ТАМ, ГДЕ КОНЧАЕТСЯ ТРОПА ЖАДНОСТИ

Из серии "Терапевтические сказки"
В одном далеком селе, на самом краю густого леса, жил-был мальчик по имени Прохор. Был он не злым от природы, но очень жадным и сердитым. Если мама пекла пирожки — он прятал их под кроватью и ел один, пока никто не видит. Если папа дарил ему красивую деревянную лошадку, Прохор никому не давал ее даже подержать, а если кто-то из соседских детей подходил к его калитке с мячом, он выскакивал с палкой и кричал: «Мое! Не трогайте!»
Родители уже совсем выбились из сил. Они уговаривали сына, стыдили, лишали сладкого, запирали в комнате, но Прохор только крепче сжимал кулаки и топал ногами. В конце концов отец махнул рукой:
— Иди-ка ты, сынок, в лес за хворостом. Да неси полную вязанку, чтобы до вечера домой не возвращался. Может, хоть там тебя совесть найдет.
Обрадовался Прохор свободе. Сунул в карман два яблока (своих любимых, самых румяных), взял веревку и пошел в самую чащу. Набрал огромную охапку сухих веток, взвалил на спину, да так увлекся сбором, что забрел туда, где никогда раньше не бывал. Солнце спряталось за верхушками старых елей, стало сумрачно и тихо. Сбросил Прохор хворост, хотел было надкусить яблоко, как вдруг слышит сверху тоненький голосок:
— Эй, внизу! Отдай!
Поднял голову, а на толстой ветке сидит Белка-хозяйка, хвост пушистый, глаза строгие. Рядом с ней орешки лежат.
— Чего это я тебе отдавать буду? — фыркнул Прохор. — Мои яблоки!
— А зачем тебе сразу два? — прищурилась Белка. — Одно съешь, а второе сгниет у тебя в кармане, пока ты будешь злиться. У меня вон бельчата малые, им каждый орешек зимой жизнь спасает. Угостишь?
Прохор хотел было запустить в нее шишкой, но уж больно ловко она по стволу бегала. Махнул рукой, достал самое большое яблоко и кинул белке:
— На, отстань только!
Белка поймала яблоко на лету, разделила пополам и половину спустила вниз на листике:
— Держи обратно. Половина добра всегда слаще целого зла. Ешь.
Пошел Прохор дальше, волоча свою тяжелую вязанку. Споткнулся о корень, упал прямо в муравейник. Разозлился, схватил палку давай муравьев сбивать. Тут земля рядом зашевелилась, вылез старый Барсук-лесовик.
— Ты чего творишь, неслух? — проворчал он басом. — Это мой дом. Я тут каждую травинку знаю. Хочешь, научу тебя дорожку домой найти?
— Сам найду! — огрызнулся Прохор. — Проваливай, колючий, некогда мне.
— Некогда доброму человеку быть не может, — вздохнул Барсук. — Доброе дело времени не занимает. Вот возьми мой гриб сушеный. Он горький, зато силы дает тем, кто дорогу потерял. А свой гнев оставь здесь, под корягой, тяжело с ним ходить.
Не успел Прохор отказаться, сунул ему Барсук в руку сухой боровик, а сам исчез. Вытер Прохор слезы обиды (упал-то больно), посмотрел на свои руки, перепачканные смолой, и впервые подумал: а ведь правда, тяжело идти, когда внутри все кипит. Оставил он палку у муравейника, пробормотав: «Простите, мураши», и побрел дальше.
Совсем стемнело. Вязанка стала неподъемной, ноги отказывались идти. Сел Прохор под старой сосной и горько заплакал. Холодно, страшно, темно. Вдруг чувствует — кто-то дышит в ухо. Открыл глаза, а перед ним стоит огромный Серый Волк. Но смотрит он не свирепо, а грустно-грустно. Из лапы у него торчит острая заноза, и капает черная кровь на мох.
— Помоги, мальчик, — тихо сказал Волк человеческим голосом. — Больно мне. А вытащить некому, звери боятся, люди камнями гонят.
Вспомнил Прохор слова белки про половину добра. Вспомнил барсука, который поделился последним. Сердце у него дрогнуло. Страх куда-то делся. Он подошел к страшному зверю, встал на колени и осторожно, дрожащими пальцами, ухватился за щепку. Заноза сидела глубоко, пришлось нажать изо всех сил. Волк глухо зарычал от боли, щелкнул зубами у самого плеча мальчика, но Прохор не отпустил. Вытащил. Промыл ранку водой из своей фляги, перевязал своим чистым носовым платком.
— Спасибо тебе, — сказал Волк, перестав хромать. — За твою смелость и доброту я выведу тебя. Твоя вязанка слишком тяжела для злого сердца, потому ты и сбился с пути. Садись ко мне на спину.
Обернулся Волк, посадил Прохора меж лопаток. И помчались они сквозь ночной лес легко, как ветер. Волк бежал ровно, ни одна ветка Прохора не задела. Довез его до самой околицы села, ткнулся мокрым носом в щеку и говорит:
— Запомни, мальчик. Жадность делает человека тяжелым, как камни. Злость ослепляет, и он не видит дороги. А щедрость и доброта делают душу легкой. Делись — и путь твой всегда будет светлым.
Утром Прохор проснулся в своей кровати. Сначала решил, что приснилось. Но во рту остался вкус того горького гриба, плечо ныло от тяжести волчьей спины, а в кармане лежал расколотый пополам лесной орех.
С тех пор Прохора словно подменили. Первым делом он отдал младшему брату ту самую деревянную лошадку. Соседским детям вынес целый таз яблок, да и всех окрестных птичек и белочек угостил. Родителям стал помогать без напоминаний, улыбаясь. Родители только диву давались, глядя на своего сына. А когда спрашивали, отчего он такой добрый сделался, Прохор лишь смотрел в сторону темного бора и отвечал:
— Просто понял я, родные, что нести добро гораздо легче, чем таскать на спине тяжелые ветки собственной жадности.
Автор: Марина Алехина. https://ok.ru/avtorskieskazki