Как часто ночью в отзвуках шагов Строфа дрожит, шатается и рвётся… Мне стих без музыки так редко удаётся — Я должен слушать музыку стихов. Я должен чувствовать мотив своей души, Слова без музыки мертвы в моём искусстве, Как без солдата мёртв окопный бруствер — Один он никого не устрашит. Как надо понимать звучанье фраз: Где крикнуть, где шепнуть на верной ноте? Стихи и музыка, вы песня — плоть от плоти! Стихи и музыка — не разделяю вас! Я в каждом такте должен прочитать Стихотворение, написанное в звуках, И различать раздумье, радость, муку, И в нотах эти чувства записать. Какой глупец сказал, что песня — это стих! Какой невежда музыку возвысил! Кто так унизил песенную мысль В своих речах напыщенно-пустых! И я, забывшись в песенном бреду, Как заклинанье повторяю снова, Что музыкант лишь тот, кто слышит слово, Поэт лишь тот, кто с музыкой в ладу.

Налетела грусть, Что ж, пойду пройдусь, Мне её делить не с кем. И зеленью аллей В пухе тополей Я иду землёй Невской. Может, скажет кто: «Климат здесь не тот». А мне нужна твоя сырость. Здесь я стал мудрей, И с городом дождей Мы мазаны одним миром. Хочу я жить среди каналов и мостов И выходить с тобой, Нева, из берегов. Хочу летать я белой чайкой по утрам И не дышать над Вашим чудом, Монферран. Хочу хранить историю страны своей, Хочу открыть Михайлов замок для людей. Хочу придать домам знакомый с детства вид, Мечтаю снять леса со Спаса на Крови. Но, снимая фрак, Детище Петра Гордость не швырнёт в море. День гудком зовёт Кировский завод, Он дворцам своим корень. Хочу воспеть я город свой мастеровой, Хочу успеть, покуда в силе и живой, Хочу смотреть с разбитых Пулковских высот, Как ты живёшь, врагом не сломленный народ. Пройдут года, но не изменятся ничуть Бойцы труда, идущие плечом к плечу В свой Первомай Дворцовой площадью побед От Смольных стен до дальних голубых планет.

Молодой рекой без устали плыви И не бойся, простудившись, заболеть. Возраст — это понимание любви Как единственного чуда на земле. Я живу, судьбу свою кляня, Не желая для себя судьбы иной. Возраст — это размышления о днях, Проведённых за родительской спиной. На столе моём разнузданный портвейн Превратился в респектабельный кагор. Возраст — это радость за друзей, Не сумевших превратиться во врагов. Верно ли сумели мы прочесть Десять фраз, оставленных Христом? Возраст — это стоимость свечей, Превышающая стоимость тортов. Кто ты есть? Чего в себе достиг? Чей ты друг и кто твои друзья? Возраст — это приближение мечты В окончании земного бытия. Смерть, конечно, человечество страшит, Но какие там у нас с тобой года! Возраст — это состояние души, Конфликтующее с телом… иногда.

Пусть осень не кончается
И пусть земля отчается
Примерить платье белое,
Что ей зимою сделали,
Сплели из снежных кружев снегири.
Любовь мою последнюю
За слухами да сплетнями
Ты, осень, разгляди и сбереги. Пусть осень не кончается,
В ней счастье повстречается…
Два голубя в дом каменный,
Твой белый, мой подраненный,
Влетели — заколдованный был дом.
Завяла крона — ствол руби…
Согрелись в доме голуби
И свили в нём из веточек гнездо. Ночь разорвали сполохи.
В любви сгорели голуби,
В неё сердцами бросившись,
Увять не дали осени,
Чтоб наш цветок зимою не погиб.
Любовь мою последнюю
За слухами да сплетнями
Ты, осень, разгляди и сбереги. Стоят деревья голые,
Живите долго, голуби.
Пусть осень ваша тёплая
Всегда стоит за окнами
В рябиновых сережках дорогих.
Любовь мою последнюю
За слухами да сплетнями
Ты, осень, разгляди и сбереги.

На ковре из жёлтых листьев в платьице простом
Из подаренного ветром крепдешина…
Танцевала в подворотне осень вальс-бостон.
Отлетал тёплый день, и хрипло пел саксофон. И со всей округи люди приходили к нам,
И со всех окрестных крыш слетались птицы,
Танцовщице золотой захлопав крыльями…
Как давно, как давно звучала музыка там. Как часто вижу я сон, мой удивительный сон,
В котором осень нам танцует вальс-бостон.
Там листья падают вниз, пластинки крутится диск:
«Не уходи, побудь со мной, ты мой каприз».
 Как часто вижу я сон, мой удивительный сон,
В котором осень нам танцует вальс-бостон. Опьянев от наслажденья, о годах забыв,
Старый дом, давно влюблённый в свою юность,
Всеми стенами качался, окна отворив,
И всем тем, кто в нём жил, он это чудо дарил. А когда затихли звуки в сумраке ночном —
Всё имеет свой конец, своё начало,
Загрустив, всплакнула осень маленьким дождём…
Ах, как жаль этот вальс, как хорошо было в нём.

Двадцать вызовов за сутки
Сделал доктор очень чуткий:
Трёх отправил в вытрезвитель,
Патрулю сдал двух солдат,
Двум потрогал лоб горячий,
Замгорздрава свёз на дачу,
Четверых вообще не видел,
Остальным воткнул сульфат. А его приятель Вова —
Тот освоил метод новый:
Наливает всем подряд он
Капли датских королей.
И такое обращенье
Всем приносит облегченье,
Да и Вове развлеченье —
Жить так Вове веселей. Замахнувшись от подола,
Оля делает уколы.
По всему видать, что школа:
Скрипнут зубы, грянет пот.
Всей семьёй забившись в угол,
Навалившись друг на друга,
Плачут родственники кругом,
Только Оля всех … Ходит по свету довольный
«Скорый» фельдшер дядя Коля.
Каждый третий алкоголик
Знает Колю хорошо,
Потому что дядя Коля
Бьёт балоном очень больно —
Дядя Коля в этой роли
Сам себя давно нашёл. Двадцать вызовов за сутки
Сделал доктор очень чуткий:
Трёх отправил в вытрезвитель,
Патрулю сдал двух солдат,
Двум потрогал лоб горячий,
Замгорздрава свёз на дачу,
Четверых вообще не видел,
Остальным воткнул сульфат.

Верните веру мне, я веровать хочу!
В кого-нибудь, во что-нибудь, но верить.
Мне с верой легче будет жизнь свою измерить
И подойти спокойно к палачу. Отдайте Бога мне, отдайте, что вам в том!
Каким Он будет — совершенно безразлично.
Верните мне Его — возьму в любом обличье,
Кому-то надо помолиться перед сном… Веровать, веровать, веровать, веровать
Стало всё трудней.
Хлопнули по столу пара апостолов
И выпили до дна.
Веровать, веровать, веровать, веровать
Стало всё нужней…
Мне бы в вериги влезть,
Много религий есть —
А вера-то одна! Снимите мне с креста распятого Христа —
Я оживлю Его, и Он тогда расскажет
О том, как друг мой у Него просил однажды,
Чтоб я заснул навек у чистого листа. Веровать, веровать, веровать, веровать
Стало всё трудней.
Хлопнули по столу пара апостолов
И выпили до дна.
Веровать, веровать, веровать, веровать
Стало всё нужней…
Мне бы в вериги влезть,
Много религий есть —
А вера-то одна! Какая заповедь гласит: «Не обмани!»?
Но, к сожалению, я Библии не знаю.
Верните мне её, немного почитаю,
Совсем чуть-чуть. Пусть это школа извинит.

Под ольхой задремал есаул молоденький,
Приклонил голову к доброму седлу.
Не буди казака, ваше благородие,
Он во сне видит дом, мамку да ветлу. Он во сне видит Дон, да лампасы дедовы,
Да братьёв-баловней, оседлавших тын,
Да сестрицу свою, девку дюже вредную,
От которой мальцом удирал в кусты. А на окне наличники,
Гуляй да пой, станичники,
Черны глаза в окошке том,
Гуляй да пой, казачий Дон. Не буди, атаман, есаула верного,
Он от смерти тебя спас в лихом бою.
Да ещё сотню раз сбережёт, наверное,
Не буди, атаман, ты судьбу свою. Полыхнули кусты иван-чаем розовым,
Да со скошенных трав тянется туман.
Задремал под ольхой есаул на роздыхе,
Не буди своего друга, атаман.

Покуда стою на крутом берегу,
Обнявшись с раскидистой вербою,
Смотря на летящий в низине табун,
Я истинно верую. Покуда дорога встречает меня
Звездою мерцающей первою
На тихом закате суетного дня,
Я истинно верую. День за днём, как будто в первый раз,
Солнца луч нам дарит жизни свет.
День за днём Господь встречает нас,
И мы с тобой за Всевышним идём след в след. Когда кто-то шелестом листьев в саду
Поправит мне ноту неверную
И струны с ума от восторга сойдут,
Я истинно верую. По небу плывут, как по морю ладьи,
Два облака — в сказку, наверное.
Покуда любовь пребывает с людьми,
Я истинно верую. День за днём, как будто в первый раз,
Солнца луч нам дарит жизни свет.
День за днём Господь встречает нас,
И мы с тобой за Всевышним идём след в след. Когда-нибудь Он нас к себе приберёт —
Для близких мгновенье прескверное,
Но встретит свобода у светлых ворот —
Я истинно верую.