Гифки для Вас и на Заказ

Народная и заслуженная артистка РСФСР Лидия Федосеева-Шукшина скончалась. О смерти сообщила ее дочь Мария 7 ноября.
«Умерла моя мама, Лидия. Прошу молитв ваших, милые, добрые люди!» — написала она в Telegram-канале.
Актрисы не стало на 89-м году жизни. В последние дни сообщалось, что Федосеева-Шукшина госпитализирована и находится в стабильно тяжелом состоянии после ухудшения здоровья.
Федосеева-Шукшина родилась в Ленинграде 25 сентября 1938 года. Первой ролью артистки в кино в 1955 году стала лаборантка в фильме режиссера Анатолия Граника «Максим Перепелица». Первую главную роль она сыграла в 1959 году в картине «Сверстницы». В картинах экс-супруга — писателя, актера и режиссера Василия Шукшина — актриса сыграла в фильме «Печки-лавочки» 1972 года и драме «Калина красная» 1973 года. Всего в ее фильмографии около 100 киноролей.
У актрисы — трое дочерей. Мария (1967 года) и Ольга (1968 года) от брака с режиссером Василием Шукшиным. А также Анастасия Воронина-Франсишку (1960 года) от первого брака с актером Вячеславом Ворониным. В 1998 году она была удостоена ордена «За заслуги перед Отечеством» IV степени за большой вклад в развитие киноискусства. Также на ее счету — награды кинофестивалей и других государств.

Поздравляем мы сегодня
Настоящих всех мужчин,
Ваш, мужчины, нынче праздник.
Пожелать мы вам хотим,
Чтоб опорой крепкой были
В жизни женщин дорогих,
Чтобы мужество и силу
Сохраняли вы для них.
Слово вы всегда держите,
Будьте смелыми всегда,
Чтобы горести и беды
Не встречались никогда!
Не нужна на то причина,
Восхищаться чтоб мужчиной,
Но сегодня день — для вас,
Он особенный сейчас.
Мы целуем в обе щеки,
Чтоб сказать вам без упреков:
Вы есть сила и терпение,
Вы — старание и умение.
Вы — забота и тепло,
Вы упрямы, всем назло.
Вы умельцы на все руки,
Ведь не зря залезли в брюки.
Вы — поддержка и удача,
Вы — рыбалка, гольф и дача,
Вы — футбол, костер, гитара,
Вы — «выходит всё на шару».
Вы — водители, прорабы,
Знатоки вы лучших пабов.
Вы — харизма, хладнокровность,
Воспитание и строгость.
Можно долго говорить,
Но всегда будем любить
Вас за то, какие есть,
С вами жить — для нас за честь!

Помню, как-то раз вызвали меня к Анне Макаровне — старушке, которая жила на самом краю нашей Берёзовки. Звонила соседка, говорила, что три дня её не видно. Ну, я подумала — всё, инсульт или что похуже, схватила сумку и бегом.
Дом с закрытыми ставнями)
Подхожу к дому — добротный такой, хоть и старый, но ухоженный. Только ставни закрыты наглухо, будто там никто не живёт. Стучу, тишина. Ещё раз стучу, опять ничего. Потом слышу шаркающие шаги и тихий голос:
— Кто там?
— Анна Макаровна, это я, Валентина Семёновна, фельдшер. Вам плохо? Откройте!
За дверью долгое молчание, потом тихо так:
— Уходите, Семёновна. Со мной всё в порядке.
А у самой голос дрожит. Ну, куда я уйду? За сорок лет работы фельдшером я столько всего повидала, что чутьё меня редко подводит. Чувствую — беда у человека.
— Анна Макаровна, милая, если не откроете, я участкового вызову! - схитрила я, зная, что в деревне этого боятся как огня.
За дверью снова тишина, потом лязг замка. Дверь приоткрылась, и я увидела Анну Макаровну, всегда аккуратную, подтянутую, а тут — волосы всклокочены, халат застиранный, а в глазах такая тоска, что сердце защемило.
— Проходите, раз уж пришли, - вздохнула она, пропуская меня в дом.
В доме полумрак, спёртый воздух. На столе нетронутая еда, в углу смятая постель. Явно человек несколько дней не поднимался.
— Что болит, Анна Макаровна? - спрашиваю, доставая тонометр.
— Душа болит, Семёновна, - отвечает она и вдруг начинает плакать.
Тихо так, без всхлипов, просто слёзы текут по щекам. Давление меряю, в норме. Пульс тоже. На первый взгляд, физически здорова. Но что-то же случилось?
История, которая изменила всё)
— Расскажите, что стряслось, - говорю, присаживаясь рядом. - Может, вместе разберёмся.
Анна Макаровна смотрит на меня долгим взглядом, а потом словно плотину прорвало:
— Знаете, Валентина Семёновна, я ведь всю жизнь одна прожила. Замуж не вышла, некогда было, работала на ферме от зари до зари. Потом за родителями ухаживала, когда слегли. А когда схоронила их, думала: вот теперь заживу для себя. Да только поздно уже было, годы ушли. Так и коротала вечера в одиночестве, с книжками да с кошкой Муркой.
Она замолчала, глядя куда-то сквозь меня.
— А потом? - подтолкнула я её.
— А потом появился Иван Николаевич. Переехал к нам в деревню из города, дом купил напротив. Вдовец, культурный такой, на пенсии. Стал заходить то за солью, то за советом по огороду. А потом как-то само собой завязалось... Конфеты и цветы приносил. Представляете? Мне, старухе шестидесятилетней, конфеты и цветы!
Анна Макаровна улыбнулась сквозь слёзы, а у меня внутри что-то ёкнуло, догадываюсь я уже, к чему дело идёт.
— Я как девчонка расцвела, - продолжала она. - Волосы красить начала, платья новые покупать. Соседки шептались, конечно, но мне было всё равно. Казалось, вот оно счастье, пусть и на закате жизни.
— И что же произошло? - спрашиваю, хотя уже почти уверена в ответе.
— А то и произошло, что дура я старая! - вдруг с горечью выпалила Анна Макаровна. - Поверила, размечталась. Иван Николаевич стал намекать, что хорошо бы нам вместе жить: экономнее, да и одиночество не так гнетёт. Я сначала сомневалась, а потом подумала, а что терять-то? Детей нет, наследников нет. Почему бы и не попробовать?
Она тяжело вздохнула и продолжила:
— Он предложил дома объединить. Мой дом лучше, просторнее, но оформлен на меня. А у него поменьше, но с хорошим участком. Предложил оформить дарственную на мой дом, чтобы потом всё общее было. А я, дурёха, согласилась! Документы подписала, в администрацию отнесла. А через неделю...
Голос её задрожал, и она закрыла лицо руками.
— Через неделю он мне и говорит: «Знаешь, Анна, я тут подумал, не сработаемся мы с тобой. Характеры разные. Да и дочка моя из города переезжает, внуков привезёт. Так что...» И выложил передо мной бумагу, мол, освободи дом в течение месяца.
Капкан, из которого нет выхода?..)
У меня аж дыхание перехватило от такой подлости. Вот ведь как бывает, человек всю жизнь честно прожил, никого не обидел, а тут на старости лет попал в такую ловушку.
— И что же теперь? - спрашиваю. - Вы в администрацию обращались?
— Была я там, - кивнула Анна Макаровна. - Говорят, по закону дом теперь его. Дарственная оформлена по всем правилам, не придерёшься. В суд, конечно, можно подать, но... - она безнадёжно махнула рукой. - Нервы только трепать. Да и стыдно мне, Семёновна. На всю деревню ославили меня старой дурой. Теперь и носа на улицу не кажу. Лучше уж здесь сидеть, пока не выгонят.
Я смотрела на эту женщину, всегда такую гордую и независимую, а теперь сломленную и потерянную и внутри всё кипело от возмущения. Нет, так дело не пойдёт!
— Анна Макаровна, голубушка, так нельзя раскисать! - сказала я твёрдо. - Давайте-ка для начала чаю попьём, а потом решим, что делать.
Пока грелся чайник, я потихоньку открыла окна, впустив свежий весенний воздух в затхлое помещение. Анна Макаровна словно очнулась от спячки, засуетилась, достала варенье, конфеты какие-то нашла.
За чаем она потихоньку успокоилась, и я решилась спросить:
— А что, если поискать какой-то выход? Может, документы не совсем правильно оформлены?
— Да какой там выход, - махнула рукой Анна Макаровна. - Всё по закону. Дочка его, Светлана, юрист в городе. Она и подсказала ему, как всё обставить. И свидетели были, когда я подписывала. Всё честь по чести, комар носа не подточит.
И тут меня осенило:
— Постойте-ка! А Вы когда дарственную подписывали, в каком состоянии были? Может, он Вас... того... угостил чем-нибудь?
Анна Макаровна задумалась.
— Да, приходил с коньяком. Говорил, надо отметить важное решение. Я обычно не пью, но тут согласилась, за будущее, так сказать... А потом голова что-то разболелась, всё как в тумане было...
— Так может, Вас, милая, попросту опоили? - воскликнула я. - Чтобы Вы не очень-то вникали в то, что подписываете!
Анна Макаровна растерянно посмотрела на меня:
— Думаете? Но как это доказать? Прошло уже почти две недели.
— А мы и доказывать не будем, - сказала я, и в голове у меня уже созрел план. - Слушайте внимательно...
Как всё разрешилось)
На следующий день мы с Анной Макаровной и моим племянником Сергеем, который работает в районной больнице неврологом, отправились к участковому. Я взялась за дело серьёзно: оформили заявление, что Анна Макаровна находилась в состоянии, когда не могла отдавать отчёт своим действиям. Сергей подтвердил, что после осмотра видит признаки отравления сильнодействующими препаратами, которые могли вызвать помутнение сознания. Конечно, прямых доказательств не было, но когда участковый вызвал Ивана Николаевича на беседу, тот как-то сразу сник. А когда узнал, что дело может дойти до экспертизы и уголовного расследования и вовсе запаниковал.
— Не хотел я ничего такого, - бормотал он. - Просто дочка сказала, что можно так сделать, а там... может, и правда бы жили вместе.
Короче говоря, через неделю дарственная была аннулирована по обоюдному согласию сторон. Иван Николаевич быстренько собрал вещички и уехал, то ли к дочери в город, то ли ещё куда. А Анна Макаровна потихоньку начала возвращаться к жизни. Помню, зашла я к ней через месяц: дом сияет чистотой, в саду цветы высажены, а сама она причёсанная, в красивом платье.
— Как Вы, Анна Макаровна? - спрашиваю. - Оклемались?
— Знаете, Валентина Семёновна, - улыбнулась она, разливая чай, - а я ведь благодарна судьбе за этот урок.
— Да что Вы такое говорите! - удивилась я. - За какой такой урок?
— А за то, что поняла я: уж лучше быть одной, чем непонятно с кем! Всю жизнь боялась одиночества, думала, вот несчастье-то какое. А теперь вижу, счастье в другом. В свободе, в уважении к себе. В том, чтобы не цепляться за первого встречного только из страха остаться одной.
С тех пор прошло уже пять лет. Анна Макаровна сейчас одна из самых активных женщин в деревне. Кружок рукоделия организовала, с детишками в школе занимается, учит их вышивать да вязать. И глаза у неё светятся таким спокойным счастьем, какого я раньше не видела.
А у вас были в жизни моменты, когда вы поняли, что одиночество не самое страшное в жизни? Что иногда оно может стать дорогой к себе настоящей?
Публикация с канала: «Записки сельского фельдшера»)))

Возвращайтесь ребята живыми...
И будь проклята эта война!
Забираешь у матери сына,
У детей отнимаешь отца...
Гибнут парни совсем молодые,
Прикрывая своих же собой...
Возвращайтесь, родные, живыми,
Наша вера, надежда, покой!
Мы в вас верим! Победа за нами!
И пусть враг будет скоро разбит!
Бог с Россией ребята! Бог с нами!
Пусть он вас бережёт и хранит...
Пусть закроет Господь от снарядов,
Беспилотников, пули шальной.
От огня и проклятой гранаты
Пусть укроет своею рукой...
Там на небе горят тихо свечи,
За ребят, кто домой не пришли...
Ничего эту боль не излечит,
Как Герои на небо ушли...
Своей жизнью не раз рисковали,
Отводя от окопа врага!
И своих сослуживцев спасали,
Не боясь ни гранат, ни огня...
Кто с ранением в госпиталь прибыл,
Поправляйтесь и здравия Вам!
Богатырская, русская сила
Даст отпор всем шакалам врагам!
По ночам слышно эхо молитвы,
Каждый просит сейчас об одном,
Чтобы взрывы навечно затихли
И ребята вернулись в свой дом!
Бойтесь твари! Не дремлет Россия!
Она будет всегда впереди!
Россияне - особая сила...
Лучше с нашей дороги уйти!
Мы за мир, за добро и за веру,
За спокойствие близких, родных!
Кто не понял и кто не поверил,
Место им не средь нас - средь чужих!
Возвращайтесь, ребята, Живыми!
Вся Россия в молитве за вас!
С нетерпением ждут вас родные,
Ждут с надеждой счастливый тот час,
Когда смогут обнять своих близких,
И почувствовать сердцем покой...
С благодарностью к Господу мысли,
Что вернулись... ЖИВЫЕ домой!
© Copyright: Инна Разумовская 2, 2025)))