Истории из жизни

Поездка за "Окой"
Год точно не помню, но, скорее всего, это была самая поздняя осень 1996-го или уже начало 1997-го. Тогда меня позвал к себе редактор нашего отдела социально-экономических проблем "Комсомолки", мой однокашник по журфаку УрГУ и приятель Женя Анисимов.
"Смотри, - показал он мне вырезку из какой-то газеты, - КамАЗ объявил конкурс на самую лучшую заметку о том, как они выпускают машины для народа. Победителю обещают "Оку" собственного производства. Давай поучаствуешь".
"На хрена мне "Ока"? У меня и прав-то нет...". - "Ну продашь её потом. Или в отделе кому-нибудь подарим. Вон девчонки мечтают хоть о какой-нибудь машинёшке"...
Так я и вступил в это острейшее соревнование за право обладать легковым автомобилем особо малого класса, 3-хдверным хэтчбэком мощностью 35 лошадок.
Столица камского автогиганта город-красавец Набережные Челны, куда прилетел поздним вечером на зачуханном Як-40 местного авиапредприятия, встретила меня редкими огоньками в унылых кварталах панельных девятиэтажек и двухметровыми сугробами на улицах, которые, по всей видимости, решили не убирать до весны. А зачем, само растает...
Девушка в годах, несущая вахту на стойке в единственном в то время в полумилллионном городе отеле "Татарстан" - стандартном грязно-серого цвета 12-этажном плюс "граунд фло" параллелепипеде , поставленном на попа, - равнодушно глянув на мою запись в анкете гостя в графе "Цель приезда" - "командировка", спросила: "Какой номер хотите? На каком этаже?". Тут я понял, что аншлага в этой беззвездочной на тот момент гостинице не наблюдается, и решил шикануть: "Давайте полулюкс!".
Дежурная по этажу, татарка тоже неопределенного возраста - в зависимости от освещения ей можно было дать и 35, и 60, - в красной кофте домашней вязки и косметике из контейнера с городского рынка-толкучки, наоборот, проявила ко мне искренний интерес, проводив лично до номера, маленькой полуторки, и пообещала буквально через пять минут принести чаю.
Когда через пять минут в дверь постучали, я осознал: несмотря на отсутствие аншлага и низкую заполнямость номерного фонда, сервис в этом отеле пребывает на уровне не ниже, чем в "Хилтоне" или "Мариотте". Вот это скорость реагирования на запросы клиентов!
Однако за дверью стояла не дежурная по этажу с чаем и подносом с чак-чаком, джиганатхом или баурсаком. Нет, там была представлена сладость, куда более яркая, сочная и аппетитная. Луноликая красавица 54-го размера в джинсовой мини-юбке и малиновых лосинах, в белоснежной прозрачной блузке, под которой колыхались обширные холмы Приволжской возвышенности, махнула накладными ресницами, осыпав пол крупными каплями иссиня-черной туши, и произнесла из-под покрашенных в морковный цвет губ: "Девушку не хотите?".
"Какую девушку?" - немного удивился я, ожидаючи чаю.
"Ну меня", - в свою очередь удивилась пожилая девушка.
"Нет", - почему-то сказал я, сильно обидев незванную гостью, которая, как сказано в поговорке, хуже татарина (или татарки?), что в данной ситуации совершенно запутывало смысл этой народной истины. И закрыл дверь.
Но великолепный сервис отеля не был бы таковым, если б прервал свою мелодию на незаконченной ноте национальной татарской пентатоники. Поэтому я ничуть не удивился, когда еще через пять минут мне снова постучали. Теперь с визитом, но опять без чая, была дежурная по этажу. Она выглядела очень разочарованной:
"А что, вам Венера не понравилась? Почему? У нас все мужчины довольны, очень ее хвалят, - дежурная откровенно не понимала, что означает мое молчание. - Извините, но больше у меня никого нет, а с другого этажа я не могу позвать - у нас тут строго всё закреплено по этажам. Хотя... Есть горничная. Могу ее привести. Позвать? Но у нее зубы болят...".
Мне становилось всё интересней и интересней. И я, заинтригованный, наконец ответил заботливой работнице гостиничного сервиса: "Ну зовите вашу горничную...".
Еще через пять минут - такое впечатление, что в отеле все события были прописаны строго по таймеру, который звонком оповещал их участников, - дежурная завела в номер зрелую татарскую женщину в синем рабочем халате, поощрительно улыбаясь, похлопывая ей по плечу и показывая ладошкой на меня. Дескать, давай, Роза! Алга, комсомолдыр! Роза что-то мычала в ответ, поскольку нормально говорить не могла - щеку потенциальной жрице любви разнесло так, что, похоже, язык внутри не ворочался.
"Да вы что, с ума тут сошли? - уже не выдержал я. - Совсем, что ли, охренели? Ей же к врачу срочно надо!".
Обе маркитантки любви огорчились. Подумаешь, флюс. Возможность заработать по-легкому, чисто на пустячной услуге, на их глазах таяла, как мед на чак-чаке. Какой-то уж больно привередливый постоялец попался. Профессиональная Венера ему не нравится, любительница Роза - тоже, и даже от дочери Розы, этого юного цветочка, который, надувая пузыри из жвачки, топтался в коридоре, ожидаючи маму, которая сейчас немного полежит, чуток подвигается и изобразит невиданную страсть, тоже отказывается. Ну что ж это такое в самом деле?!
Напряженность взаимного непонимания росла. Действительно! Как объяснить этому странному москвичу, что на КамАЗе конвейер то и дело останавливают, зарплату мужьям постоянно задерживают, другой работы в городе нет, а еще после пожара, который случился несколько лет назад на "движках" (так в городе называли завод двигателей), многих сократили. И как жить? Как втолкать этому представителю второй древнейшей, что первая древнейшая стала вовсе не зазорным, а вполне нормальным родом деятельности?
Уж даже и не знаю, чем бы закончился этот конфликт интересов, если б в конце коридора не появился улыбающийся Боб Вишневский, тогдашний собкор "Комсомолки" в Татарстане, который, прознав, что корреспондент центрального аппарата газеты прибывает на территорию его обслуживания, по давней традиции бросил все дела и поспешил на помощь коллеге. Годом раньше он прославился, когда единственный из российских журналистов побывал у наших летчиков, которых захватили талибы в Афгане. А теперь трясся пять часов в автобусе, но успел вовремя.
В сумке Боба булькало и хрустело, и вскоре домашние и магазинные гостинцы, перекочевав на журнальный столик, прогнали из номера тяжелый дух богини продажной любви Венеры, заменив его на устойчивый аромат богинь виноделия и веселья Деметры и Талии.
Дежурную по этажу, горничную и ее дочку мы тоже пригласили к столу, заказав на радость персонала шампанское из, как уверен, личных запасов дежурной. Ну хотя б накормили-напоили... Горничная с флюсом немного оживилась, прополоскав рот перед проглатыванием еды внутрь лечебным 40-градусным эликсиром. В общем, никаких глупостей, а только разговоры о тяготах и радостях жизни в большом промышленном городе образца второй половины 90-х и периода полураспада экономики...
Понятно, что наш с Бобом праздник братания и общения продолжился и в последующие два дня, тем более, что после его звонков мой номер в отеле сочли обязательным посетить многочисленные делегации местных бывших комсомольских функционеров, активистов и иных общественных деятелей, занятых теперь извилистым предпринимательским процессом перепродаж и посреднических услуг. Они приносили с собой различные пития и яства, которые немедленно употреблялись на месте и частично раздавались персоналу отеля.
"Послушай, Боб, - наконец, решил урезонить я коллегу. - А на конвейер КамАЗа мы с тобой пойдем?".
"А зачем? - удивился тот. - Что ты там не видел? Все цифры, данные, факты и фамилии я тебе потом пришлю. Напишешь ты и так свою заметку. Ты ж профессионал. Продолжаем!".
И мы продолжили...
В Москву я возвращался поездом, который шел каким-то долгим кружным путем через Ульяновск, Мордовию и Рязань. Почти двое суток. Останавливаясь у каждого столба. Так я сам решил. Чтобы прийти в себя после очень сложной набережно-челнинской командировки и осознать суть явлений и событий.
Все данные Боб Вишневский мне действительно прислал. И материал за двумя подписями я написал. Про будни автогиганта, который в трудных условиях продолжает выпуск грузовых и легковых автомобилей. Про трудовые подвиги людей на конвейере. Про замечательных специалистов и целые рабочие династии.
Хороший получился материал. И мы его даже напечатали. Только зря. На КамАЗе в очередной раз поменялось начальство, автогигант помчался в другую сторону, что в 90-е случалось со скоростью седельного тягача, летящего без тормозов с горки. Про газетный конкурс на предприятии сразу забыли и обещанную участникам "Оку" зажали. Да и ладно - не очень-то и хотелось.
Зато в сердце моем навсегда остались Набережные Челны - как город особого гостиничного сервиса и радушных татарских женщин в красивом макияже, уехавших в прошлое с маленьким табуном из 35 лошадок...
НА ФОТО: наш отдел социально- экономических проблем "Комсомолки" в конце 90-х - редактор Женя Анисимов крайний слева, я рядом; бывшие собкоры "Комсомолки": Боб Вишневский (третий слева) за многие годы практически не изменился; гостиница "Татарстан" в Набережных Челнах; типичные Набережные Челны; а ведь эта малышка-"Ока" могла прямо с конвейера заехать к подъезду "Комсомолки" на улице Правды, 24.
Кстати, другие мои странствия, опыты, иссследования, эксперименты и прочие познания жизни вошли в книгу «Гонки на мотоциклах и лафетах» (обложка на фото). Присоединяйтесь и заказывайте остатки тиража. Пока они не уехали к более резвым и нескаредным читателям.
(О том, как можно заказать книгу "Гонки на мотоциклах и лафетах", читайте в первом комментарии).