не хочу всю жизнь прозябать в нищете. - Почему в нищете, живут же наши родители и не жалуются, и мы оба работаем, и не нищие. - Не жалуются, потому что не видели лучшей жизни, - злился Марк. - А ты видел? - Вот и хочу посмотреть, имею на это полное право. - А я? На что я имею право? – Дарина не узнавала мужа, он стал жестким и несговорчивым. - А ты, а ты дождаться меня, как верная жена, а потом жить по-человечески. - Марк, сейчас самое неподходящее время для твоей стажировки, я жду ребенка. Наконец-то мы будем родителями. С этой новостью она сегодня летела домой из поликлиники, обрадовать любимого мужа. Была уверена, что Марк будет очень рад. Но вдруг озвученная перспектива мужа сломала все её настроение. - Ты беременна? – удивился Марк. - Да, а что тут такого? В семье должен быть ребенок - Милая, у нас обязательно будут дети, но не сейчас, я против ребенка. Пойми от этой с стажировки очень много зависит. - Марк, зачем избавляться от малыша, ты можешь ехать, а я справлюсь, - смирилась Дарина. - Родители помогут и мои и твои, наверное. - На моих рассчитывать не стоит, ты же знаешь мою мать, она и свадьбу нашу не хотела, да и внука не хочет. - Да, я знаю, что я ей не нравлюсь. - Ну не то чтобы, просто она за то, чтобы я уехал на стажировку. - Короче, Марк, я буду рожать, а ты можешь ехать, - сказала жена решительно. Марк уехал через неделю, а на следующую ночь Дарина проснулась от ужасной боли внизу живота. Она набирала номер Марка, но не дозвонилась, позвонила матери, не хотелось конечно тревожит родителей. - Немедленно звони в скорую, мы приедем в больницу, уже выезжаем. У Дарины было все серьезно, после этого она лечилась, но врачи вынесли вердикт, что возможно она больше не сможет иметь детей, ну если только не случится чудо. А в чудеса она никогда не верила. Эти дни для неё были самыми черными и страшными. Марк звонил каждый день, поддерживал, писал сообщения, но он был каким-то далеким и совсем другим, не как раньше. Прошел год, вернулся муж. Они так и жили в большом доме родителей Дарины. Уже прошло лет восемь, когда родители однажды сказали: - Мы купили в деревне небольшой дом, на этот дом оформим дарственную на тебя дочка. Так и оставили дочь с зятем наедине. Они считали, что им без них будет лучше, ведь все молодые семьи мечтают жить самостоятельно. У дочери с зятем все случилось иначе. Они вдруг через некоторое время осознали, что стали чужими. Пока родители были рядом, они изображали привязанность, даже нежность, а когда зрителей не стало, спектакль закончился. Марк нервничал, у него были неудачи на работе. Амбиции и элитная стажировка ему не помогли. Свою злость срывал на жене, а однажды заявил: - Ты даже не можешь родить ребенка, и того не уберегла, - Дарина тоже нервничала и чувствовала обиду на мужа. А еще чувствовала, что не зря он задерживается на работе, а иногда и не приходит ночевать домой. Марк стал выпивать и даже иногда за руль садился в таком виде. И во время аварии, он как раз был выпивший, не справился с управлением. Погубил себя, молодую девчонку, свою мать, которая не выходит с кладбища и сидит у у могилы единственного сына. У Дарины тоже осталась пустота после его гибели. Эта авария обнулила всю её жизнь. Боль, обида, досада, жалость, а ради кого? Ради человека, который её предал. Стоя у могилы на похоронах Дарина не могла даже плакать. Свекровь и тут упрекнула: - Стоишь, как каменная, не жалко тебе его. Не женщина, а ледяная глыба. Сыночку моему тепла хотелось и деток. - Мне тоже, - вдруг прорвало Дарину. – И тогда хотелось, когда вы все были против ребенка, и сейчас. Это вы убили моего ребенка, - тихо сказала прямо в глаза свекрови она. В это время отец Марка обнял Дарину за плечи и тихо проговорил: - Прости нас, девочка. Наломали мы дров. Может и Марик был бы жив, если бы мы не вмешивались. Дарина тихо ответила: - И вы меня простите, если что… Родные этой девочки нашлись, отец вчера забрал её из морга, сегодня тоже похороны, её звали Лиза. После похорон через день Дарина вышла на работу, не могла сидеть дома. Среди коллег ей было легче. Однажды вечером после работы она ждала автобус, и кто-то тронул её за руку. Она опустила глаза вниз и увидела перед собой мальчика лет трех. Малыш улыбался и очень напоминал ей кого-то до боли знакомого. А потом до неё дошло… Мальчик был похож на Марка. Она даже растерялась и не сразу заметила игрушку, которую протягивал ей он. Это была машинка. - Мы на ней поедем сейчас домой, - наконец сообразила она, а малыш засмеялся и кивнул головой. - Ну спасибо, - ответила она и улыбнулась. Рядом стоял симпатичный мужчина. - Мы и папу твоего возьмем. - Это не папа, это деда, - четко сказал малыш, а она остолбенела. - Да ничего, - сказал мужчина, - да молодой дедушка. Дочь рано родила. Я её сам растил после смерти жены, но где-то упустил, не научил беречься от мужчин. Ездил на вахту, в первую очередь думал о финансовой стороне. А дочь моя связалась с женатым. Он снял ей квартиру, мотался к ней, но с женой не разводился, хоть и обещал. Я с ним разговаривал, а он мерзавец… Правда Лиза его защищала. А теперь её нет. Погибла в аварии вместе с ним, он её убил… А вот внучок Степка остался. Не знаю, что делать с работой, боюсь, если буду мотаться на вахту, опеку мне не разрешат. А мне без Степки теперь никак. Дарина все больше убеждалась, что эта встреча не случайна. Это точно сын Марка, а Лиза - его мать. Кто-то свыше устроил им эту встречу, ведь она могла бы уехать на другом автобусе или они. - Как ваше имя, - я - Дарина. - Никита, - ответил мужчина, Никита Викторович. - Никита, вы очень торопитесь? Не удивляйтесь моему предложению. Я только что похоронила мужа, который, как оказалось, мне изменял, и в душе такое держать не могу. Поехали ко мне домой, там все поймете. Просто поговорим… - Да я и не против, нам как раз негде ночевать, поезд завтра, хотели на вокзале перекантоваться. Любовник дочери не очень был щедрый, хозяйка квартиры сказала, что не оплачено, не разрешила остаться и выперла нас со Степкой. Дарина давно поняла, что это сын Марка, еще когда мужчина назвал дочь Лизой. Через полчаса уже все вошли в дом Дарины. Он тут же наткнулся на фото Марка. - Это ваш муж? Это он, мерзавец. - Да, я знаю, - ответила она. - Вы хотите забрать у меня Степку? – вдруг испуганно спросил он. - Нет, нет, я не хочу его забрать, он ваш внук и очень похож на Марка. Он погиб в аварии с молоденькой девушкой, и это ваша дочь. Дарина рассказала Никите о своей жизни с мужем, особенно в последнее время, как осталась бездетной, как ненавидит её его мать. Сколько Дарина от свекрови видела негатива. - Такая женщина, может и Степку отобрать, лучше, чтобы она не знала, что он сын Марка. Запросто может, и даже не потому что он будет нужен ей, а назло мне и вам. Будем хранить все в тайне. Прошло время. Никита и Дарина женаты вот уже четыре года. Они и сами не заметили, как полюбили друг друга, маленький Степка их связал. Молодой дедушка, который старше Дарины на девять лет и она, женщина которая стала мамой сынишки мужа-изменника. Наверное, их союз вызывал бы много вопросов, если бы они рассказали обо всем окружающим. Но зачем объяснять кому-то, что они и не думали, как полюбят друг друга, они просто спасались вместе от горя и боялись потерять Степку. Дарина продала свой дом и они уехали к Никите в город, купили там дом. А квартиру Никиты сдают. Правда об этой тайне знают только родители Дарины, но они никогда не выдадут её. Никита больше не ездит на вахту, он всегда рядом с любимой женой и внуком, который его называет папой. Они живут друг для друга, поэтому у Степки счастливое детство, ведь рядом есть мама и папа. (Автор Акварель жизни)