Премьера фильма по рассказу Ивана Бунина "Илюшка" — о человеке без принципов

"Для своего села Илюшка - парень свойский, но его правда жизни оставляет тяжёлый осадок... Рассказ Ивана Бунина - не только история о крестьянском парне, но и размышление о человеческой природе, противоречиях души и влиянии внешних обстоятельств на внутренний мир. Двенадцать минут. Дорога. Двое. Разговор, который меняет всё. Создатели постарались сохранить ту самую бунинскую тишину, воздух и недосказанность. Смотрите и чувствуйте" — синопсис фильма

Короткометражку представили молодые актёры из Нижнего Тагила Свердловской области

ㅤ
Автор сценария и режиссёр — Константин Козловский

Оператор-постановщик — Элина Козловская

В ролях:
Илюшка —Константин Козловский
Петр — Никита Мещангин
Алексей — Владимир Зырянов
Егор — Николай Дроздов
Наташа — Мария Чепуштанова

История создания рассказа Ивана Бунина "Илюшка" (1930). "Илюшка" - рассказ 1930 года, опубликованный в парижских "Последних новостях" - главной газете Русского зарубежья, 21 сентября того же года. В те годы Бунин заканчивал свою нобелевскую книгу "Жизнь Арсеньева", которую будут называть "художественным показанием о всей России" или "квинтэссенцией всего его творчества". Однако параллельно писатель активно работал и с малой формой. Бунин всегда стремился к краткости, отмечают исследователи. Особенно это касается рассказов эмигрантского периода. Писательница Галина Кузнецова в своём "Грасском дневнике" отметила: "Между прочим, Иван Алексеевич сказал, что ему кажется, что надо писать совсем маленькие сжатые рассказы в несколько строк и что, в сущности, у всех самых больших писателей есть только хорошие места, а между ними - вода". И в 1930 году Бунин действительно задумал цикл "Краткие рассказы" из небольших произведений на русские темы. Некоторые из них не превышали и десяти строк. Это был очередной эксперимент писателя: максимально сжать содержание, оставив только суть. Это могли быть яркое событие, типаж, настроение. Первыми из-под пера вышли рассказы "Ущелье", "Пожар", "Дедушка", "Красные фонари" и "Сказки". Позднее к ним добавились следующие: "Свидание", "Петухи", "Полдень", "Бродяга", "Муравский шлях", "Илюшка", "Паломница", "Коренной", "Блаженные", "Капитал", "Слёзы", "Людоедка", "Комета", "Письмо", "До победного конца", "Первый класс", "Сестрица", "Канун", "Поросята", "Ландо", "Роман горбуна", "Постоялец", "Слон", "Телячья головка", "Грибок", "Идол", "Студент", "Маска", "Убийство", "В обречённом доме", "Ужас", "На Базарной", "Мамаша", "Летний день", "Журавли", "Старуха", "Иван" и "Первая любовь". Все они подборками появлялись на страницах "Последних новостей" до конца года. Перечисленные рассказы вошли в книгу "Божье древо" (1931), которая в числе прочего была отмечена при присуждении Бунину Нобелевской премии. Поэт Георгий Адамович: "Короткие рассказы в одну-две странички так остры и закончены, так умны и правдивы, что думаешь иногда: зачем пишутся большие романы, если возможно в нескольких строках столько сказать о жизни и людях?". Литературный критик Пётр Пильский: "Кому встречались “Краткие рассказы” Ивана Бунина, тот может почувствовать себя обрадованным, увидев их собранными в одной книге. Она называется “Божье древо”. Поселённые под одной кровлей, эти умные гости литературы производят большое впечатление. Они мало говорят и много выражают. Повсюду - печать бунинского таланта, - его наблюдательность, меткость эпитетов, сжатая ясность, точность определений, строгость и богатство языка, мудрость много думавшего человека. Различны темы, разнообразны области наблюдения, изменяются настроения, проходит ряд несхожих между собой лиц, душ, характеров, но коренной мотив и основная тревога ясны, определённы и неизменны. Это - раздумья о вечном, это - видения смерти, сознание зыбкости наших дел, тонущих в мире, гаснувших в его памяти...". Наконец, цикл "кратких рассказов" в 1932 году завершили миниатюры "Распятие" и "Марья". К ним писатель добавил ещё и давние произведения "Костёр" и "Надежда" - они также отвечали его новой задумке. "Илюшку" писатель включил и в другой цикл, "Под Серпом и Молотом" - повествующий о печальных и зловещих днях конца Российской империи. В его понимании, это была Россия "на исходе". В коротких этюдах нетерпимый ко всему советскому писатель рассуждал о том, как внедряющиеся в умы общества коммунистические идеи разрушают человеческую личность, отсекая духовность и сострадание, формируя рафинированного "сознательного коммуниста и строителя будущего". Он противопоставляет этому староукладную жизнь Российской империи, наполненную покоем и гармонией. В цикле, помимо прочего, есть небольшие главы об известных людях, с которыми писатель был знаком лично - тут и Чехов, и Шаляпин, и Репин, и Маяковский, и Блок, и многие другие. Находясь вдали от Родины, которую ему пришлось покинуть в 1920 году, Бунин ни на минуту не оставался равнодушным к её судьбе, вновь и вновь возвращался к теме России в творчестве. А герои произведений, конечно, отражают его переживания и чувства. Рассказ "Илюшка" написан в форме диалога между автором-рассказчиком и молодым крестьянским парнем Илюшкой. В Илюшке Бунин обличает беспринципность и равнодушие ко всему окружающему - настроения, которые царили в России в начале XX века, особенно в народной среде и среде интеллигенции. Герой совершенно безучастен к страданиям людей, готов даже стать профессиональным палачом и вешать осуждённых революционеров, если ему за это хорошо заплатят. В качестве интересных фактов о рассказе можно отметить такие. Вероятно, автор раздумывал над заглавием, ведь в черновом автографе оно было вписано позднее. Также интересно, что героя Мотьку первоначально звали Федька, а перед фразой Илюшки "Ну, нет, я их лучше двадцать положу!" предполагалось выражение "Он киснет со смеху" - ироничное сочетание, которое может возникать в народной речи. Вероятно, изначально писатель хотел внести нотку юмора (что периодически любил делать в своих произведениях - см. "История с чемоданом" или "Муза"), но идея рассказа не благоволила.


ИЛЮШКА


Едем с Илюшкой в город.

Жаркий ветер рабочей поры, бьющий с сушью и зноем в лицо. Узкий просёлок в зреющих хлебах - ничего вокруг, кроме их жёлтого моря да томного, серо-синего неба…

И всё в томном полусне, в дремотном волнении, всё мотается, кло́нится, бежит: и колёса бегут, и лошадь бежит, и хлеба вместе с цветами льются, стелются… Один кобчик* повис в воздухе, точно в мёртвую точку попал: зорко смотрит вниз и мелко-мелко, быстро-быстро дрожит на одном месте острыми крылышками…

Едем на бегунках**. Я впереди, правлю, Илюшка сзади. Оба сидим верхом, только у меня ноги поставлены на переднюю ось, а у него откинуты на заднюю. Он упёрся руками в сидение и говорит и хохочет мне прямо в затылок.

Он, как всегда, в отличном расположении духа. С утра до обедов был на косьбе, косил бодрей всех и ничуть не устал. "Вы думаете, я в солдатах*** разучился - нет, ещё ловчей стал!" Только косил без картуза, не обращая никакого внимания на солнце, и потому, когда вернулись к обедам в усадьбу, у него пошла носом кровь, и он долго унимал её, умываясь возле водовозки****. Рядом с ним стоял Мотька, малый глупый, простодушный. Мотька поливал ему из корца*****, потом сказал:

- Ну, теперь полей мне, я тоже маленько умоюсь.

Илюшка весело выпучил на него мокрые глаза, захохотал и ответил:

- Дурак, ай я тебе прачка?

Теперь он опять то и дело смеётся, от нечего делать болтая, наслаждаясь ездой, полем, бегущим волнением хлебов, жарким ветром, мягко бьющим в лицо и порой овевающим так знойно, точно где-то пылает безмерный костёр. Он с восхищением рассказывает, как он в Киеве, где отбывал воинскую повинность, ходил в публичный дом:

- Вот там девки! - говорит он. - Это не нашим чета! Разве наша умеет так-то обойтиться******! А хозяйка толстая, с усами… И всю ночь пляс, танцы, пиво…

Потом - и всё с той же лёгкостью - рассказывает то, что я уже знаю: как он застрелил одного из арестантов, которых им, солдатам, пришлось однажды вести с вокзала в пересыльную тюрьму: арестант этот хотел убежать.

- Тебе не грех? - спрашиваю я.

- Какой же мне грех? Если бы он убежал, мне за него пришлось бы целый год просидеть.

- Да лучше уж год просидеть.

- Ну, нет, я их лучше двадцать положу!

- А как же в заповедях сказано, что нельзя убивать?

- А как же в присяге читают, что обязательно надо? Потом он меня расспрашивает, за что вешают "политиков" и сколько получает "с головы" палач.

- Правда, что этому палачу сто целковых с головы дают?

И без малейшего хвастовства, совершенно простосердечно сознаётся, что за сто целковых мог бы и сам кого угодно удавить.

- Да чего ж? Ну, другие там покойников боятся, а я этого никогда не знал: как это он может с того света прийти? Я только со своей деревни не стал бы давить. Своего, понятно, жалко…

Бежит, волнуется горячий воздух, бегут колёса, лошадь, льются жёлтыми волнами овсы и ржи, дрожит в небе кобчик…
ㅤ
* Кобчик - небольшая хищная птица рода соколов с длинными крыльями. Самые миниатюрные из соколов, вес всего 160 граммов - т. е. меньше голубя. В Российской империи кобчики были многочисленным видом, особенно в Малороссии и Придонье. Но XX век ударил по популяции в связи с антропогенным воздействием (промышленное загрязнение, вырубка деревьев, химизация сельского хозяйства и т. д.) и глобальным потеплением. Из мелких соколов кобчик наиболее близок к уничтожению. Мероприятия по спасению вида не проводятся ни в одной стране

** Бегунки - лёгкая двухместная повозка для повседневных дел (обиходное название беговых дрожек). Её запрягали одной лошадью, и один из седоков управлял экипажем

*** В Российской империи с 1874 года действовала всеобщая воинская повинность, упразднившая рекрутский набор петровских времён. Срок службы составлял шесть лет. При этом система допускала много льгот, из-за чего на службу попадало гораздо меньше людей, чем число достигших призывного возраста

**** Водовозка - телега с бочкой для перевозки воды

***** Корец - деревянный ковш

****** Обойтиться (устар.) - обходиться