Долголетие. Забытые рецепты.

Мариночка...

Так её называют дети. Может, потому, что уколов она не делает, а чаще всего просто разговаривает. Улыбаясь, спрашивает о том, о сем, рисунки хвалит. Мол, вырастешь, твои картины в Лувре висеть будут... Ага, будут - всем понятно, что утешает, успокаивает. Ведь нас, детей в "раковом" отделении, врачи, среди прочего, должны надеждой обеспечивать. Как говорят, "на позитив настраивать"...
А какой здесь позитив? Не дураки уже большинство, знаем, - усатой санитаркой теткой Ольгой научены.
- Вона, - говорит, когда полы под кроватями моет, - слышите молоточки стучат? Энто вам гробики сколачивают...
Вот и весь позитив. Да мы и без неё понимаем - каков конец будет. Но Мариночка все равно рассказывает о нашем будущем, фантазирует. Бывает, сядет на кровать и давай придумывать.
- У тебя, Славик, - это она мне, - семья большая будет. Трое, нет, четверо детей и жена красавица...
- Пусть, - говорю, - она врачом работает, ладно?
- Хорошо, пусть работает. Так вот, а ты известным следователем станешь, - это Мариночка мою страсть к книжным детективам в реальность трансформирует. - Будешь трубку курить и все девчонки в тебя влюблены будут.
- Да кому я нужен-то, лысый, - и рукой на свой голый, как коленка, череп показываю.
- Это ерунда, Славик, волосы - не главное. Гораздо важнее что в душе у тебя...
Верно, душа важнее...
Мне 11 лет. В больнице год уже живу. Волосы не сразу выпали. Хотя, если честно, каким я с прической был - не помню совсем. Мама все реже приходить стала. Может, и хорошо, что так. А то придёт, сядет на табурет рядом и плачет. Аж самому тошно становится. И перегаром от неё пахнет. Тётка Ольга говорит, что сдалась, мол, мать, заживо отнесла меня, вот и пьёт. Поминает.
А отец уже месяца три не навещал. Мамка сказала, что в командировку уехал, не вернётся никак...

Вероника терпеть не могла Надежду.

Она её не просто не любила, она её ненавидела.
-Кольцова, почему твоя мать не была на собрании, - спрашивает учитель.
-Она мне не мать, - с вызовом отвечает Вероника.
-Мне плевать на ваши семейные склоки, я сказала, чтобы мать завтра была в школе.
Учитель писала записку, Вероника молча отдавала её Надежде, та вздыхала, отпрашивалась с работы и шла в школу.
Насколько Вероника ненавидела эту худую, с вечно печальными глазами и собранными в вечную дульку на голове, седеющими волосами, настолько она любила свою маму, мамочку, родненькую и неповторимую.
Мамочка у Вероники красавица, она приезжает очень редко, это из-за работы мамочка тяжело трудится, далеко от дома, но, когда мамочка приезжает и на целую неделю забирает к себе Веронику, счастья у девчонки полная шкала, даже больше.
Мамочка привозит красивые вещи, раньше привозила разные игрушки, сейчас она как-то угадывает и привозит различные блокнотики, тетради, таких ни у кого нет, только у неё, у Вероники.
Вероника обожает мамочку, она самая лучшая и самая любимая в мире, она лучше всех чувствует свою доченьку и лучше всех может успокаивать её.
Тогда, когда Вероника сильно заболела, эта...ну Надежда, она набрала мамочку, а мамочка, как бы она занята не была, она взяла трубку и долго говорила Веронике разные добрые слова.
Веронике сразу стало легче. Потому что голос у любимой мамочки лечебный.
Вероника просто обожает свою мамочку и боготворит её.
Она часто одёргивает людей, подруг, учителей, соседей, которые называют Надежду мамой.
-Она мне не мама!
Ещё когда мамочка приезжает, Вероника может видеться с бабушкой мамочкиной мамой, бабушка очень больна, но она находит время, чтобы повидаться с Вероникой, когда приезжает любимая мамочка...

Кассир узнала в пассажирке, протянувшей паспорт на покупку билета, свою умершую мать.

Железнодорожный вокзал гудел. Главный холл здания был полон до отказа. Самый сезон отпусков, кассы не видны из-за нависших над окошком людей. Два дня назад что-то случилось на сайте, кажется, сбой программы, и основная нагрузка легла на плечи кассиров.
До конца смены Алле оставалось каких-то пятнадцать минут, и она уже посматривала на будильник, стоящий рядом.
— Вот, девушка, вот распечатка, я билеты ещё три недели назад покупал, — мужчина пытался протянуть лист А4 как можно ближе к кассиру.
— Здравствуйте, раз три недели назад покупали, значит всё в порядке, подходите к вагону.
— Нет, вы проверьте на всякий случай, я тут полчаса отстоял, проверьте, — тряс мужчина бумажкой.
Алла ввела данные и, улыбнувшись, подала лист обратно пассажиру.
— Всё в порядке. Следующий, — Алла взяла протянутый трясущейся рукой паспорт и, глядя в монитор, продолжила, — слушаю.
— Мне, доченька, до Сосновки, ага, один билет.
Алла стала смотреть свободные места и, когда страница наличия мест загрузилась и появилась на мониторе компьютера, кассир подняла голову, чтобы узнать у пассажирки устроит ли её плацкарт.
Алла только открыла рот, чтобы задать вопрос, но застыла в изумлении. Перед ней стояла её мать. Мать, которую похоронили пять лет назад. Алла даже потеряла дар речи. Несколько раз дрогнули её ресницы.
— Мне до Сосновки, доченька...