Удивительное, граждане, явление наблюдается в нашем жилищном фонде, когда на площадку въезжают новые жильцы с повышенным чувством собственной правоты.
Пару лет назад заселилась в квартиру напротив одна такая интеллигентная единица с семейством. С виду — культурные люди, мебель заносили аккуратно, ножки у шкафов войлоком подбивали, чтобы, не дай бог, паркет не поцарапать. Мы, старожилы подъезда, поначалу даже порадовались: вот, думаем, прибыло спокойное население, будет у нас на лестничной клетке полная тишина и взаимное уважение.
Однако не прошло и двух недель, как обнаружилось, что у новых жильцов имеется редкий талант находить виноватых в радиусе трёх этажей. То чей-нибудь велосипед стоит на площадке не под тем углом и оскорбляет их эстетическое зрение. То детская коляска внизу мешает свободному проходу граждан. А уж когда у них на кухне завелись мелкие летние мошки, следствие было проведено в рекордно короткие сроки. Соседка вышла на площадку, прищурилась на мой деревянный ящик с картошкой, который скромно стоял в углу за дверью вот уже двенадцать лет никому не мешая, и авторитетно заявила, что вся летучая фауна в её квартире происходит исключительно от моих корнеплодов. Спорить я тогда не стала — себе дороже, — просто задвинула ящик на два сантиметра глубже к стенке.
Но главная особенность этой соседки заключалась в её поразительной способности отравлять окружающую атмосферу в самом буквальном смысле. Курила она на лестничной клетке с таким ожесточением и регулярностью, будто выполняла государственный план по дымовой завесе. Выйдешь утром из квартиры — хоть топор вешай. Ни один мужчина в нашем доме за все годы существования подъезда не производил столько никотинового тумана, сколько эта хрупкая с виду гражданка. На вежливые замечания она отвечала с гордым достоинством, дескать, имею право на личный досуг в местах общего пользования.
И вот на днях случилось в моём хозяйстве стихийное бедствие местного масштаба. Захожу я днём в ванную комнату и вижу: по побелке над трубами ползёт тёмное, сырое пятно, и с потолка методично, секунда в секунду, капает вода. Сверху у нас только крыша, жилых помещений нет. Стало быть, прохудилась кровля или ливнёвку забило.
Я, как человек организованный, панику поднимать не стала, а немедленно направилась в наше жилищно-эксплуатационное управление и для верности продублировала сигнал в аварийную службу. Надо отдать должное коммунальному аппарату: сработали оперативно. Буквально через час в мою дверь позвонила целая делегация из трёх солидных мужчин в спецовках, с фонарями, гаечными ключами и папкой для составления официальной документации.
Полазали они под моей ванной, посветили в трубы, потом открыли люк на чердак, поднялись туда всей группой, основательно там потопали, погромыхали железом, выяснили точную причину протечки, составили подробный акт с подписями, оставили мне номер дежурного телефона на случай непредвиденных обстоятельств и ровно в три часа дня так же дружно и чинно удалились восвояси.
Я вздохнула с облегчением, вытерла насухо пол, проверила потолок — капать перестало — и к вечеру отправилась на свою обычную тренировку. Вернулась домой около девяти вечера уставшая, распаренная, с единственной мирной мечтой: набрать горячую ванну с пеной и отдохнуть душой и телом.
Только я пустила воду и приготовилась погрузиться в покой, как в прихожей резко, с требовательной трелью зазвенел звонок. Накинула я халат, иду открывать. На пороге стоит соседка из квартиры напротив. Лицо строгое, бровь приподнята, в руке дымится неизменная сигарета, от которой по всей площадке уже стелется свежая сизая волна.
— Простите, — говорит она таким голосом, каким обычно вызывают на ковёр в народном контроле, — это к вам сегодня днём сантехники приходили?
— Ну, приходили, — отвечаю я спокойно. — А в чём, собственно, дело?
— А дело в том, — заявляет она с явными нотками прокурорской претензии, — что у нас сейчас в ванной с вытяжки закапало! Вот прямо только что началось!
Я стою на пороге, гляжу на неё и чувствую, как во мне поднимается тихое восхищение перед силой человеческой логики. Наши квартиры расположены строго в противоположных концах лестничной клетки, между нами, шахта лифта и две несущие стены. Работники жилищного управления ходили по чердаку исключительно над моей ванной и закончили свой визит ровно в три часа дня, а закапало у неё в девять вечера. Где тут, спрашивается, причинно-следственная связь?
Вообще-то я как человек, давно живущий в этом доме и знающий все капризы местной вентиляции, прекрасно понимала, отчего у неё в девять вечера с вытяжки потекла вода: в шахте при перепаде вечерней температуры скапливается конденсат, особенно если кто-то часами держит включённым кипяток или сушит бельё в ванной. Объяснить это можно было в две минуты.
Но, положа руку на сердце, я дамочка от природы вредная. И когда я вижу перед собой вот такую чистую, незамутнённую овечью тупость, умноженную на желание во всём обвинить соседа, во мне начисто пропадает педагогический талант. Да ещё этот её табачный дух, от которого у меня уже першило в горле, окончательно перевесил чашу моего терпения.
— Во-первых, — рявкнула я без всяких дипломатических предисловий, — это были не сантехники, а кровельная комиссия из жилищного управления. А во-вторых, каким таким мистическим образом они могли повлиять на ваше капанье в девять вечера, если ходили по чердаку в три часа дня и строго над моей квартирой? У них что, сапоги с дистанционным управлением?
И, не дожидаясь её ответного выступления, я самым невежливым образом закрыла дверь перед её носом и щёлкнула замком.
Вернулась я в ванную, легла в тёплую воду, прислушалась к тишине и вдруг не выдержала — рассмеялась вслух. До того эта ситуация показалась мне готовой эстрадной миниатюрой, хоть прямо сейчас со сцены читай. И пришла мне в голову одна замечательная мысль: вот завтра вечером ко мне на ночь приедет мой мужчина, мы будем тихо сидеть у меня за закрытой дверью, а послезавтра у соседки напротив, не дай бог, случится задержка — неужели она тоже явится ко мне на порог с актом и претензиями?
Комментарии 1