Популярность Алексея Петровича Ермолова.

Наверное, на каждой второй почтовой станции висела гравюра, изображавшая боевого генерала с гривой волос, на фоне гор.
Чтобы представить хоть немного, какой популярностью пользовался Ермолов, приведу несколько писем и свидетельств современников о нем и к нему:
Ваше Высокопревосходительство! Когда вы получите письмо сiе, то меня уже не будетъ въ числѣ живыхъ…
Я не суевѣръ и не малодушный; но если бы я умеръ не принеся искреннѣйшей моей благодарности вамъ Генералъ, то был бы нечувствительнѣйшiй человѣкъ.
Да благославитъ Всевышнiй ваше Командованiе и вашу жизнь! Это послѣдняя моя молитва къ Богу. Покорнѣйшiй слуга (генерал) Nиколай Грековъ Февраль 1 Дня 1822 года Кр Грозная.
Я никогда невоображалъ, что къ закату моего существованiя судьба уготовила для меня столько удовольствiя какъ на дѣлѣ оказалось; ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОРЪ за пятидесятилѣтное мое служенiе въ честь 50-лѣтняго юбилея моего ВСЕМИЛОСТИВѢЙ-ШЕ изволилъ наградить меня грѣшнаго; Главный мой начальникъ по Военно медицинской части Господинъ Тайный Совѣтникъ Лейбмедикъ Енохинъ дѣлаетъ мнѣ честь и посылаетъ мнѣ похвальныя письма, какъ отъ себя такъ и отъ Общества Снктъ Петербургскихъ Врачей съ приложенiемъ диплома на званiе почетнаго Его члена; и въ совершенiи счастiя получилъ отъ Вашего Высокопревосходительства драгоцѣнную записку, которая породила во мнѣ живое наслажденiе и общую радость въ моемъ семействѣ и за которую приношу искренную мою благодарность записку Вашу отъ минувшаго Февраля, ровно какъ похвальную запись которою Вы меня удостоили при оставленiи поминающаго Васъ Края, я завещаю своимъ потомкамъ въ видѣ религiознаго документа въ память того что предокъ ихъ былъ не безполезное звено общества въ чемъ свидѣтельсвуетъ продолжительное уваженiе однаго изъ знамѣнитѣйшихъ Сыновъ Россiи нашего вѣка. – Главный военный врач на Кавказе Прибыль (немец).
Сын Дениса Давыдова, поэта-партизана, двоюродного брата Ермолова с ревностью писал: …не понимаю какимъ образомъ отецъ мой съ его открытымъ прямымъ и откровеннымъ характеромъ могъ такъ страстно поклоняться и боготворить человѣка (Ермолова) съ огромнымъ умомъ и дарованiями; но скрытнаго, холоднаго, коварнаго и стойкаго Дипломата и Царедворца. У отца моего къ нему было болѣе чемъ сердечное влеченiе, своего рода недугъ и страсть. Это былъ его кумиръ въ которомъ онъ не признавалъ и не допускалъ какихъ либо недостатковъ…
В повести «Аммалат-Бек» Бестужев нарисовал, как Ермолов одним ударом сабли отсекает голову буйволу: «Алексей Петрович, как ни был уверен в своей силе, но, подобно Улиссу в «Одиссее», намазывающему елеем лук свой, который никто не мог натянуть, сперва попытал лезвие, раза три махнул саблей в воздухе и потом уже приступил к делу. Закладчики не успели ударить по рукам, как голова буйвола вонзилась рогами в землю. Удар был так быстр и верен, что туловище несколько минут стояло на ногах и потом тихо, тихо рухнуло. Крик изумления вырвался у всех».
Онъ старъ, онъ сѣдъ, …. Но какъ прекрасенъ!
Какимъ огнемъ глаза горятъ!
Какъ проницателенъ и ясенъ,
Какъ смѣлъ его орлиный взглядъ!
Какъ разговоръ его блистаетъ
Любезностью, умомъ живымъ,
Какъ онъ довѣрiе внушаетъ
Привѣтомъ ласковымъ своимъ!
Какъ Провидѣнье надѣлило
Его и сердцемъ и душой!..
1838г. Графиня Евдокия Ростопчина.
Кстати о немъ (Ермолове), — что это за славный человѣкъ.! — писал А.С. Грибоедов. - Мало того, что уменъ, нынчѣ все умны, но совершенно по-русски, на все годенъ, не на одни великiе дела, не на одни мелочи, заметь это. Притомъ тьма красноречiя, а не нынѣшнее отрывчатое, несвязное, наполеоновское риторство; его слова хоть сейчас положить на бумагу…
…предпочитаю называть просто Ваше имя и отчество, до того, впрочемъ, знакомое всемъ и значительное, что безъ прибавленiя даже Вашей фамилiи, всякой понимаетъ о комъ говорятъ, и что подразумеваютъ. Это никто ни дать, ни отнять не можетъ. Не знаю у насъ никого изъ живыхъ, кто разделялъ бы съ Вами это преимущество. П.Х. Граббе.
«Приказы Алексѣя Петровича, — писал декабрист А. Н. Муравьев из Петербурга, — такъ красноречивы, что ихъ здесь читаютъ во многихъ домахъ как рѣчи Демосфена или Цицерона. Иные ихъ переписываютъ…».
Въ Лагерѣ при рѣкѣ Сунжѣ Августа 22 дня 1818 года № 26
Дошло до свѣденiя моего, что Iюля на 15 число въ ночи хишническая изъ Ахалцыскаго Пашалыска партiя осмелилась изъ самаго лагеря Донскаго Маiора Балабина полка отогнать девять Лошадей. Произшествiе сiе утверждаетъ здѣланныя мною замѣчанiя насчетъ оплошной и чести войску неприносящей службы Донскихъ Казаковъ въ Грузiи. … не узнаю я Казаковъ и у самыхъ хишниковъ извѣстныхъ трусостiю, въ пали они въ неуваженiе и терпятъ отъ нихъ поносныя поруганiя. Небыло еще примера, чтобы когда либо хишники здѣлали на лагерь нападенiе, сколько бы ни мало людей въ нихъ находилось. Невсегда можно преслѣдовать хишниковъ съ малымъ числомъ людей; но довольно нѣсколькимъ человѣкамъ, показать намѣренiя защищаться, чтобы не смели они сдѣлать нападенiе.
Господина Маiора Балабина, я потому не удостаиваю наказанiя, что уже нетъ большаго, какъ быть пренебрежену хишниками, и мнѣ остается только остеречь его, чтобы самаго когда нибудь не утащили.
Въ Тифлисѣ Iюля 22 дня 1820 года №3.
Еще наказуя противныхъ надлежало намъ, храбрые воины, вознести знамена наши на вершины Кавказа и войти съ побѣдою въ Ханство Казыкумыкское. Сильный Мужествомъ Вашимъ далъ я Вамъ сiе приказанiе и Вы непрiятеля въ числѣ превосходнаго, въ мѣстахъ и окопахъ твердыхъ упорно защищавшагося, ужаснымъ пораженiемъ наказали. Бѣжитъ каварный Сурхай Ханъ и Владѣнiе его вступило въ подданство Великому нашему ГОСУДАРЮ. Нѣтъ противящихся намъ Народовъ въ Дагестанѣ.
О дѣлахъ Вашихъ храбрые воины донесу ИМПЕРАТОРУ, знаетъ онъ и труды воиновъ и опасности раздѣлялъ съ ними.
А. С. Пушкин писал ему: «Подвиги Ваши — достояние Отечества, и Ваша слава принадлежит России».