Юрий пошёл за ними. Каждый шаг был пыткой. Он шёл спотыкаясь, проваливаясь в снег, почти теряя сознание от боли и слабости. Горящий дом остался позади, его свет становился всё тусклее, а тени деревьев всё длиннее и чернее. Вокруг него двигались тёмные силуэты, он слышал их дыхание, хруст снега под их лапами. Они были его конвоем, его единственной призрачной надеждой. Он не знал сколько они шли - час или вечность. Его мир сузился до клочка утоптанного снега перед глазами и тёмной фигуры хромающей впереди волчицы.

В какой-то момент он упал, сил больше не было. Он лежал на снегу, глядя в черное беззвёздное небо и понимал, что это конец. Но тут же рядом с ним возникла морда чёрного, волк не рычал, он снова ткнул его носом плечо настойчиво, требовательно - вставай иди. Юрий, собрав последние крохи воли, снова поднялся. Он шёл уже на автопилоте ведомый одним лишь первобытным желанием жить. Наконец, они вышли на небольшую поляну, в её центре темнело что-то приземистое, почти полностью занесённое снегом.

Это была старая вросшая в землю изба- зимовье убежище охотников или геологов, заброшенное много лет назад. Дверь была сорвана с петель и лежала рядом, занесённая снегом. Внутри царил мрак и холод, пахло прелым и мышами, но здесь не было ветра. Седая вошла внутрь и рухнула на земляной пол, остальные волки остались снаружи рассредоточившись по поляне. Они снова встали в караул. Юрий ввалился следом и сполз по стене, он вытащил из рюкзака зажигалку. Крошечное пламя выхватило из темноты убогое убранство, сгнившие нары, ржавая печка-буржуйка. Но это было убежище.

Он снял наспех наложный ремень, кровь снова хлынула с новой силой. Он понимал, если не остановить её сейчас, он не доживёт до утра. Жгут нельзя держать долго. Нужно было зашить артерию, но как это сделать в темноте одной рукой без инструментов. Он вспомнил про нож Степана, торчащий из плеча чёрного. Нет это было невозможно. Хотя волку надо было помочь, но позже, подумал Док. Его взгляд упал на собственный нож, который он успел сунуть в рюкзак и на зажигалку.

В голове, затуманенной болью, родилось отчаянное безумное решение. Он должен прижечь рану. Док вытащил нож, пальцы здоровой руки не слушались, он зажёг зажигалку и поднёс лезвие к пламени . Жёлтый огонёк лизал сталь медленно раскаляя её ,он смотрел на этот огонь и перед глазами вставала его операционная, стерильный блеск, уверенные движения, спокойствие. А сейчас грязная лачуга, дрожащая рука и раскалённый нож. Он положил раненую руку на колено, раздвинул края раны, чтобы видеть пульсирующий сосуд, зажмурился, глубоко вдохнул и прижал раскалённую сталь к кровоточащей артерии.

Крик застрял где-то в горле, превратившись в сдавленный хрип, запахло горелым мясом, его собственным. Он держал нож, считая секунды, пока сознание не начало меркнуть. Док почувствовал, как тело обмякло и он провалился в темноту. Очнулся от холода и тишины, боль в руке превратилась в одну сплошную ноющую пытку, но крови не было, рана была чёрной. Юрий выжил, он лежал на полу прислонившись к стене. Рядом свернувшись клубком спала седая, в дверном проёме виднелся силуэт чёрного. Он не спал, сидел глядя на лес, нёс свою вечную вахту. Когда человек пришел в себя, черный осторожно приблизился к нему. Док подумал, надо рискнуть. Волк подошёл и лег рядом , пытаясь согреть. Юрий посмотрел ему в глаза, в них не было агрессии только молчаливая просьба. " Потерпи , браток,- сказал Док и взялся за рукоятку ножа, торчащего из его спины, потянул на себя. Нож спокойно вышел, обнажив неглубокую рану. - Вот и все, - сказал Док, - теперь ты свободен. Рана заживёт..."

Тишина была абсолютной, ветер стих и в этой оглушающей тишине он услышал звук неестественный для зимней тайги. Ни вой волка, ни треск дерева, это был дребезжащий механический звук. Он становился громче отчётливее. Это был звук работающего двигателя- звук снегохода, он приближался, становился всё громче. Он был чуждым, враждебным в этой первозданной тишине.

Чёрный волк в дверном проёме напрягся, его уши прижались к черепу, волк издал низкий едва слышной рык. Остальные четыре волка, дремавшие на поляне, бесшумно поднялись на лапы, они не разбежались, заняли свои позиции готовые встретить новую угрозу. Юрий, привалившись к стене, смотрел на это с замиранием сердца. Он был их слабым звеном он был обузой.
Через несколько минут на поляну вылетел снегоход, он остановился и водитель мужчина в тулупе и ушанке спрыгнул на снег. Это был местный егерь - Антон, которого Юрий видел пару раз за все пять лет, когда тот делал обход. Антон держал в руках карабин, его взгляд быстро пробежал поляну. Его лицо окаменело, когда увидел раненого человека в окружении странных волков, всего в крови, сидящего в заброшенном зимовье. Один из волков был ранен и выглядел особенно угрожающе, для опытного таёжника картина была очевидно й и страшной: стая напала на охотника и загнала его в угол.

Антон скинул карабин и крикнул:

- Не двигайся мужик.

Его ствол был направлен в грудь чёрного волка. Сердце Юрия пропустило удар:

- Нет, убери карабин, не трогай его...

Вся боль, слабость, отчаяние - все куда- то ушло. Он должен был собрать всю свою волю, что ещё в нем теплилась в единый кулак и ....сделать то, что делал всю свою прошлую жизнь. Он встал между угрозой и тем, кого нужно было спасти, шагнул вперёд и встал между ружьём егеря и чёрным волком. Расставил руки, насколько ему позволило раненное левое плечо заслоняя собой вожака стаи.

- Отойди, они же тебя добьют.

- Не они, - прохрипел Юрий слабым голосом, кровь стучала в висках.- Они спасли.- Фраза повисла в морозном воздухе.

Мужик поперхнулся и опустил карабин. Чёрный всё ещё стоял с вздыбленным загривком.

- Не может быть... - выдавил из себя егерь.

Но в его голосе не было злобы, а искреннее недоумение . Он не понимал, что происходит. И тут его взгляд взгляд профессионала начал подмечать детали, которые он упустил в начале. Егерь увидел рукоятку ножа торчащую из плеча волка, увидел страшный обуглённый ожог на руке Юрия, отчаянную попытку

остановить кровь. Потом он увидел раздробленную, но аккуратно забинтованную лапу волчицы, которая стояла позади Юрия. Отдельные кусочки головоломки начали складываться в единую невероятную, но единственно логичную картину.

Это была не охота волков на человека это была война людей и зверей. В наступившей тишине чёрный волк сделал шаг и вышел из-за спины Юрия. Он подошёл к седой, встал рядом, в них не было ни ненависти, ни благодарности. В их взглядах было признание, равновесие было восстановлено, долг уплачен и теперь их пути расходятся.

Чёрный издал тихий гортанный звук и вся стая как единый организм пришла в движение. Они не убегали, они уходили навсегда. Серая обернулась последней, её янтарные глаза на секунду встретились с глазами Юрия, затем она отвернулась и, хромая, последовала за своей семьёй. Пять тёмных силуэтов бесшумно растворились среди деревьев и тайга приняла их обратно.

Весна пришла в тот год рано. На месте сгоревшей хижины стояла новая поменьше, но крепкая. Юрий Павлович Егоров никуда не уехал. Егерь помог ему добраться до посёлка, где его залатали, задали пару вопросов, на которые он ответил коротко и неохотно. Его отпустили, он снова вернулся в сторожку, но это был уже другой человек. Пятилетняя зима в его душе закончилась. Он больше не прятался от мира, он просто жил в нём. Он научился слушать тайгу и понимать её безмолвный язык.

Однажды апрельским утром, выйдя на крыльцо, он увидел на ступеньках свежую оленью ногу. Вокруг никого не было. Док посмотрел на лес, там среди деревьев мелькали серые тени. " Теперь я понимаю, чьих лап это дело", - пошутил Док и помахал рукой серому братству. Это был не долг, это было не подношение, это было простое слово сказанное на языке тайги - мы помним. Юрий поднял свой дар, ещё раз посмотрел на бескрайний зелёный лес. Впервые за шесть лет на его обветренном лице появилась улыбка. ЛюбоФь и Компания - истории из жизни