ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤЧасть 3 ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ« Беллатриса, Рудольфус, ㅤㅤРабастан, Барти »

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ— 1981 г. —

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤRodolphus Lestrange

Ночь над Оксфордширом выдалась черной и безлунной. Дома Лонгботтомов почти не было видно за пеленой проливного дождя, но четверо фигур, появившихся из темноты, не нуждались в свете.

Барти Крауч-младший шел впереди, его глаза лихорадочно блестели от фанатичного безумия. Позади ступала Беллатриса, ее мантия промокла насквозь, но улыбка на бледном лице была шире и безумнее любого оскала. Рядом шли верные тени Рудольфус и Рабастан.

Они знали, что Тёмный Лорд исчез. Знали, что мир рушится. И именно поэтому они пришли сюда чтобы вырвать из голов этих проклятых мракоборцев правду о том, куда исчез их господин.

Тяжелая дубовая дверь особняка разлетелась от мощного бомбардирующего заклятия.

Фрэнк и Алиса успели подняться, но против четырех упоенных отчаянием и яростью Пожирателей у них не было шансов. Вспышки заклятий озарили гостиную. Беллатриса хохотала, ее голос резал слух, как битое стекло.

— Где он?! — кричала она, взмахивая палочкой. — Где наш Лорд?!

Ответом было лишь упорное, полное боли молчание. И тогда зазвучало самое страшное заклятие. « Круцио.»

Крики Фрэнка эхом отражались от стен, но они продолжали пытать их снова и снова, требуя ответов, которых у тех не было. Безумие завладело ими полностью что казалось, если они причинят достаточно боли, время повернется вспять.

Но они просчитались. Слишком долго затянулась эта расправа, слишком много шума было в ночи.

Дверь сорвало с петель второй раз за ночь, но на этот раз внутрь ворвались не Пожиратели, а отряд мракоборцев во главе с разъяренными аврорами. Рудольфус и Рабастан попытались отбиться, Беллатриса яростно швыряла непростительные направо и налево, а Барти-младший шипел проклятия, но их окружили плотным кольцом. Разоружающие чары, искры, тяжелые удары и четверо фанатиков были повержены, прижаты лицом к полу собственной крови и грязи.

Азкабан встретил новых жильцов своим привычным, зловещим воем.

В сыром коридоре лязгнули тяжелые затворы. Беллатрису, бьющуюся в истерике и выкрикивающую проклятия во славу Темного Лорда, втолкнули в камеру. Рудольфуса, Рабастана и Барти-младшего швырнули в соседние камеры.

Звуки падений и яростные крики разорнули зловещую тишину тюрьмы.

В соседней камере, прислонившись спиной к ледяной стене, сидели Эван Розье и Вальбурга. За последние месяцы они привыкли к молчанию этого ада, прерываемому лишь шепотом дементоров. Но этот шум… этот истеричный, знакомый голос заставил их вздрогнуть.

— Белла? — недоверчиво выдохнула Вальбурга, припав к железной решетке.

В тусклом свете факела из соседней камеры показалось перекошенное от злости и отчаяния лицо Беллатрисы. Ее некогда роскошные темные волосы были спутаны, а в глазах плескалось безумие. Увидев Вальбургу, она на миг замерла, а затем истерически рассмеялась.

— Вальбурга! И ты здесь, на дне?! — прокричала Беллатриса, вцепившись пальцами в прутья решетки. — Они думают, что победили! Но Лорд вернется! Мы заставим их заплатить за каждый день в этой дыре!

— Заткнись, Белла, — хрипло бросил из своего угла Эван Розье, поднимаясь на ноги. Он с презрением посмотрел на новоприбывших. — Здесь никто не возвращается. Добро пожаловать в могилу. Вы опоздали на похороны нашего мира.

Братство разрушенной империи собралось на самом дне. Рудольфус и Рабастан сидели на полу в соседней клетке, закрыв лица руками, а Барти-младший забился в самый темный угол, судорожно шепча что-то одному ему известное имя.

Ночь сменяла ночь в этом царстве холода. И казалось, что выхода отсюда нет ни для кого.

Однако спустя несколько недель баланс этого кошмара внезапно пошатнулся.

Глубокой ночью по коридору Азкабана прошагали тяжелые шаги тюремных надзирателей, сопровождаемые непривычно мягким звуком шагов штатских ботинок.

Вальбурга и Эван, прислушиваясь к шорохам, подошли к решетке. Возле камеры Барти Крауча-младшего остановились.

Сквозь прутья был виден глава Департамента международного магического сотрудничества Бартемиус Крауч-старший. Рядом с ним стояла женщина ... бледная, исхудавшая, с запавшими глазами, закутанная в тяжелую дорожную мантию. Это была мать Барти, доживающая свои последние дни в тихой агонии.

— Отец… — просипел из темноты Барти-младший, поднимая на него безумный взгляд. — Ты пришел добить меня?

— Замолчи и делай то, что велят, — глухо, сквозь стиснутые зубы бросил Крауч-старший. Его голос дрожал, но в нем звучал непреклонный приказ.

Женщина, стоявшая рядом, кашляя в платок, дрожащими руками достала из кармана маленький флакончик с мутной жидкостью и протянула сыну. Многооборотное зелье.

План был безумен, отчаянен и смертельно опасен, но для министра магии это был единственный способ спасти остатки своей крови от позора публичной казни. Пока стража отвлеклась на дальнем посту по приказу подкупленного начальника смены, мать и сын поменялись местами.

Спустя полчаса из камеры вышел сгорбленный силуэт в женском плаще, опирающийся на руку министра. Стражники, бросив дежурный взгляд на уходящих высокопоставленных посетителей, лишь молча отворили тяжелые двери тюрьмы.

А на полу холодной камеры осталась лежать умирающая женщина в арестантских лохмотьях, добровольно принявшая обличье собственного сына, чтобы дать ему шанс сбежать в никуда.

Эван Розье, наблюдавший за этой сценкой из-за решетки, криво и безрадостно усмехнулся, возвращаясь на ледяной пол.

— Даже на дне Азкабана крысы находят способ уйти с корабля, — тихо произнес он, притягивая к себе Вальбургу. — Но нам с тобой, моя дорогая, придется доплыть до конца на обломках.