Глазами геолога

Сильфра (исл. Silfra) — рифт, расположенный в озере Тингвадлаватн в национальном парке Тингведлир в Исландии. Является частью дивергентной границы между Северо-Американской плитой и Евразийской плитой. Сильфра и долина Тингведлир образовались в результате последовательности тектонических сдвигов Евразийской и Северо-Американской плит. Каждый год плиты удаляются друг от друга на расстояние 2 см, что создает напряжение между плитами и вышележащими слоями. Напряжение снимается в результате мощных землетрясений, происходящих примерно каждые десять лет. В ходе таких землетрясений в долине Тингведлир формируются трещины и разломы. Сильфра является одним из крупнейших разломов и располагается на краю озера Тингвадлаватн.

ЗМЕИНАЯ ПЕЩЕРА

Поколение зумеров не поймет, ЧТО есть связь по рации. Ведь есть Инет, смартфон, соцсети, видео в кружочках... С началом ночи заполярной, когда солнце застывает у горизонта гор, и его видно сквозь брезент выцветшей палатки, - ночная связь полевых отрядов с базой по рации. Это особый ритуал, строго в 22 часа. Народное вече в ночи. Рация у начальника отряда в палатке. Антенна из геофизического провода, по конструкции - косой луч, закидывается на ближнюю высокую лиственницу, либо ставится шест на растяжках - в тундре. Слушать собирался весь отряд – при свете керосиновой лампы, а чаще обычной стеариновой свечи, полукругом возле рации, как возле сцены. В брезентовом быте полевой жизни, когда сутки измеряются маршрутной погодой и непогодой камеральной, — это променад в локальной сети отрядов. Голосовой спектакль, мизансцены которого очевидны, но порой непредсказуемые. Тут заказы продуктов, снаряжения полевого, скудные новости о переменах в жизни экспедиции, прочтение телеграмм, что приходят по почте изредка, на имя конкретное. Я о рождении своих детей узнавал, будучи в поле, по рации ночной. Телеграммы почтой шли сообщением с материка на базу экспедиции, оттуда устно на базу партии по большой связи рацией. По малой связи отрядов до меня. А далее... салют из ракетницы зелёным цветом патрона в ночь между гор стоянки отряда. Свежие новости от полевых отрядов, в уныние сумеречной ночи, были и обыденные, и трагичные, а порой ироничные. На связи молодой геофизик Дима, из интеллигентной столичной семьи, с звучной музыкальной фамилией. Первый сезон после института, остался на несколько дней на базе один, без оружия, сообщает: - Медведь по базе бродит. Сломал стену склада, из стволов лиственницы ставленную. Навел там инвентаризацию на наличие еды - Понравилась ему лавка продуктовая, периодически ломится туда как в столовку. - Сожрал скотина, без эмоций на морде, ящик сгущенки. Не церемонясь, просто когтями рвал банки. - Блоки сигарет импортных разорвал и раскидал поверх банок. (Мат в речи Димы никогда не присутствует). - Компот из персиков раскидал, вот урод, даже не попробовал. - Тушёнку свиную полюбил, рвал торец банки и выдавливал содержимое сразу в пасть. - Ему в кайф, а я в осаде. Банки жестяные на верёвках вешаю по периметру палатки, для шумовой защиты. - Ящик масла сливочного, вологодского, 20 кг сожрал. И икру кабачковую. Потому всю базу и обосрал. - Вокруг палатки медвежьи плюхи какашек. - Мешок муки раскидал поверх своего счастья, присыпал отходы обжорства. Эстет, однако. - !........вышел из палатки и вплюхался, ноги в медвежьем дерьме. - Эталонные радиоактивные источники, что используют для калибровки радиометров, нашел. Может их использовать, выставить по периметру? - Дима, ничего не предпринимай, в балок переселяйся... Все отряды на связи, слушают ночную трагикомедию одного актера. Сквозь помехи слышны комментарии в одном из отрядов (рацию оставили случайно на передачу): - У медведя от радиации через день шкура облезет, ему будет стыдно и он, рыдая, в берлогу уйдет. - Радиоактивные источники, помеченные какашками, будут непригодны для эталонировки приборов, не трогай их. Дозиметрист дядя Саша уже заикается. Явно изощренные женские шутки. Была у них в отряде трепетная юная геологиня Гулина. Это фамилия, если что. Через несколько дней прилетел на базу вертолет с геологом, опытным охотником с хорошим карабином. Свалил он медведя ближе к ночи. Медведь в окно пытался смотреть, стрелок ему в лоб через стекло пулю, из карабина армейского. Жуткая комедия для слушавших и быстрый финал для медведя. На следующий полевой сезон Дима приобрел ружье 16 калибра. И использовал его весьма эффективно.

ХРАМ ЯЗЫЧНИКОВ. ГЕЗЕР.

Геологи словами поэта

ДВОРЕЦ ИРОДА НА ДНЕ КОЛОННЫ КЕЙСАРИИ

ЮНЫЕ ГЕОЛОГИ ИЗУЧАЮТ ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ ГЕОЛОГА АЛЕКСАНДРА АЛЕКСАНДРОВИЧА КРЕМЕНЕЦКОГО Когда-то Александр Александрович посетил Витватерсранд — этот золоторудный гигант, которому нет равных в мире. Количество золота, сосредоточенного в одном этом месторождении, превышает 50 % мировых запасов так желанного всеми металла. Мировая доля чистого золота, производимого Южной Африкой, составляет столько же. А также Александр Александрович увидел знаменитый бушвельдский комплекс, который занимает громадную площадь на севере ЮАР. Как и Витватерсранд, это одно из крупнейших и загадочных месторождений в мире. Но здесь другие металлы: хром, платина, палладий, осмий, иридий, ванадий... АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ КРЕМЕНЕЦКИЙ — российский учёный в области геологии и геохимии, доктор геолого-минералогических наук, профессор. Известен как специалист в области петрологии глубинных пород, металлогении и прикладной геохимии. Направления научной деятельности Александра Александровича Кременецкого: Выявление и изучение новых нетрадиционных геолого-промышленных типов редкометалльных месторождений. Например, цезий-биотитовых околопегматитовых метасоматитов, цезиеносных вулканических стёкол, литиеносных флюорит-полилитионитовых метасоматитов. Геолого-геохимическое изучение глубинных зон коры с помощью сверхглубокого бурения, которое позволило выявить и изучить ряд мало- или неизвестных ранее явлений и закономерностей формирования и локализации рудного и углеводородного сырья. Например, метаморфогенно-гидрогенное разуплотнение глубинных толщ как причина образования сейсмических волноводов и горизонтальных тектонических смесителей, пирит-пирротиновое превращение в черносланцевых толщах как эффективный источник серы и механизм локализации золотого оруденения. Проблемы генезиса и условий формирования гигантских золоторудных месторождений, локализованных в терригенных и черносланцевых толщах (Мурунтау, Витватерсранд, Пеббл). АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ КРЕМЕНЕЦКИЙ: Мы, человечество, выполняем во вселенной только одну важную функцию — мы среда, через которую передается информация из прошлого в будущее. Вот и все. Для этого все мы, кто жил, живет и будет жить, — едим, спим, любим и рожаем детей. Немногим из нас удается дорисовать в традиционный народный узор новую линию или сказать хотя бы одно новое слово. Что-то добавить в уже известное. Все остальное, что мы делаем, вторично. Слава. Лидерство. Борьба за влияние. Все это напрасные хлопоты. Но почему-то именно ими умы человеческие заняты больше всего... Геологи во всем мире похожи друг на друга. Это не значит, что они лучше или хуже тех, кто сидит за кульманами, ловит сачком бабочек или снимает кино. Мы другие. Геология для нас — особый образ жизни. Бывая в самых разных местах, я за много лет не встретил среди геологов ни одного дурного человека. Среди геологов много слабых и даже плохих специалистов, но нет плохих людей. Потому что в геологию приходят многие, а остаются в ней только те, кто легко и надежно дружит, кто быстр на подъем, кто не требователен к еде и одежде. Если все это есть, тогда вперед! Любой булыжник, лежащий на дороге или вставленный в отполированный до блеска фасад здания, — это всегда повод порассуждать о природе явлений. В геологии, в отличие от других естественных наук, нет законов. Геология - это ретроспекция. Это всегда взгляд в прошлое. А поскольку никаких других свидетелей, кроме пород и минералов да окаменевших животных, не сохранилось, то для геолога главными аргументами являются аналогия и фантазия. А где царствует фантазия, всегда жаркие споры. — Я думаю, коллега, что это было так! — Нет, коллега, Вы ошибаетесь, это было совсем иначе... — Я думаю, коллега, нефть имеет органическое происхождение... — Нет, коллега, нефть неорганическая... Остановить дискуссию может только факт. А это значит, надо легко встать утром, без вопросов съесть то, что есть, одеть, что есть и — вперед! Охота за фактом, скажу я вам, увлекательнейшее дело. Это почище охоты с борзыми. Прибавьте сюда еще костер, палатку, гитару, мимолетную романтическую любовь... Вот почему, я думаю, геологи во всех странах мира похожи друг на друга. И поэтому, когда наши маршруты случайно пересекаются, всегда есть ощущение, что ты уже где-то видел этого человека. Остается только продолжить спор. — Я думаю, коллега, — это две совершенно разные породы... — Нет, коллега, уверяю Вас — это одна и та же порода... ПАГАНЕЛИ — ХОРОШИЕ ЭНЦИКЛОПЕДИСТЫ Первая остановка на склоне горы, у подножия которой — аккуратная ферма с озером. Осматриваем граниты с большим количеством темных турмалиновых пятен. Их пересекают кварцевые жилы с редкими кристаллами оловянной руды — касситерита. Лениво стучим молотками. Сегодня жаркий день. Все быстро соглашаются с предложенной гидом версией, и только Петер Боден — профессор из Шотландии — имеет свое активное мнение. Он сухощав и очень подвижен. Одет в длинные черные шорты и длинную свободного покроя футболку. На голове зеленая панама, на ногах — громадные рыжие ботинки. Он из категории Паганелей — естество-испытание для него важнее сна и еды. Я давно заметил: Паганели — хорошие энциклопедисты, обожают обсуждать формы любых явлений, но редко стремятся понять их суть. Знание причины как бы отсекает им руку или язык. А так можно восхищаться размерами гранитного массива и секущими его жилами, измерять их длину и ширину, фотографировать, пересчитывать минералы и всякие трещинки, регулярно писать заметки «К вопросу о...» и всегда спорить... УЧЕНЫЕ-МЕНЕДЖЕРЫ Это особый сорт людей. Внутри них сидит стальная пружина, постоянно толкающая их на контакты и встречи. Они вездесущи. Только что они жали руку и улыбались одному, но вот они уже жмут руку другому, хлопают его по плечу и выражают холодный восторг. При этом на первом месте всегда тот, кто может принести им хоть малейшую пользу. Короткая прикидка — что может дать им очередной клиент, затем камнем вниз — пикирование на жертву, и вот уже глаза холодные — дело сделано. Разворот. Прикидка. Пике. Короткий отдых. И снова... О КОВАЛЕНКО ВЯЧЕСЛАВЕ ИВАНОВИЧЕ (1936-2010) В 70-х годах Вячеслав Иванович Коваленко работал в составе советско-монгольской экспедиции и на одном из гранитных массивов обнаружил необычные жильные породы. По облику они напоминали вулканические образования, т.е. на фоне очень мелкозернистой и даже стекловатой основной массы отчетливо выделялись кристаллы кварца, полевых шпатов, мусковита, литиевых слюд и топаза. Такие кристаллы петрологи называют фенокристами или вкрапленниками, потому что они образуются в магме глубоко в недрах задолго до излияния вулканической лавы на поверхность. Иными словами, эти кристаллы — прямой индикатор стартовых условий рождения глубинных магм. Знание этих условий дает следующий и самый главный ключ в руки исследователя — по составу этих кристаллов можно судить о температуре, давлении и флюидном режиме глубинной магмы и, следовательно, о возможной рудоносности образуемых ею гранитных массивов. Обнаруженные В. Коваленко жильные породы резко отличались по минеральному и химическому составу от многочисленных нормальных гранитных жил. Наличие в них литиевых слюд и топаза указывало на то, что родившая их магма была обогащена не только литием и фтором, но и такими редкими элементами, как тантал, ниобий, бериллий и другие, промышленные месторождения которых давно и хорошо известны, тогда как их источник — предмет многолетних и острых дискуссий. Сегодня в этой научной корриде участвуют две гипотезы: первая утверждает, что чем больше рудных элементов содержалось в исходных глубинных породах, на месте которых зародился магматический очаг, тем больше этих элементов будет и в расплавах, из которых кристаллизуются граниты. Сторонники второй гипотезы считают, что состав магматического расплава мало зависит от состава исходных пород; все дело во флюидах, которые этот расплав выделяет из себя по мере приближения к земной поверхности. Иными словами, когда магматический расплав находится еще на большой глубине, рудные компоненты рассеяны в нем, а газы, благодаря высокому давлению, растворены в расплаве, как растворен углекислый газ в закупоренной бутылке шампанского. При подъеме магматического расплава вверх к поверхности газы выделяются, захватывают растворенные в расплаве рудные компоненты и вместе выносятся за его пределы в виде рудоносных флюидов. Последние просачиваются через ранее затвердевшие порции гранитов и кристаллизуются в них в виде жил и прожилков. Так формируются месторождения олова, вольфрама, молибдена и других ценных металлов. Находка монгольских онгонитов позволила В. Коваленко выдвинуть принципиально иную гипотезу. Он считает, что описанные выше магматические очаги возникают в земной коре под действием горячих потоков еще более глубинного (мантийного) вещества. Эти потоки не только разогревают и плавят твердую земную кору, но и поставляют в образуемые ими магматические очаги рудные компоненты. В результате образуются специфические мантийно-коровые рудоносные очаги, которые, в свою очередь, генерируют рудоносные гранитные расплавы — онгониты. Названы они по имени гранитного массива — Онгон-Хайрхан, именно там В. Коваленко впервые обнаружил эти породы еще в начале 70-х. ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ И ВОСТРЕБОВАННОСТЬ Еще раз убеждаюсь в правоте тех, кто предлагает либо вообще закрыть все наши многочисленные научно-исследовательские институты, либо переподчинить их будущим добывающим компаниям. Чтобы дело процветало, необходимы два фактора: целесообразность и востребованность. И если целесообразность существования наших институтов-муравейников еще понять как-то можно (государственные копилки информации), то отсутствие востребованности естественным образом делит специалистов на три категории: лучшие, вопреки ситуации, сами активно ищут тех, кому они могут оказаться полезными. Худшие — много болтают и по любому поводу выражают недовольство. Средние, в соответствии с теорией Максвелла, двигаются не быстро и не медленно, а потому ничего в целом изменить не могут. Если же всех этих специалистов поместить в поле востребованности, то они, в соответствии с векторами и градиентами необходимости, быстро бы трансформировались в исследовательский центр типа компании «Голд филдс». Целесообразность и востребованность превращают здесь любое достижение мировой науки и техники в нормальную будничную работу, цена которой — новые килограммы и тонны добытого золота. ПОБУДИТЕЛЬНАЯ ПРИЧИНА ТВОРЧЕСТВА Меня всегда волновала побудительная причина творчества, В юности я любил читать книги, написанные известными учеными, писателями, художниками о себе или, по крайней мере, одним ученым о другом ученом или одним писателем о другом писателе. Ближе всех к ответу, по-моему, подошли русский Вересаев — о Пушкине и испанец Сальвадор Дали — о себе самом, как о «гении». Среди многих причин сочетание двух обязательно: неутоленное детское любопытство к окружающему миру и почти бессознательное беспокойство, если между наблюдаемым и понимаемым отсутствует равновесие. Первая причина готовит для творчества темы и их репертуар. Вторая — не дает творчеству покоя до тех пор, пока не найдено ключевое решение, приводящее систему в равновесие. По сути, творчество — это компенсационный механизм маятникового типа. Маятник тоже надо сначала вывести из нормального для него положения — стояния, а уж затем он будет беспокойно мотаться из стороны в сторону, пока не обретет прежнее равновесие. Но маятником управляет закон всемирного тяготения, а кто управляет человеком? Думаю, что творчество. Это оно во сне явило Менделееву атомные веса элементов для наведения порядка в их закономерном расположении. Это оно помогло Резерфорду объяснить строение атома, используя аналогию со строением солнечной системы. Это оно помогло нашим древним предкам придумать язык, таблицу умножения и музыкальные ритмы. Это оно всегда помогает влюбленным. Творчество вообще свойственно всем, кто полагается на себя и свою голову. НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ГЕОЛОГИИ Думаю, наступило время сказать несколько слов о геологии. Это, безусловно, одна из самых удивительных профессий. Более всего она сродни морскому делу. Она выбирает тех, кто любит и может ходить в неизвестное. Ходить в будущее или в прошлое... Не каждому эта профессия по плечу. А кому по плечу, тот каждую весну складывает свои вещи в рюкзак, берет компас, карту, молоток и куда-то уходит... Геологи ищут месторождения по аналогии и по всяким другим признакам. Например, если имеется мощная магнитная аномалия, то на глубине должны быть железные руды. Если в речном песке есть густо-красный гранат-пироп, поблизости должны быть алмазы. Если гора сложена розовыми породами — гранитами, ищи молибден, вольфрам, олово, а если она сложена темно-зелеными породами — габбро, то ищи титан, медь, никель... Это самые легкие подсказки. Их хорошо все знают, и с их помощью все, что можно, давно нашли. Сегодня необходимо новое. По крайней мере, хотя бы знать, как устроены уже известные месторождения. Вот почему геологи во всем мире так любят посещать давно работающие рудники. Но и здесь не все так просто. Многолетняя практика показывает, что легче найти новое месторождение, чем объяснить происхождение старого. Поэтому современные геологи большую часть времени проводят в лабораториях за микроскопом или в дискуссиях на совещаниях, а новые месторождения по-прежнему находят случайные люди — пастухи или путешественники. В чем же причина? Во-первых, месторождений во сто крат меньше, чем вмещающих их горных пород. Во-вторых, горные породы на всех континентах одинаковы, а месторождения никогда не повторяются. В-третьих, одни и те же горные породы в одном и том же районе могут быть или очень богаты рудой или быть пустыми как барабан. И, наконец, главное, — при образовании горных пород рудные металлы всегда рассеиваются, а чтобы образовалось месторождение, они, наоборот, должны быть сконцентрированы. Иными словами, образование руды — это не норма, а отклонение от нормы. Это, по сути, болезнь. Вот почему так важно знать, когда и почему процесс нормального породообразования нарушился, и рудные компоненты начали быстро скапливаться в большом количестве в одном месте. Один из ответов на этот вопрос спрятан в слоях Бушвельдского массива. Около двух миллиардов лет назад севернее Витватерсранда в земной коре образовалась серия гигантских трещин, по одной из которых близко к поверхности поднялся глубинный магматический расплав. Немного не доходя до поверхности, расплав остановился и заполнил огромную подземную камеру, по форме напоминающую воронку. Площадь такой воронки около 40 тыс. кв. км, высота в центре 10 км, на краях — до 5 км. Расплав, заполнивший эту необъятную емкость, был нагрет до 1100°С, а окружающие его породы — холодные. Расплав, естественно, тоже начал медленно охлаждаться и затвердевать или, как говорят геологи, кристаллизоваться.

ОСВОЕНИЕ ЗАПАДНОЙ ЧУКОТКИ - ГЕОЛОГ СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ БЕГУНОВ ВСПОМИНАЕТ ЮНЫЕ ГЕОЛОГИ ИЗУЧАЮТ ОПЫТ ПЕРВОПРОХОДЦЕВ Часть 1 Изучение опыта первопроходцев в геологии — это погружение в историю становления науки, анализ смелых экспедиций, нестандартных решений и преодоления трудностей. Такой подход позволяет не только узнать о конкретных открытиях, но и понять, как формировались современные методы и подходы, какие вызовы стояли перед учёными прошлого и как их решения повлияли на отрасль. Почему нам это важно? 1. Понимание эволюции методов. Изучение того, как развивались стратиграфия, тектоника, поиск полезных ископаемых, помогает увидеть прогресс в технологиях и методологии. 2. Извлечение уроков из ошибок. Анализ неудач прошлых экспедиций учит критически оценивать гипотезы и не повторять ложных выводов. 3. Вдохновение и мотивация. Биографии выдающихся геологов показывают, как личная настойчивость и умение видеть перспективы в неизведанных регионах меняли науку. 4. Сохранение наследия. Изучение опыта первопроходцев помогает фиксировать и передавать следующим поколениям важные исторические и практические знания. Как мы изучаем этот опыт 1. Анализ биографий и мемуаров. Изучение жизни и трудов конкретных геологов даёт живой пример подхода к решению задач. 2. Работа с первоисточниками. Изучение оригинальных статей, карт, дневниковых записей, отчётов об экспедициях позволяет понять логику исследований. 3. Исследование исторических проектов. Анализ крупных экспедиций (как, например, Русская полярная экспедиция Эдуарда Толля или работы Первой Колымской экспедиции Юрия Билибина) помогает оценить масштаб задач и условия работы. 4. Изучение историографии. Анализ научных статей и монографий, посвящённых истории геологии, помогает проследить, как развивались те или иные направления. 5. Участие в просветительских проектах. Такие семинары позволяют не только изучать, но и популяризировать историю профессии. СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ БЕГУНОВ - весь свой трудовой стаж посвятил освоению Западной Чукотки. На его счету 14 полевых сезонов и 20 лет тематических работ, участвовал в открытии месторождений. Создатель ряда мелкомасштабных геологических и металлогенических карт. Последние годы усиленно пропагандировал и внедрял плейт-тектонику. Имеет ряд опубликованных работ, активно пропагандировал геологические и геофизические знания в прессе. Сергей Федорович Бегунов был не только геологом, он очень долго занимался минералогическим музеем, систематизировал коллекции, проводил экскурсии и т.д. А еще Сергей Бегунов занимался фотографией, причем очень профессионально. СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ БЕГУНОВ: ЧАУНСКАЯ ГЕОЛОГОРАЗВЕДОЧНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ (1971) Первое, что необходимо сделать при организации новой удаленной партии — подбор места базирования и временного аэродрома для самолетов Ан-2. Мы осуществили это мероприятие в конце марта. Вылетели из Певека с экипажем, на месте командира в котором был Володя Филимонов, тогда уже опытный инструктор, сам немало налетавший на этой машине. В подборе я участвовал впервые, знал, что будем садиться на совершенно неподготовленную площадку, но страха не испытывал: неподготовленная, ну и неподготовленная. Проверял, хорошо ли закреплены черные флажки на кольях из рейки, думал лишь о том: полетим или не полетим. Ясно, солнечно, морозно — отличная погода для полетов. Но погода еще ничего не значит. Нужно, чтобы в портовых службах все сложилось в твою пользу и тебе выделили машину. На подбор летчики идут охотно: далеко лететь и рейс специальный хорошо оплачивается. Пассажиров может быть два, но чаще всего начальник партии никого из сотрудников не беспокоит, а летит сам. Как-то негласно принято — ответственное дело подбора места для базы и площадки для аэродрома за начальником. Машину дали, полетели. Впервые смотрел я на заснеженную Чукотку сверху в это время года. Сурова она и прекрасна. Горные хребты в тот год стояли наполовину голые, не засыпанные снегом, черные, черно-коричневые. Временами в природе случается некий парадокс. Осень начинается с побеления вершин. Пологие склоны долго остаются открытыми — коричневыми, желто-коричневыми. Зимой и ранней весной солнце оголяет в первую очередь вершины, крутые склоны, подчас и склоны средней крутизны. С самолета видно, что хребты заснежены по-разному. Шелагский кряж более белый, чем прибрежные горы Паркатагын. Пологий и невысокий водораздел между Пегтымелем и Кэвеемом, район работ партии, сплошь белое поле и сверху кажется совершенно ровным. Долины Ежика не видно совсем. Трудно было бы определиться, если бы не каньонообразное сужение долины Пегтымеля в километре от долины. Здесь узкими прерывистыми полосами чернели скальные берега реки. Только когда снизились, начали различать водоразделы, между которыми заключена относительно симметричная долина Ежика. Мысленно поделив расстояние между водоразделами пополам, мы пошли на бреющем полете. Начался подбор. Первый раз прошли на высоте 100-150 м. Затем, постепенно снижаясь, сделали второй и третий круг. Четвертый раз мы практически касались лыжами земли, но опять не сели. По моим понятиям летчики на уже выбранной площадке «брили» ее, проверяли, нет ли высоких застругов, просто бугров в несколько метров высотой и в диаметре. Такие вот рельефные сюрпризики как раз и могут быть причиной аварии, или хуже — трагедии. Все более крупное в рельефе заметно с большей высоты и отсечено серией бреющих полетов. Я со снижением перестал ориентироваться вообще. Кругом, куда ни глянь, бело: впереди, по бокам, сверху и снизу. Летчики не смотрят по сторонам, их глаза прикованы к приборам, иногда устремляются вперед, они умеют видеть на большой скорости. Меня, например, завораживает несущаяся на меня белая, блестящая, по впечатлению вогнутая поверхность. Дух захватывает, кажется, что это стена, наклоненная нам навстречу, и мы мчимся вдоль нее вверх и того гляди врежемся. Нет... летим горизонтально. Наконец последний заход, и самолет начинает прыгать и трястись. Значит бежим по земле. Оглядываюсь по сторонам, пытаюсь определить, где верховья и низовья долины. По земле мы будем бегать до тех пор, пока не выберем прямо с борта место для базы. Был, конечно, предварительный выбор места по аэрофотоснимкам, но они сделаны летом, и найти выбранное место для базирования на местности, в сплошь заснеженной долине, довольно затруднительно: нет ориентиров. «Аннушка» мчится по снежному насту легко, изредка подпрыгивая на застругах и слегка покачиваясь взад-вперед. Заструги идут полосами примерно стометровой ширины. Для аэродрома желательна полоса без застругов. Бежим вниз по долине, прикидывая, далеко ли до устья. Наконец, говорю летчикам: «Стоп!». Вылезаю, со мной спрыгивает бортмеханик. Удаляюсь к левому борту ручья в поисках признаков русла. Ага, вот она, еле заметная линия перегиба, за которой простирается левый борт. Ставлю большой кол с черным флагом на месте, где будет база. Пока ориентировочно. Старший техник, который прилетит на строительство базы, уточнит места расположения палаток. Всегда есть опасность ошибиться с выбором места. Весенний паводок проверяет правильность выбора и вносит свои коррективы. Сколько случаев бывало, когда паводковый вал устремлялся на базу и сносил часть палаток. Чаще заливало базу водой высокого меженя. Недавно в верховьях р. Апапельхино база и автомашина, находившаяся на базе, сильно пострадали от селеобразного потока, неожиданно сорвавшегося из бокового распадка. Опытные полевики в предпаводковое время обследуют еще раз место базирования. Снег садится и можно оценить примерно, где пройдет этот паводок — радостный для природы и защищенных людей. Еще утром была зима, а в обед уже бежит ручей, и шум воды действует, как хорошая музыка. В этот день вся база возбуждена, никто не работает, все слушают этот сладостный шум, и время от времени выбегают из палаток посмотреть на темно-коричневый поток, насыщенный закругленными глыбами желтого в воде и сверкающего белизной на поверхности снега. Вода приносит запахи прошлой осени, сырости и мокрого снега. У зимы нет запахов, если и есть, то очень тонкие. Свежий морозный воздух в континентальной части и на берегу океана стерилен. Ароматы, появляющиеся с водой, очень ощутимы и на людей действуют неотразимо и всегда радостно. Ну а пока, поставив первый колышек на том месте, где разобьются палатки, мы стали искать поблизости площадку для аэродрома. Промчались в двух местах взад-вперед и на одной из них без застругов, ориентированной в субмеридианальном направлении, остановились. Мы с авиатехником расставили флажки, как положено, через определенное расстояние, вырвав тем самым полосу из сплошного белого одеяла. Меньшими по размерам флажками наметили путь к площадке, где будут сгружаться привозимые грузы. Эту площадку можно найти и летом по мешкам с углем или куче угля врассыпную. Все уносится с этого места, ГСМ откатывается на специальную эстакаду, остается только уголь, который таскают к палаткам по надобности. Теперь «Аннушки» начнут возить на точку грузы, сопровождать их будет каждый раз кто-нибудь из сотрудников партии. С появлением на точке необходимого количества угля, стройматериалов и продуктов с очередным рейсом вылетает на строительство базы старший техник, а с ним — один-два рабочих. Несколько первых дней, а то и неделю приходится им ютиться в холодном жилье, практически на морозе, пока не построят первую стационарную жилую палатку с печкой. Жилое пространство во временной палатке сокращают до минимума и один-два примуса вмиг нагревают воздух в жилье до нормальной температуры. Пока горит примус, можно сидеть в палатке раздетым. Потушил примус — мороз захватывает жилое пространство минут за десять. В эту пору он может доходить до минус 40°С. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЛОШАДЕЙ Когда началось использование лошадей на геологических работах в Центральной Чукотке, не знаю. Можно уверенно говорить, что маршрутные исследования 50-х, 60-х и середины 70-х годов велись с использованием преимущественно вьючных лошадей. Вьючная лошадь подымает и переносит на расстояние 20-30 км, а то и дальше, 50-70 кг груза, на иных грузят до центнера. Использование оленей в качестве гужевого и вьючного транспорта не привилось, видимо, от того, что чукотский олень небольшой и слабосильный. Где-то со второй половины 70-х годов в отряды стали внедряться вездеходы, трактора и лошади перестали быть основным полевым транспортом, но и в середине 80-х годов брошенные экспедицией лошади бродили возле чукотских поселков. Лошади и раньше бросались на Баранихе или в Апапельхино. Зимой обитали на помойках и возле столовых. Бывали случаи, когда вот такие мохнатые, обросшие шерстью бродяги пытались вырывать у женщин сумки с продовольствием. Мне лично доводилось видеть, как профессионально лошади работают с открытыми консервными банками: прижимают копытом банку к земле и вылизывают со стен банки любого размера остатки содержимого. Потребляют они и другую пищу, более привычную для собак: остатки щей-борщей, порченое мясо, кости. Лошадиные желудки давно отвыкли от традиционной пищи — сена и овса. НЕМНОГО ИСТОРИИ Наши шаги по этой земле были не первыми, поэтому немного истории. Первая полная геологическая карта нарисована Владимиром Георгиевичем Дитмаром в 1936 г. в Ленинграде по материалам своей экспедиции 1934-1935 гг. Как он сам объясняет, «геологические исследования в северной части Чукотского округа преследовали цель связать воедино работы 1933-1934 годов В.И. Серпухова и Д.Ф. Бойкова в районе Амгуэмы с работами С.В. Обручева (1934-1935 гг.) в районе Чаунской губы». ВЛАДИМИР ГЕОРГИЕВИЧ ДИТМАР (1903-1967) – геолог, исследователь Сибири и Заполярья, кандидат геолого-минералогических наук. В. Дитмар провел в экспедиции осень, зиму и лето следующего года. Трудно ему пришлось, нечеловечески трудно. Ряд многодневных маршрутов он совершил зимой в полном одиночестве, ночуя прямо на снегу, не имея возможности порой попить теплой воды. Самое нехорошее случилось осенью 1934 г. «Имея задачу исследовать огромную территорию в 50000 кв. км, — отмечает Дитмар, — и очутившись без транспорта, без рабочих (у чукчей он заимел репутацию несчастливого человека и они отказывались с ним работать), без своих «материковых» помощников (они тоже смалодушничали), я почувствовал, что работа находится под угрозой». Дитмар побывал в Певеке, где в это время зимовала экспедиция С.В. Обручева, заручился поддержкой районных органов власти и разрешением на приобретение оленей. С большими трудностями, пешком вслед за собачьей упряжкой, он вернулся маршрутом от горы Палян на мыс Шмидта 23 марта 1935 г. Оленей он так и не заполучил. За время, оставшееся до конца августа, В.Г. Дитмар обследовал в одиночку бассейны рек Коэквунь и Кувет. Несмотря на массу «не» (Владимир Георгиевич перечисляет их в своем отчете), территория была обследована, и собранный материал позволил написать первую сводку по орографии, экономике и геологии региона. Вы только подумайте, где бродил зимой в одиночку Дитмар! Далеко за Полярным кругом, в пустынных заснеженных хребтах, где температура круглые сутки минус 30-40°С. Шел вперед, не зная, что его ожидает; шел, имея перед собой огонек надежды и тепла только далеко впереди, в конце маршрута, на мысе Шмидта. В промежутке ничего, кроме холода и работы. Один вид чукотских хребтов зимой заставляет обнажить голову, преклоняясь их суровости, величественной строгости, наводящей на мысли о вечности камня, космоса, всего неживого. Маленьким кажешься себе рядом с таким великолепием севера. Возьмите сейчас, бросьте нашего чукотского (не московского) горожанина где-нибудь в 10-15 км от населенного пункта в полярную ночь, среди гор одного и спросите потом, как он себя чувствовал, пока шел к людям, что пережил и хотел бы повторить маршрут? Он наверняка сказал бы, что пережил кошмар одиночества среди белого безмолвия. Думаю, самое страшное на свете для человека — одиночество. Страшнее вдвое одиночество в арктической пустыне. Можно потерять силы и умереть от одной мысли, что ты один на один с холодом вечности и ничто тебе не поможет в борьбе с ним. Но, как видите, сильные люди шли и побеждали одиночество, побеждали обстоятельства, несмотря ни на что. Таков, конечно, не каждый человек, не каждый в силах преодолеть стихию, преодолеть себя. Дитмар не принадлежит к категории «каждый», он — неординарная личность. Дальнейшие геологические исследования производились в тяжелый для страны 1942 г. Чаун-Чукотское горно-промышленное управление (ЧЧГПУ) организовало две партии: Пегтымельскую и Куветскую. Пегтымельская партия охватывала территорию, заключенную между Пегтымелем ниже устья реки Кувет и долготой мыса Якан на берегу Чукотского моря. Куветская партия работала непосредственно южнее. Основанием для постановки геолого-рекогносцировочных работ послужили общие соображения относительно продолжения открытой на восточном берегу Чаунской губы оловоносности далее на восток, а также установленное Дитмаром широкое развитие вблизи контактов гранитоидных интрузий турмалина (минерал — силикат бора), признанного поисковым признаком на касситерит. 1942 г. оказался и климатически очень тяжелым. Как пишет начальник Пегтымельской партии М.Н. Злобин, «во все летние месяцы и очень часто выпадал снег, были пурги, температура опускалась ниже нуля. Все лето дули ветры север-северо-западного и север-северо-восточного направления. Мешали работать туманы». Несмотря на большие трудности и жертвы (в самом начале работы погиб поисковый отряд, состоявший из двух человек), партия с работой справилась и задание перевыполнила. Шлиховые пробы показали присутствие касситерита во всех водотоках, дренирующих западную и южную части Велиткенайского интрузивного массива, север Восточно-Пырканайянской интрузии. Перспективность выявленных объектов была подтверждена последующими работами.

НА ДРЕВНЕРИМСКОЙ ВИЛЛЕ