Заселение русскими Верхнего Приобья и степей Алтая началось во второй половине XVII века. Но поначалу это были отдельные группы: казаки, служилые люди, беглые крестьяне, а также старообрядцы, которые бежали от религиозных преследований. Позже к ним присоединялись государственные крестьяне. Что двигало людьми? В европейской части России нарастало обезземеливание, а на Алтае открывались перспективы, обширные свободные земли, возможности для хлебопашества. Для многих это был шанс получить надел и начать новую жизнь.
Столыпинская реформа началась с 1906 года. Государство активно поощряло переселение, предоставляло льготный проезд, освобождение от налогов на несколько лет, ссуды на обустройство. В 1906 году вышел указ «О предоставлении под переселение свободных земель в Алтайском округе». Это дало мощный толчок, за Урал переселилось более 2,7 миллиона человек в 1906–1913 годах.
При этом долгое время параллельно с официальным, упорядоченным переселением существовало и самовольное. Люди приезжали без разрешения, но фактически осваивали земли, и властям порой приходилось легализовывать их положение.

Дак кто же был Первыми переселенцами?
Исторически так сложилось, что первыми считаются переселенцы, которые прибыли на новое место проживания по государственному повелению или переселенческой программе. Программы, в том числе и Столыпинская реформа переселяла людей на свободные земли, но это не значит, что они были необжитыми. Алтайский край, в то время Томская губерния, не была безлюдной, она была недостаточно плотно заселена. Вокруг образованного переселенческого участка «Курганный», уже были старожильческих сёла, например «Бухарево», «Леньки» и другие небольшие поселения. В старожильческих сёлах возникали споры из-за лучших угодий, старожилы не всегда были рады переселенцам, а те, в свою очередь, стремились получить надел. Иногда дело доходило до столкновений. Переселенцы не просто осваивали землю, они меняли облик региона. Появлялись новые сёла и посёлки. В хозяйственном плане это дало толчок развитию земледелия, маслоделия, пчеловодства, овцеводства. В культурном плане, произошло смешение традиций, переселенцы из разных губерний привносили свои обычаи, обряды, элементы быта, например, особенности строительства, ремёсла, фольклор. И эти нововведения не всегда нравились старожилам, ведь они первыми пришли в Кулундинскую степь, и желали жить своим укладом подальше от другого вероисповедования и противились вмешательству в их уклад жизни, так ка переселенческий уклад призывал менять сложившиеся традиции и методы хозяйствования. Старожилы воспринимали свободные земли как свои, устоявшиеся угодья и пашни, заливные луга, пастбища. А переселенцы, особенно в период массовых волн (конец XIX века, Столыпинская реформа), активно претендовали на участки. В источниках встречаются прямые свидетельства, например, в начале мая 1894 года в одном из селений старожилы отняли у новосёлов два десятка плугов, а позже устраивали погромы, ломали землянки, избивали хозяев. Старожилы, давно жившие на Алтае, часто смотрели свысока на переселенцев. Им казалось, что новосёлы менее приспособлены к местным условиям, нестабильны в оседлости, а в частных и общественных делах склонны к мелочным спорам и тяжбам. В свою очередь, переселенцы порой не хотели подчиняться сложившимся в селении негласным правилам, и настаивали на своём жизненном укладе.
Состав переселенцев участка «Курганный», наглядно показывает, что из 50-ти, переселенцев 1899 – 1913 годов, 40 семей прибыли из Орловской губернии. А при детальном рассмотрении этого переселения выяснилось, что они не только с одной губернии, но и большинство из них сблизь лежащих селений и деревень. Их объединяло и то, что они все были из крепостных, и не имели жизненного навыка жить свободно в общине, так как всю сознательную жизнь подчинялись воле и желанию хозяина земли. Чего нельзя сказать о старожилах, которые самостоятельно распоряжались землёй, своей жизнью и ими же созданным укладом проживания.
Со временем напряжение частично снижалось. Важным шагом стал закон от 27 апреля 1896 года, он предписывал причислять к старожильческим обществам тех переселенцев, кто уже имел домообзаводство и занимался хлебопашеством (при наличии достаточного земельного надела). Это юридически закрепляло их статус и снижало остроту многих споров.
В итоге ситуация разрешалась по-разному, где-то удавалось найти компромисс (например, через договорённости о совместном использовании части угодий), а где-то противоречия накапливались и выливались в жалобы в волостное правление или даже в более острые формы противостояния.
У переселенцев на Алтае в 1910-х годах, были не только хозяйственно - бытовые проблемы которые они решали каждодневно, но остро стоял вопрос о здоровье, которое нужно было поддерживать для жизнедеятельности в новых климатических условиях. Уже в 1910 году власти стали активно создавать переселенческие врачебные пункты прямо в новых посёлках. Ситуация в 1910 году была противоречивой, с одной стороны, государство начало налаживать медицинскую помощь, с другой, на местах всё ещё царил серьёзный дефицит медицинских работников и квалифицированных врачей.

Первый такой пункт открыли в Славгороде. Но до переселенческого участка «Курганный», от него было 146 километров, примерно 1,5 дня пути на конной телеги. А медицинская помощь была необходима каждый день, поэтому у переселенцев сложилась своя система народной медицины.
Наговоры и молитвы – вековые традиции для решения проблем и обретения душевного равновесия. Издавна Орловская губерния славилась своими традициями в народной медицине и целителями. В Орловской губернии всегда было немало одарённых целителей‚ передающих свои знания из поколения в поколение. Эти люди, настоящие мастера своего дела, обладающие не только глубокими знаниями традиций, но и искренним желанием помочь каждому‚ кто к ним обращается. Их методы основаны на многовековом опыте‚ сочетании молитвенной практики‚ знания трав и, конечно же, силе слова - наговора. Именно силой слова, наговора они внушали веру‚ в силы больного к исцелению. В посёлке Курган пользовались авторитетом среди жителей односельчане умевшие врачевать не только тело, но и душу, ясновидящая, ворожея Терехова Фёкла, Першина Марина была знахаркой, вправляла вывихи, повитуха принимавшая роды, Антоненко Ольга, крестила новорождённых, отпевала усопших, освещала пасхи, читала молитвы. Барышева (Стручкова), Ефросиния Андреевна, лечила от испуга, заговаривала молитвами занозы и воду. Все заговоры им приходилось запоминать на слух, так как они небыли обучены грамоте письма. Навыки применения наговоров, или заговоров, передались из поколения в поколение от бабушек своим детям и внукам.
Сам характер переселения создавал уязвимость. Люди ехали в непривычных условиях, жили во временных жилищах, сталкивались со скудным рационом, а в дорогу нередко брали с собой детей. Всё это снижало сопротивляемость организма. К тому же новые партии переселенцев часто привозили с собой инфекции, тиф, оспу, дизентерию, чесотку, цингу, которые быстро распространялись среди новосёлов. Даже если в каком-то посёлке открывался медицинский пункт, то до других населённых пунктов в округе помощь могла просто не доходить из-за плохих дорог и большой удалённости.
Так что в 1910 году для переселенцев на Алтае наметился сдвиг в лучшую сторону, появились локальные точки, куда можно было обратиться за помощью. Но до полноценной и доступной системы было ещё далеко, и многим по-прежнему приходилось полагаться на взаимопомощь внутри общины или мириться с рисками для здоровья.
Были в посёлке и колдуньи, жила она одна в маленькой избе, и все старались лишний раз не попадаться ей на глаза, хотя я не могу вспомнить не одного рассказа о её способностях. По рассказам наших земляков, уходила она из жизни в сильных муках несколько ночей к ряду пока мужики не разобрали потолок и крышу её дома. Рассказывают, она сильно кричала: «Проклял меня бог, земля меня не принимает, сама смерть боится, и коса её не дотронется до меня». Эту историю рассказывали редко, так ли это было или иначе, никаких свидетельств, кроме устных рассказов нет, как и о вреде, который она приносила переселенцам.
Дело в том, что в крестьянской культуре того времени (и у переселенцев в том числе), существовал устойчивый набор представлений о «пограничных» людях. Часто «ведьмой», или «колдуньей», в народе называли знахарку, повитуху или женщину, которая владела особым, тайным знанием. Не то чтобы среди переселенцев массово были «ведьмы», как некий особый тип людей. Просто в крестьянской среде всегда были люди с особыми знаниями, и в определённых обстоятельствах соседи давали им такое прозвище. Но наличие в среде переселенцев «ведьмы», определённо сдерживало нарастание конфликтов между старожилами и переселенцами. Важно сразу оговориться, речь не о том, что «ведьма», волшебным образом отменяла земельные споры или политические разногласия. Скорее, она становилась тем элементом, который помогал снизить накал повседневных, бытовых трений и создать точку соприкосновения. В крестьянской среде существовали устойчивые страхи, «ведьма», может и вылечить, но может и «напустить порчу». Когда старожилы, часто сами поначалу настроенные настороженно начинали регулярно ходить к местной «знающей», это ломало шаблон «они - чужие и опасные». Возникало доверие, если человек готов делиться тайным знанием и помогать в беде, с ним можно выстраивать нормальные отношения.
Лечение, заговоры, обряды - всё это происходило в бытовой, интимной обстановке. Такие совместные практики сплачивали лучше формальных переговоров. Люди начинали видеть друг в друге не «чужака», а соседа, с которым можно решать житейские задачи. И у переселенцев, и у старожилов были свои устойчивые представления о «правильном», лечении и защите от болезней.
Наличие человека, который объединял в себе и местные, и привезённые из других губерний практики, помогало найти компромисс. Не нужно было полностью отказываться от своих традиций, можно было адаптировать их, взяв лучшее оттуда и оттуда. Конечно, это не отменяло более глубоких причин конфликтов земельных споров, различий в хозяйственном укладе, иногда религиозных расхождений. Но «ведьма», (то есть фигура знахаря, знахарки), работала как буфер на уровне повседневного взаимодействия, снижая уровень бытовой враждебности и помогая двум группам сосуществовать. Для переселенцев, которые только обустраивались в непривычных условиях, такая практическая помощь наличия «ведьмы», была очень ценна. Они начинали обращаться к такой «ведьме», и это создавало канал общения со старожилами, ведь часто у сторожил, были свои знахари, они первыми подсказывали, какие местные растения полезны. Какие обряды имеют смысл, в здешнем климате и быту. Взаимная потребность в такой помощи смягчала насторожённость, укрепляло взаимное общение и ведение хозяйства.
При этом важно не путать, в официальных документах (церковных, полицейских), таких людей редко фиксировали именно как «ведьм». Зато в устных преданиях, воспоминаниях старожилов, в фольклоре такие образы сохранялись. Иногда вокруг конкретного человека действительно складывалась репутация «знающей», и это могло приводить к конфликтам, в народе к таким людям относились двойственно, и обращались за помощью, и опасались, иногда даже подозревали в связи с нечистой силой. Не то чтобы среди переселенцев массово были «ведьмы», как некий особый тип людей. Просто в крестьянской среде всегда были люди с особыми знаниями, и в определённых обстоятельствах соседи давали им такое прозвище.

Список первых поселенцев, официально водворённых на
Курганный переселенческий участок в 1911 – 1913 годы.

К сожалению, часть из водворённых переселенцев после 1-2 лет проживания в Кулундинской степи возвращались в губернии раннего проживания. Часто в общественном сознании существовал миф о бескрайних благодатных землях за Уралом. В реальности же пригодных для земледелия участков было меньше, чем ожидалось. Земля могла оказаться малоплодородной, заболоченной, слишком удалённой от воды или требовать огромных усилий для окультуривания, с чем у семьи просто не было ресурсов справиться. Иногда участок нарезали вообще без должного исследования, межевые чины не всегда точно оценивали почву и рельеф. Историки приводят статистику, например, за период с 1906 по 1916 год обратно в европейские губернии вернулись около 546 тысяч человек. Это примерно 17% от всех переселившихся. То есть явление было массовым и системным.