Свернуть поиск
Дополнительная колонка
Правая колонка
"ОСЕНЬ ШОПЕНА"
44.
За окном вторые сутки лил дождь, навевавший на Полину уныние. Она вообще не любила осень, ассоциировавшуюся у нее с медленным угасанием природы, светового дня, солнечного света, тепла, наконец. Полина была теплолюбивым человеком, лучше всего она ощущала себя в жару и мечтала жить в жарком климате, обязательно у моря. При этом всю жизнь она провела в Санкт-Петербурге, в котором море, конечно, в какой-то степени присутствовало, а вот жара случалась раз в год по обещанию, как говорила бабушка.
Ее не стало почти год назад, и Полина очень скучала, остро и ежедневно ощущая потерю. Бабуля умерла 1 октября, в Международный день музыки, которая много для нее значила и, пожалуй, была неотъемлемой частью существования. При этом работа у нее не имела ни малейшего отношения к искусству. Всю свою жизнь бабуля проработала в питерском метрополитене на должности инженера-энергетика, обеспечивающего электроснабжение станций и тоннелей.
А вот свободное время она проводила в консерватории или филармонии, восторгаясь концертами классической музыки. И Полину к ним приучила, потому что брала внучку с собой с тех пор, как той исполнилось пять. Последние годы уже Полина покупала бабушке билеты на самые громкие концерты, а та ворчала, что внучка ее балует, но на самом деле радовалась, потому что на скромную пенсию нынче билеты на концерты и спектакли не очень-то себе позволишь.
От бабули Полине досталась трехкомнатная квартира на Васильевском острове, в которую она никак не могла переехать из комнаты в коммуналке, купленной в первый же год самостоятельной жизни. Мама тогда внезапно вышла замуж, и Полине вдруг не стало места в панельке, в которой она выросла. Отводя глаза, мама нервно объясняла, что дочь должна понять и не мелькать перед глазами ее молодого мужа. Муж был на двенадцать лет младше мамы и на те же двенадцать лет старше Полины, и мама что-то бормотала про разительный контраст, подчеркивающий эту вопиющую разницу.
Полина желала маме счастья, в которое не верила, поэтому съехала без разговоров. Бабушка пустила ее пожить, но ненадолго, на месяц, за который Полине надлежало решить проблему с жильем. Всю свою жизнь бабуля ценила самостоятельность, и хотя внуки в детстве оставались у нее ночевать, бывало это нечасто.
Когда Полина внезапно осталась без дома, бабушке исполнилось семьдесят пять лет, но робкое предложение внучки жить вместе она отвергла с негодованием.
— Я вовсе не собираюсь заедать твою молодую жизнь, — с возмущением фыркнула бабуля. — Старики должны жить одни, не навязывая никому свои болячки, философию и привычки. Утром клистир, вечером кефир, это так скучно. А ты молодая, у тебя жизнь должна бить ключом. И тебе нужен свой угол, куда можно привести мужчину. Ко мне постесняешься, что я, тебя не знаю?
Никакого мужчины, которого можно куда-нибудь привести, у Полины не было и в помине, о чем она бабушке и сказала, но та лишь снова громко фыркнула. Сначала Полина хотела снять себе какое-нибудь жилье, понимая, что огромную ипотеку просто не потянет, но снова вмешалась бабушка, отрезавшая, что платить стоит лишь за свое, а не за чужое.
Так и появилась комната в коммуналке, расположенной на соседней линии Васильевского острова, так что проведывать бабулю Полина забегала почти каждый день. К тому моменту, как той исполнилось восемьдесят, это стало актуально, но бабуля по-прежнему яростно возражала, чтобы внучка переехала к ней насовсем, хотя та была готова.
За эти пять лет в жизни Полины ничего не изменилось, не считая карьерного роста. Она по-прежнему жила одна и мужчин в свою уютную комнатку не водила. Не складывалось у нее с мужчинами, что ты будешь делать. А у бабушки она с удовольствием проводила долгие вечера, потом что ей всегда было с ней интересно.
О том, чтобы съехаться, бабуля и слышать не хотела, впрочем, как и вся остальная родня. Мама считала, что бабушка обладает несносным характером и, перебравшись к ней, Полина окончательно потеряет шансы на достойное замужество. А тетя Нина, старшая мамина сестра, была уверена, что все разговоры о возможном переезде связаны с попытками завладеть дорогой квартирой.
— Въедешь и потом не выставишь тебя, — с присущей ей прямотой говорила она.
Когда бабушки не стало, выяснилось, что по завещанию квартира достается именно Полине. Мама если и расстроилась, то виду не показала, а вот тетя Нина бушевала долго и даже судилась, пытаясь оспорить завещание. Пока длились суды, Полина не могла въехать в бабушкину квартиру, продолжая жить в своей коммуналке. Даже после того, как все суды закончились в ее пользу и квартира была оформлена в собственность, она все равно не могла себя заставить переступить порог в качестве полноправной хозяйки.
Квартира на Васильевском стояла надежно запертая. За пару дней до смерти бабуля зачем-то установила сигнализацию и заключила договор с охранной фирмой, который теперь оказался кстати. После девятого дня Полина там даже не появлялась — не могла. Переехала лишь пару дней назад, за неделю до годовщины бабушкиной смерти, да и то только потому, что мама настойчиво просила принять уже хоть какое-то решение.
— Огромная трешка стоит пустой, при этом ты ютишься в крошечной комнате, а мы с Костей — в облезлой панельной двушке. Если уж тебе так повезло, что у тебя появились хоромы на Ваське, не веди себя как собака на сене.
— Что ты имеешь в виду? — не поняла Полина, когда мама завела этот разговор в первый раз.
Та объяснила, что имеет в виду. Она считала справедливым, чтобы дочь переехала в бабкину квартиру, а свою коммунальную комнату продала, и мама с Костей смогли бы поменять двушку на квартиру поновее. Определенная логика в этом была, конечно, но Полина, как юрист, видела в подобном решении серьезные риски.
— Мама, коммуналка оформлена на меня, и половина твоей двушки тоже принадлежит мне.
— И что? Ты держишься за недвижимость даже после того, как единолично захапала бабушкино наследство? Так-то я ее дочь, и было бы справедливо, если бы ты компенсировала мои потери.
Отдать маме оформленную на себя недвижимость Полина была, в принципе, согласна, одной квартиры ей вполне достаточно. Только новое жилье мама с Костей купили бы в браке, значит, оно считалось бы совместно нажитым имуществом, подлежащим разделу при разводе. Отказываться от своей доли в пользу Кости Полина не хотела, о чем и сказала.
После долгих слез и скандалов было принято решение, на которое мама скрепя сердце согласилась. Они продавали старую квартиру и коммуналку, покупали новое жилье, но оформляли его на Полину, а уже потом на маму, но через дарственную, чтобы Косте при возможном разводе ничего не светило.
— Вы мне не доверяете? — патетически заламывал руки тот.
Полина прямо сказала, что да, не доверяет, и мама промолчала. Видимо, она тоже не верила Константину до конца и в глубине души понимала, что дочь предлагает разумный выход.
— Она и у тебя все оттяпает, — зловеще сказала тетя Нина, когда договоры купли-продажи были подписаны. — Ни стыда ни совести у девки. Все под себя гребет. Старость встретишь на помойке, Надя. Попомни мои слова.
Настал день, когда комнату в коммуналке нужно было передавать покупателям, и Полина перебралась наконец в бабулины хоромы. Перед переездом она собралась с духом и привела в порядок хотя бы спальню, переоборудовав ее под себя. Сколько Полина помнила бабушку, та спала на узкой девяностосантиметровой кровати. На ней и умерла, поэтому кровать была вынесена на свалку, а вместо нее Полина купила себе широкую полутораметровую, с отличным ортопедическим матрасом.
Следом за кроватью отправился и огромный старинный платяной шкаф вместе с ворохом одежды: его забрали одни соседи, а одежду другие. Еще Полина переклеила обои, привела в порядок паркет и отреставрировала окно — пока одно, потому что стоило это недешево. Новый шкаф, прикроватная тумбочка и туалетный столик сделали обновленную спальню светлее и даже просторнее.
В первую ночь Полина почти не спала, прислушиваясь к шорохам старого дома и бесконечному осеннему дождю за стеклом. Ей все казалось, что в коридоре скрипит старый паркет, на кухне капает вода из крана, а за заколоченной дверью на черную лестницу вздыхает кто-то невидимый, а оттого особенно страшный.
Никогда раньше не боялась она оставаться в бабушкиной квартире на ночлег. Хотя, может быть, все дело в том, что здесь больше нет самой бабули, хранительницы квартиры и ее тайн. Полина тут же выругала себя за слишком разыгравшееся воображение. Каких еще тайн? Нет их и не было никогда. Трудно себе представить более рационального и открытого человека, чем ее бабушка.
Уснула она только под утро, а проснувшись и услышав все тот же унылый осенний дождь за окном, решила продолжить разборку бабулиных вещей. Все ее собственные пожитки, за исключением уже развешанной в шкафу одежды, грузчики свалили в коридоре упакованные в несколько больших коробок. Для того чтобы перестать о них запинаться, следовало распаковать коробки, а значит, найти постоянное место для каждой вещи.
Критическим взором осмотрев старинную гостиную, Полина решила оставить ее напоследок. Эту комнату она не отремонтирует, а отреставрирует, потому что та, несомненно, представляет исторический интерес. И кабинет тоже. Там стоит резная дубовая мебель, купленная еще при жизни деда. В кабинете прекрасно готовиться к предстоящим делам и спорам в суде. Только надо разобрать бумаги, расставить свои книги, добавив их к неплохой библиотеке, постирать шторы и протереть все поверхности. Да и окно с паркетом тоже следует записать в графу расходов.
Ванная комната, кухня и коридор требовали масштабного ремонта, так что их Полина намеревалась отложить на следующий год. Если бы она не отдала маме деньги за проданную комнату в коммуналке, то вполне могла бы уложиться с ремонтом до Нового года, но о сделанном выборе Полина не жалела. Бог, как известно, велел делиться.
Бабушка завещала ей квартиру со всем содержимым, так было написано в завещании, и поступать с хранящимися здесь предметами она могла, не согласовывая свои действия ни с кем из родственников. Обиженных родственников, прямо скажем. Однако виноватой Полина себя не чувствовала.
Во-первых, на все была бабулина воля, а во-вторых, последние пять лет никто из родни ей не помогал. Мама купалась в новой семейной жизни, а тетя Нина с бабушкой и вовсе никогда не ладила. Ну и ладно. Можно ни у кого ничего не спрашивать.
Продолжение...

Присоединяйтесь — мы покажем вам много интересного
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Нет комментариев