Свернуть поиск
Дополнительная колонка
Правая колонка
47.
— Знаю, — согласился тот. Мамин муж выглядел сейчас каким-то жалким, потрепанным и сильно старше своих лет. Практически маминым ровесником. — Мы все деньги потратили на новую квартиру и ремонт. Не о них речь. Мне сейчас срочно нужны деньги. Это вопрос жизни и смерти.
— Ты что, в карты проигрался? — осторожно спросила Полина.
— Нет, какие еще карты? Я попал в ДТП. Разбил машину одного очень непростого человека. Меня… — он судорожно сглотнул, — меня поставили на счетчик. И если я сегодня-завтра не отдам деньги, то меня просто убьют, понимаешь?
— Кость, тебе не кажется, что ты несешь какой-то бред? — осторожно спросила Полина. — Если человек попадает в ДТП, то страховая выплачивает за весь понесенный ущерб. Никто никого уже давно не ставит на счетчик. Лихие девяностые давно кончились. Ты что, не в курсе?
— Поля, мне нужны деньги, я ничего не выдумываю! — взвыл Костя. — Я не могу сказать про это Наде. Она просто не переживет такого потрясения.
— Моя мама гораздо крепче, чем ты думаешь, — сообщила Полина спокойно. — Костя, что за театрализованное представление? Что на самом деле случилось?
Взгляд у Кости стал какой-то затравленный. Он судорожно сглотнул:
— Налей еще коньяка.
— Перебьешься. Рассказывай.
— Она ждет ребенка, — наконец выпалил он. — И говорит, что все расскажет Наде, если я не дам ей денег.
— Кто она? — не поняла Полина и замолчала, потому что вдруг догадалась. — Погоди, у тебя есть любовница? Ты изменяешь моей маме и теперь твоя дама сердца забеременела и шантажирует тебя?
— Да, — истерически согласился Костя и затрясся. — Мне нужны деньги, чтобы она согласилась исчезнуть из моей жизни навсегда. Поля, послушай, это трагическая ошибка.
— Точно. Трагическая ошибка, — вздохнула Полина. — Я всегда именно так тебя и оценивала. И знала, что рано или поздно ты обязательно обманешь мою маму. И у тебя еще хватает совести прийти за деньгами именно ко мне?
— Мне больше не к кому обратиться, — трагически прошептал Костя. — Ты же понимаешь, что мы не можем нанести твоей матери такой удар!
— Мы?
— Ну да. Я, потому что попал в невыносимую ситуацию. И ты, если откажешься мне помочь. Поля, я люблю Надю и не хочу, чтобы она про все узнала. Мне нужны деньги, чтобы решить эту проблему раз и навсегда.
— И какая сумма спасет отца русской демократии?
Костя юмора не оценил.
— Сто тысяч рублей, — произнес он полушепотом.
— Недорого же твоя любовница тебя оценила.
— Ты дашь мне денег?
— И не подумаю, — покачала головой Полина. — Начнем с того, что у меня их нет. Все, что было, я потратила на ремонт и обстановку спальни. Но даже если бы и были, я не собираюсь платить за твой кобеляж. Разбирайся сам, Кость.
— У тебя нет сердца, — торжественно заявил тот.
— А у тебя мозгов и совести, — заверила его Полина. — Все, разговор окончен.
— В этой квартире наверняка много того, что можно продать…
— Костя, уходи! Все, что есть в этой квартире, тебя не касается.
Бормоча ругательства, мамин муж оделся и ушел. Полина заперла за ним дверь, машинально отметив: что-то не так, неправильно. Впрочем, эта мысль тут же исчезла, сменяемая ощущением поднявшейся в душе гадливости. Бедная мама! Конечно, с самого начала было понятно, что этим кончится.
Чтобы занять себя и не думать о неприятном, Полина снова погрузилась в уборку. К десяти вечера она привела в порядок еще и гостиную. Что ж, теперь в бабушкиной квартире вполне можно жить, дожидаясь весны, а вместе с ней ремонта кухни и ванной с туалетом. Перед тем как лечь спать, уставшая Полина от души напилась василькового чаю. Легла в кровать, чувствуя тяжесть в руках и ногах, а еще легкое головокружение. Надо же, как она, оказывается, умаялась за день. Не успев додумать эту мысль, она тут же уснула.
Сон был тяжелым, рваным. Внутри этого сна Полина чувствовала себя словно под водой, где ей ощутимо не хватало воздуха. Она пыталась всплыть на поверхность, чтобы сделать живительный глоток, выныривала из своего сна, чтобы тут же провалиться в него обратно. Ей казалось, что ноги и руки у нее связаны путами, а горло забито ватой, сквозь забытье она хотела освободиться, но не могла.
В очередной раз «всплыв», она услышала, как поворачивается ключ в замочной скважине и тихо открывается дверь. Затем, как и прошлой ночью, ей начало казаться, что по квартире кто-то ходит. Вот скрипнул паркет в коридоре — Полина даже знала, в каком именно месте он так скрипит, — затем тихие шаги послышались из кабинета. Она попыталась сесть в кровати, чтобы убедиться — ей это не чудится. Но голова была тяжелой, чумной, и Полина рухнула обратно на подушку, не в силах открыть глаза.
Кажется, она снова заснула на какое-то время, но тихие звуки выдвигаемых ящиков, доносившиеся теперь из гостиной, разбудили ее, и она с огромным трудом, но все-таки села на кровати, усилием воли прогоняя ужасный дурман в голове. Что это с ней? Неужели она заболела?
По Питеру в этом году ходил какой-то особо свирепый грипп, валящий с ног всего за пару часов. Может, она подхватила вирус? Полина потрогала тяжелую голову, но лоб был холодный, и шея тоже. Нет, на температуру не похоже. Тогда отчего же у нее такая жуткая слабость?
Она спустила ноги с кровати. Холодный пол вернул относительную ясность мышления, хотя дурман в голове не рассеивался. Полина на всякий случай подержала голову двумя руками, словно та могла отвалиться. Пол холодный, за окном дождь — слышно, как капли барабанят по стеклу и подоконнику. Пододеяльник гладкий, а вот откинутый на вторую половину кровати плед шершавый и чуть колючий.
Она про себя собирала испытываемые ощущения, чтобы вернуть чувство реальности. В гостиной что-то упало, следом раздалось приглушенное чертыханье. Нет, там действительно кто-то есть, ей не кажется. В квартире кто-то чужой? И как он в нее попал? Ответ был таким очевидным, что Полина даже зажмурилась, словно перед ней сверкнула вспышка молнии. Бабушкины ключи! Вот что было не так, когда она запирала за Костей дверь. Связка не висела на крючке у двери, хотя еще утром она там была.
Кто-то, уходя из ее квартиры, прихватил их с собой, чтобы вернуться ночью. Зачем? И кто? Мысли расползались, как тараканы на коммунальной кухне при внезапно включенном свете. Пришлось даже пальцы загибать и шевелить губами, чтобы вспомнить, кто был у нее вчера. Старушка-соседка, ее полная тезка, утверждавшая, что она дружила с бабулей. Однако бабушка никогда не упоминала никакую Полину Григорьевну, и это было странно. Письмо, ради сообщения о котором она и приходила, Полина так и не нашла. А что, если целью старушки были как раз ключи? Но что ей тут понадобилось?
Затем приходил Вадик, двоюродный брат, сказавший, что оказался рядом совершенно случайно и зашел, потому что промок. Верить этому, или он приходил за ключами и теперь осторожно шарит в гостиной? Был еще третий визитер, назвавшийся Артемом Михайловичем Басицким, которому вдруг понадобилось о чем-то с ней поговорить. И четвертый — мамин неверный муж Костик, спугнувший Басицкого. Кто-то из них точно спер ключи.
От своих умственных упражнений Полина очень устала. Больше всего на свете ей хотелось снова завалиться на подушку и отключиться. Кто бы ни был сейчас в ее квартире, пусть делает что хочет, а ей нужно поспать. Скрип, звук удара и поминание всуе черта повторились. Нет, надо понять, что происходит. Усилием воли Полина стащила себя с кровати, сделала несколько неуверенных шагов по холодному полу, вытащила свое тело, ставшее чужим и непослушным, из комнаты в коридор, и, с трудом передвигая ноги, поплелась в гостиную, где горел свет.
Последнему обстоятельству она удивилась. Тот, кто орудовал сейчас в ее квартире, совершенно не боялся разбудить хозяйку? Смутная мысль опять шевельнулась в вязком мозгу, но сформулировать ее Полина так и не смогла — слишком хотела спать.
— Кто там? — позвала она, не очень осознавая, что делает. — Что вам надо?
Шум затих. Теряя последние силы, Полина преодолела остаток расстояния, отделяющего ее от гостиной, и встала на пороге, щурясь от бившего в глаза яркого света, сейчас совершенно невыносимого. Какая-то фигура метнулась к ней от резного дубового буфета, с размаху ударила по голове. Спасительный пол, на котором так хотелось свернуться калачиком и закрыть глаза, поднялся навстречу, свет померк, и Полина отключилась, не успев осознать, кто на нее напал.
В себя она пришла от дождя — его капли растекались по лицу, сползая за уши и оттуда на шею. Было мокро и немного холодно. Она что, оказалась на улице? Полина с трудом разлепила глаза, уставилась на склонившееся над ней лицо. Встревоженное. Мужское. Смутно знакомое.
— Полина, вы слышите меня? Очнитесь!
— Не надо меня трясти, — сухо сказала Полина и села, опираясь на подставленные руки Артема Михайловича Басицкого. Огляделась по сторонам. Она у себя дома, в квартире, доставшейся в наследство от бабушки. Дождь, если он еще шел, оставался за окном, а мокро было от воды, которую Артем Михайлович прыскал ей в лицо, чтобы привести в чувство. — Зачем вы меня ударили?
— Я? — неприятно поразился он. — С чего вы взяли? Я вас пальцем не трогал. Знаете ли, не в моих привычках бить женщину.
— А как вы тогда здесь очутились? Или в ваших привычках по ночам наведываться в чужие квартиры?
— Я возвращался домой и увидел, что у вас открыта дверь. Меня это встревожило, и я зашел, чтобы убедиться, все ли в порядке. Как оказалось, не зря.
— Который час? — перебила его Полина.
— Половина третьего ночи.
— И часто вы так поздно возвращаетесь домой?
— Нечасто, но бывает, — коротко ответил он.
— Не боитесь потревожить сон вашей бабушки?
— Бабушку из пушки не разбудишь, — усмехнулся Басицкий. — Она не очень хорошо слышит, а на ночь ставит слуховой аппарат на зарядку. Так что, нет, я не боюсь потревожить свою бабушку. Это все, что вас интересует?
— Нет, — покачала головой Полина и поморщилась, потому что от этого простого движения стены поехали в стороны и она была вынуждена снова вцепиться в руку державшего ее мужчины. — Больше интересует, кто влез в мою квартиру и ударил меня по голове.
— То есть вы его не видели? — уточнил он.
— Нет. Не успела.
— Попробуйте членораздельно объяснить, что тут случилось, — потребовал Басицкий.
— Я не знаю, — вздохнула Полина. — Проснулась оттого, что в квартире кто-то ходит, встала, чтобы посмотреть, пришла на шум, и меня ударили. Если это не вы, то понятия не имею, кто и что он хотел.
— Это не я, — быстро сказал Басицкий. — А вот что он хотел, мне более-менее ясно. Непонятно, почему этот кто-то пришел за тем, что ему надо, только сейчас.
Полина ничего не поняла.
— Раньше никто не мог сюда прийти, — сказала она. — После девятого дня, когда выяснилось, что бабушка завещала квартиру мне, а тетя Нина устроила скандал и подала в суд, квартира стояла на охране. Бабуля зачем-то заключила договор незадолго до своей смерти, вот я и решила, что надо этим воспользоваться. Сюда неделю назад заехала бригада, которую я наняла, чтобы привести в порядок хотя бы спальню, а до этого тут почти год никого не было.
— Понятно. Как все просто. — Басицкий вдруг рассмеялся. — Ваша бабушка, Полина, была совершенно изумительной женщиной. Логики действий и силы духа ей не занимать.
— А вы знали мою бабушку?
— Да. Довелось быть знакомым, — коротко ответил он. — Голова болит?
Полина прислушалась к своим ощущениям.
— Нет, — сказала она. — Не болит. Просто в ней какой-то туман.
— Немудрено, если вас ударили.
— Нет, он был и до этого, — подумав, сообщила она. — Я уснула, потому что у меня начали заплетаться ноги. Так захотелось спать, что я еле добралась до кровати. Сон был муторным, тяжелым, и когда я проснулась, то совершенно ничего не соображала.
Продолжение...

Присоединяйтесь — мы покажем вам много интересного
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Нет комментариев