Мои хорошие знакомые однажды провели эксперимент. Они договорились в течение дня следить за собой и не произносить местоимение "я". Не "якать", то есть вместо "я знаю" нужно было просто говорить "знаю" или "мне это знакомо". Нужно было сломать привычную речевую стилистику и постоянно следить за собой, не выпуская из-за зубов последнюю букву русского алфавита.
К исходу дня все согласились с тем, что это очень тяжело, и что все участники эксперимента многократно нарушили запрет, невольно и по инерции то и дело "якая".
Нужно признать в себе падшее и эгоистичное существо, которое пытается поставить себя в центр Вселенной, и оттого постоянно "якает", словно оно самое главное в мире. Я, мне, меня, со мной, у меня, моё. "Моё" – в особенности. Любимая лексика, костяк речевой активности, сладкая музыка смертного человечества.
А теперь – внимание! Что называется, оцените разницу!
Очевидец евангельских событий, да не рядовой, а любимый Господом, Иоанн Богослов, постоянно говорит о себе в третьем лице.
"Тот ученик, которого любил Иисус" (Ин. 20:2).
"Тот ученик бежал скорее Петра". (Ин.20:4)
"Тогда вошел и другой ученик, прежде пришедший ко гробу и увидел, и уверовал" (Ин. 20:8)
"Сей ученик и свидетельствует о сем, и написал сие; и знаем, что истинно свидетельство его" (Ин. 21:24).
То есть зритель неизреченных откровений обыкновенно говорит о себе, словно глядя на себя со стороны. Это не исключает обычной речи, и в Апокалипсисе он прямо говорит: "Я, Иоанн, брат ваш, и соучастник в скорби, и в царствовании, и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос" (Откр. 1:9)
Однако, что касается страданий Спасителя и событий, связанных с Воскресением, то там Иоанн находится в некоем изумлении и отказывается говорить о себе привычным языком.
Апостол Павел сильно отличается от Иоанна и по условиям призвания на служение и по характеру проповеди. Однако и Павел умеет говорить о себе в третьем лице. Смиряя коринфян, по необходимости говоря о видениях и откровениях, Павел говорит о себе тоже, словно о ком-то другом. "Знаю человека во Христе, который тому назад четырнадцать лет… был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которые человеку нельзя пересказать" (2 Кор. 12:2-4)
Без сомнения, этот человек – сам апостол Павел. Тем не менее, он не говорит я был в раю. Я видел ангелов. Я знаю то, чего никто не знает, а говорит: "Таким человеком могу хвалиться; собою же не похвалюсь, разве только немощами моими" (2 Кор. 12:5)
Ух, мы бы всласть "поЯкали", если бы были на его месте. Но, видно, оттого нам и не дается ничто сверхъестественное, что нет в душах наших достаточной степени отстраненности от себя самих, которая называется простотой и скромностью. Нет простоты, значит, нет глубины. А нет глубины, значит все, что не нальешь в душу, тут же её переполняет и наружу льется. Льется через болтовню, через похвальбу или осуждение.
"Якаем", потому что на себе зациклены, потому, что не имеем подлинного благодатного опыта. А самого опыта не имеем, потому что на себе зациклены. "Я знаю" - ну как такому тайны доверять?
Какой же вывод сделаем? Видимо, тот, что весь шум мира поднимается людьми, ничего толком не видевшими и ничего не понявшими. И предметы мирского шума так же пусты, как сами распространители шума. И если мы сами шумим, то это верный и неутешительный диагноз.
Протоиерей Андрей Ткачёв
Нет комментариев