330 лет назад родился маршал Мориц Саксонский

Когда-то его победами восхищалась вся Европа, а теоретические труды оставили след, даже больший чем его весёлая разгульная жизнь. На протяжении тридцати лет граф Мориц Саксонский заставлял говорить о себе всю Европу. Прославившись как транжира и гуляка, он стал авантюристом, боровшимся за корону Курляндии и Российской империи, а на склоне лет был увенчан лаврами лучшего полководца эпохи. Спустя столетия имя Морица Саксонского оказалось забыто не только обывателями, но даже многими историками: ныне о нём вспоминают лишь исследователи военного искусства да специалисты по «Галантному веку». Кем же был маршал де Сакс, как его называли во Франции, и чем он заслужил славу второго Тюррена?

Герман Мориц родился 28 октября 1696 года в саксонском городе Гослар. Его отцом был саксонский курфюрст Август, матерью – немецкая графиня шведского происхождения Аврора фон Кёнигсмарк, одна из самых одарённых женщин своего времени. Обворожительная внешность и живость характера позволили Авроре очаровать любвеобильного курфюрста, который сделал её своей любовницей. Родившийся сын был лишь одним из более чем трёх сотен внебрачных отпрысков Августа, однако Морицу не только удалось добиться признания отцом, но и стать лучшим полководцем своей эпохи. Но обо всём по порядку.

В 1697 году отец Морица стал королем Польши под именем Августа II Сильного. Кстати, большую физическую силу он передал и сыну: о мальчике рассказывали, что он сжимал подкову одной рукой, а толстый гвоздь без напряжения превращал в штопор. Курфюрста Августа избрали польским королем, когда он прибыл в Польшу с хорошим войском. В 1706 г. он под давлением политических противников отрекся от престола и признал королем Станислава Лещинского, родственника правящего французского дома. А в 1709 г. его, своего союзника в Северной войне, вернул к власти Петр I.

С самого детства военные упражнения и игры увлекали Морица куда больше, чем уроки музыки или этикета. Находившийся при нём в качестве воспитателя француз привил мальчику любовь к фехтованию и верховой езде, а когда ему исполнилось 12 лет Мориц бежал из-под опеки матери и отправился пешком в действующую армию в Нидерланды. Дело в том, что отец Морица был вынужден одновременно участвовать в двух войнах: как саксонский курфюрст он помогал союзным англо-голландско-имперским войскам, а как король Польский и Великий князь Литовский – своему «брату» русскому царю Петру Алексеевичу.

Оказавшись в действующей армии Мориц почувствовал себя на своём месте, тем более, что отец не только не наказал беглеца, но пожаловал ему младший офицерский чин и приставил ординарцем к саксонскому генералу графу Шуленбургу. Это была уже не рыцарская армия Средневековья, а новая – с огнестрельным оружием и артиллерией.

В 13-тилетнем возрасте Мориц прошел пешком от Дрездена до Фландрии (нынешней Бельгии). Там разворачивались боевые действия союзных государств (Англии, Австрии и Голландии) против Франции. Это была так называемая война за испанское наследство. Франция стремилась стать абсолютным мировым лидером. Людовик XIV добился испанского трона для своего внука Филиппа V Бурбона. Стала крылатой фраза «Пиренеев больше нет». С этим не могли смириться Габсбурги, также претендовавшие на мировое господство.

12-летний офицер поучаствовал в грандиозном сражении при Мальплаке – одном из самых кровавых и упорных за все 13 лет войны за Испанское наследство. С обеих сторон в ней участвовало свыше 200-тысяч человек. Имперскими силами командовал Евгений Савойский, а французской армией маршал Виллар – предшественник Морица в должности главного маршала Франции. Кроме того, Мориц успел поучаствовать в нескольких осадах и даже, как поговаривали злые языки, пойти по стопам отца и соблазнить какую-то девушку из Эно. И это в 13 лет!

Закончив дела во Фландрии, Мориц отправился на восток, где присоединился к русской армии, в составе которой участвовал в осаде Риги в 1710 году, а после взятия крепости оказался на севере в Померании, где вместе с отцом участвовал в осаде Штральзунда. Эта кампания, принесшая немного славы отцу, стала прекрасной школой для сына. Здесь Мориц впервые принял командование над сформированным для него кавалерийским полком, проявив себя энергичным и толковым офицером.

Невольно удивляешься, услышав о том, что уже в ту пору обучение личного состава в полку Морица отличалось практичностью и тщательностью. Сам новоиспечённый полковник с радостью ходил в атаки со своими людьми, но недолго пришлось ему наслаждаться ратными трудами – по окончанию кампании он был отозван отцом в Саксонию.

В 1711 году Морицу уже 15, по тем временам – совершеннолетие, так что он получил от отца первый офицерский чин, официальное признание, титул графа Саксонского и место в саксонском кирасирском полку Беста. Это было отнюдь немало, если принять во внимание значимость саксонских земель. В этой области развивались такие важные отрасли экономики, как добыча серебра и производство мейсенского фарфора. В саксонских городах уже существовали университеты: с 1409 г. в Лейпциге, с 1502-го – в Виттенберге. Именно там в 1517 г. началась деятельность Мартина Лютера, возник центр протестантизма.

Тем не менее жизнь сына во многом предопределил «синдром бастарда» – мучительное стремление доказать, что ты ничем не хуже законных детей. К семнадцати годам Мориц был уже полковником, но он стремился к большему. Заботившийся о подающим надежды отпрыске Август Сильный задумал для него удачную партию, женив Морица на юной Виктории фон Лебен – богатейшей невесте во всей Германии. Новоиспечённый супруг, решение за которого принял его отец, был не слишком рад женитьбе, но перед деньгами устоять не сумел. Параллельно с участием в новых походах и кампаниях Мориц проматывал состояние жены, тратя его на роскошную жизнь, «целый легион любовниц» и обеспечение собственного полка.

Со своим полком Мориц принял участие в военных действиях, предпринятых с целью возвращения польской короны его отцу. Во время этой войны в январе 1716 г. с ним произошел исключительный случай. Застигнутый однажды врасплох большим польским отрядом в с. Краснецы, Мориц имея при себе 5 офицеров и 12 человек прислуги в течение 5 часов отстреливался от поляков, а ночью, неожиданно выйдя из засады, ускользнул от растерявшихся врагов.

Выходки Морица и его разгульная жизнь нравились далеко не всем и как только представилась возможность, его тут же отослали в посольство по европейским дворам. По приезде юный вояка и дипломат обнаружил, что его полк был расформирован, так как у его отца попросту не хватало денег на содержание столь многочисленной армии. Граф с решением Августа был категорически не согласен, высказывал мятежные мысли и вёл себя настолько вызывающе, что герцог пригрозил ему заключением в «саксонскую Бастилию» – замок Кёнигштайн. Место, где содержались важнейшие государственные преступники. Пришлось Морицу смириться с неизбежностью: только прошение о командировке в австрийскую армию спасло положение.

И вот снова юноша едет на войну – где-то на Балканах в это время Евгений Савойский в очередной раз сражается с турками. В составе австрийской армии Мориц участвовал во взятии Белграда в 1717 году, попутно делая разные заметки и примечания. Вскоре война закончилась, и саксонский бастард был вынужден вернуться в Дрезден, где его особенно никто не ждал. Отношения со двором продолжали оставаться натянутыми, отец, кажется, тоже был не слишком рад его приезду, так как его громкие выходки и постоянные любовные скандалы производили слишком много шума. Когда наследство жены оказалось изрядно промотанным брак Морица и Виктории был аннулирован, сам Мориц счёл себя более не связанным какими-либо узами и отправился на поиски лучшей жизни… в Версаль.

Для службы во Франции он купил полк, который был назван в его честь «Саксонским», после чего отправился в Париж – подальше от дома, где успел изрядно всем надоесть. К 24 годам, когда сын саксонского курфюрста и польского короля был принят на службу в чине генерал-майора, Мориц уже имел богатый боевой и походный опыт. За почти дюжину лет он успел повоевать с французами, шведами, турками, познакомиться с наиболее известными полководцами своего времени, возглавить собственный полк, провести целый ряд преобразований, после чего лишиться его.

Впрочем, реформаторская и организационная работа Морица мало кого интересовала. Прежде всего, он был известен как герой-любовник, авантюрист, гуляка и распутник, а таких персонажей при дворе Людовика XV очень жаловали. Его военная карьера и могучее телосложение производили впечатление, особенно на дам. Его сравнивали с древнегреческими героями – Гераклом, Тесеем, Ясоном, Персеем. Мало кто обращал внимание на тот ежедневный труд, которым занимался Мориц, оказавшись во Франции.

На новое место службы Морис де Сакс, как звали его французы, прибыл с репутацией храбреца, но редкостного транжиры и разгильдяя. Несмотря на это, всего за несколько лет граф ухитрился полностью изменить мнение о себе. Он вошёл в круг общения всемогущего регента герцога Орлеанского и его первого министра кардинала де Флёри, а также полководца генерала де Фолара, имевшего репутацию непобедимого. Все они отмечали острый ум графа Саксонского и пророчили ему великое будущее. По совету генерала Фолара – самого крупного военного авторитета во Франции той поры – Мориц принялся штудировать военные науки, восполняя пробелы в малознакомых ему разделах воинского искусства, параллельно продолжая вести самый раскрепощённый образ жизни.

В эти годы Мориц пережил самое серьезное увлечение: он целых 9 лет был связан почти супружескими узами с актрисой придворного театра «Комеди Франсез» Адриенной Лекуврер – великой актрисой и замечательной красавицей, блиставшей в театрах и на балах. Но даже в те годы, когда он был счастлив с Адриенной, Мориц не освободился от «синдрома бастарда», который гнал его прочь из Парижа – за герцогской короной. Его манили далёкие поля сражений и грандиозные битвы, ну, а самым сокровенным желанием Морица было превзойти отца и стать самовластным правителем. И в 1725 году ему представился такой шанс. Еще во время Северной войны он заметил Курляндское герцогство, которое находилось в вассальной зависимости от Польши. Оно возникло в XVI веке, после распада Ливонского ордена. Там была дворянская республика – правил совет знати, а значит, отсутствовала сильная центральная власть.

И вот уже признанный французским высшим обществом Мориц ввязался в самую удивительную авантюру своей жизни. Но вначале перенесёмся в прошлое на 15 лет назад. В 1711 году умер молодой герцог Курляндский Фридрих Вильгельм фон Кётлер, едва успевший жениться на русской принцессе Анне Иоанновне – племяннице Петра Великого. Как злословили, от неумеренного пьянства. Пётр, воспользовавшись безвластием, немедленно наложил на Курляндию свою руку и оставил правительницей безутешную вдову, которая жила в Митаве в полном забвении и бедности, предоставив русским войскам полную свободу действий в своих владениях.

Формально право на герцогскую корону унаследовал дядя покойного герцога – Фердинанд фон Кётлер, но с герцогством не сложилось. Отдавать стратегически важный плацдарм русский царь совсем не собирался, так что «правитель Курляндский» тихо сидел в Данциге и предпочитал не раздражать могущественного императора. Но после смерти Петра наследник немедленно вспомнил о своих правах и начал заявлять, что неплохо было бы вернуться в Митаву – возможно, даже при поддержке военной силы какой-нибудь державы, не слишком дружественной Российской империи.

И тут на исторической арене появляется Мориц Саксонский. Теперь уже не в привычной роли богатого кутилы, а в качестве политика. Наконец-то судьба предоставила ему шанс получить собственное владение, да ещё и в таком важном регионе как Прибалтика. Герцогство Курляндское с XVI века было вассальным владением Польши, королём которой в это время был отец Морица – Август Сильный. Молодой граф – ему только исполнилось 30 лет – заручился тайной поддержкой отца и отправился за курляндской короной.

В 1726 году он прибыл в Митаву, где в несколько дней обольстил вдовствующую герцогиню. Анна Иоанновна согласилась на брак и слёзно просила ландтаг избрать Морица новым герцогом. Депутаты, которым уже изрядно надоели 15 лет безвластия, быстро и единогласно проголосовали «за», отдав Морицу герцогскую корону. Несказанно обрадованный поворотом событий, Мориц поспешил отправиться в свои новые владения. Он мгновенно завоевал необычайную популярность среди курляндского дворянства.

Но вскоре у только что избранного герцога возникли проблемы. Всемогущий светлейший князь Меншиков, герцог Ижорский и многих орденов кавалер, решил сам стать независимым правителем Курляндии, на что получил полное согласие Екатерины I. Меншиков спешно прискакал в Митаву во главе большого военного отряда и сразу по прибытии встретился с графом Саксонским. Мориц непринуждённо просил называть его герцогом, вызвав ярость у Александра Даниловича.

Меншиков публично заявил, что недостойно выбирать на Курляндский престол незаконнорожденного. «Мой отец – король Польши и курфюрст Саксонии. Не скажете ли, ваше сиятельство, кто был вашим отцом?», – парировал Мориц. Ходили слухи, что конфликт закончился вызовом на дуэль, на которую Меншиков благоразумно не явился. Ведь граф Саксонский считался отличным фехтовальщиком.

Мориц готов был с оружием в руках отстаивать свое право жениться на Анне. Несмотря на взаимную неприязнь, переговоры двух претендентов продолжались. Светлейший князь грозил открытым военным вмешательством, обещал арестовать непокорных депутатов и вообще вёл себя, по словам современника, «как властитель рода человеческого». Однако несмотря на то, что позиция герцога была куда слабее, он сумел обхитрить ловкого русского дипломата. Мориц обставил дело так, будто бы ландтаг, уже проголосовавший в его пользу, никак не получается собрать снова.

И всё бы хорошо, но графа Саксонского вновь подвела его любвеобильность. Рассказывали, что вдовствующая герцогиня застала жениха в постели с одной из своих фрейлин, после чего отказала ему в поддержке и демонстративно перешла на сторону Меншикова.

Несмотря на неудачу, Мориц всё ещё оставался законно избранным герцогом. Он решил бороться за свои права и начал собирать деньги, чтобы нанять армию, во главе которой был готов воевать против России. Чтобы нанять солдат, ему требовались немалые средства, поэтому Адриенна Лекуврер продала золотую и серебряную посуду и драгоценности, чтобы отправить деньги своему возлюбленному и помочь ему добиться цели. Такова была сила ее любви.

Этой суматохой воспользовался Август Сильный, решивший присвоить Курляндию себе. Польский сейм, собравшийся в Гродно, заявил, что не признаёт никаких претендентов, и проголосовал за присоединение герцогства к Речи Посполитой. Сейм Речи Посполитой наотрез отказался признать избрание Морица и объявил его изменником и бандитом. Несмотря на свой статус «вне закона» и угрозу безнаказанно быть убитым любым поляком в любой момент, он приехал к заболевшему Августу Сильному в Белосток и вызвал этим уважение польских дворян.

В ответ на это русский посланник Пётр Бестужев с необыкновенной откровенностью сообщил королю: если он будет предпринимать недружественные России действия, то вряд ли долго усидит на троне. Тем более, что «на скамье запасных» сидит готовый претендент на его место – Станислав Лещинский, который охотно помирится с Россией, если та вернёт ему корону. Внушение сработало. Август Сильный постарался забыть про Курляндию – и для своего сына, и для себя самого.

А что же Мориц? К 1727 году ему удалось завербовать почти две тысячи солдат, но русские войска перекрыли курляндскую границу. Граф Саксонский остался без армии и во главе небольшого отряда бежал из Митавы, где ему грозил арест. Он оказался в ловушке на маленьком островке посреди курляндских лесов. Русские уже праздновали победу, когда он каким–то чудом раздобыл рыбацкую лодку и под покровом ночи бежал – тайно добрался до прусской границы и обосновался в немецком Данциге. Меншиков тоже остался ни с чем. Пока шло время, умерла его покровительница Екатерина I, а вскоре и сам князь лишился власти, закончив дни в 1729 году в сибирской ссылке.

Граф Саксонский же, даже проиграв, не потерял надежды. Он ещё в 1728 году вёл переговоры с русским двором, обещая хранить верность Петербургу в обмен на герцогство, которым, безусловно, сможет управлять гораздо лучше прочих претендентов. Еще раньше у русского императора Петра I, к слову, была мысль выдать Морица за свою дочь Елизавету, чтобы тот не даже не думал претендовать на какие-то владения в регионе, однако тогда генерал пренебрёг монаршей милостью и вежливо уклонился от сватовства.

Через 4 года после курляндской авантюры, в 1730 году, скоропостижно умерла Адриенна Лекуврер. Не исключено, что ее отравили из ревности: Мориц Саксонский к этому времени очаровал роковую женщину – герцогиню Бульонскую. Молодая, красивая, богатая, она была четвертой по счету женой семидесятилетнего герцога. Как писали мемуаристы, Мориц Саксонский не отвечал 23-летней пылкой герцогине взаимностью, и она решила устранить помеху. По слухам, она дала сопернице некое отворотное зелье, чтобы Мориц охладел к прежней возлюбленной. От этого напитка Адриенна умерла сразу после спектакля. Связь Морица с Лекуврёр и её отравление соперницей легли в основу сюжета пьесы Э. Скриба и оперы Франческо Чилеа «Адриенна Лекуврёр». В России в главной роли блистала великая актриса Алиса Коонен.

Надо сказать, ни Мориц, ни верный друг Вольтер не предали Адриенну и после смерти. Дело в том, что церковь отказывала покойной в христианском погребении на том основании, что во время последней исповеди она якобы не согласилась по требованию священника признать профессию актрисы и всю свою жизнь греховной от начала до конца. Тело Адриенны просто засыпали известью. Вольтер написал по этому поводу горькую оду «На смерть мадмуазель Лекуврёр» и отметить этот факт в своих «Философских письмах». Вольтер и граф Мориц с помощью своих друзей погребли её на берегу Сены, против Бургундской улицы. Мориц Саксонский пережил возлюбленную на 20 лет.

Неудавшаяся курляндская авантюра не слишком огорчила Морица, хотя и подарила ему несколько весьма остросюжетных моментов. В Европе и за её пределами было достаточно владений, которые если не достанутся ему, то хотя бы станут поводом к новой большой войне, о которой так мечтал генерал. И действительно: в 1733 году умер его отец Август II, после чего вопрос о новом польском короле стал причиной большой европейской распри. Россия и Австрия поддержали Августа III – единокровного брата Морица, в то время как во Франции сделали ставку на польского аристократа Станислава Лещинского, брата жены Людовика XV Марии Лещинской, уже претендовавшего на польскую корону во время Северной войны.

Мориц, вопреки ожиданиям брата, предложившего ему главнокомандование над саксонской армией, остался на французской службе и принял самое активное участие в кампаниях 1734−1735 годов в ходе войны за польское наследство. В 1734 году граф Саксонский отличился при осаде Филиппсбурга, за что получил чин генерал-лейтенанта.

Потом красавец Мориц все же решил жениться на дочери Петра Великого – Елизавете, о чьей красоте поэты слагали стихи. У него нашлись сторонники в Петербурге, которые собирались с помощью брака уменьшить влияние принцессы Елизаветы на императора Петра II. Но «весёлая Елисаветъ», подобно Морицу, слишком любила вольную жизнь и никогда не отказывала себе в увлечении красивыми мужчинами. Так что принцесса категорически отказалась выходить замуж и разрушила далеко идущие планы графа Саксонского.

Впрочем, разрушила не до конца. Когда в 1741 году Елизавета стала русской императрицей, она всё ещё оставалась свободной. Мориц Саксонский в те годы уже прославился победами и признавался первым среди французских полководцев. Граф, получив вести из Санкт-Петербурга, немедленно взял отпуск и отправился в Россию. Там он был представлен императрице, с которой танцевал на балу уже в первый же день знакомства. Однако Елизавета играла со знаменитым гостем и не хотела даже слышать о замужестве. Тем более, что теперь она была повелительницей самой большой страны Европы, а Мориц так и оставался просто французским генералом. Граф Саксонский покинул Петербург, навсегда расставшись с мечтой о короне.

Но звездный час Морица Саксонского все-таки наступил. Это произошло в ходе борьбы за австрийское наследство в 1740–1748 гг. В полной силе его предводительский талант проявился при осаде и штурме Праги (1741) и взятии Эгера (1742), а также при военных действиях в юго-западе Германии. В 1743 году Мориц вел успешную оборонительную войну против австрийцев, отстаивая Эльзас. В марте 1744 года вопреки интригам завистников Людовик XV под влиянием мадам Помпадур возвёл Морица в звание маршала Франции и поручил ему командование главной французской армией во Фландрии, при которой находился и сам король со своим двором.

Удивительно: как занял такую позицию иностранец и протестант? Одна из важных причин: он был угоден всесильной фаворитке Людовика XV мадам Помпадур. Это была умнейшая женщина, принимавшая немало политических решений. Против Франции выступала англо-ганноверско-нидерландская коалиция. Амбициозный молодой человек, младший сын Георга II герцог Камберлендский обещал, что непременно вступит в Париж – или съест свои сапоги. В ответ Мориц Саксонский заметил: «Мы их ему приготовим». Французы сражались доблестно, англичане в Париж не вступили, а герцог Камберлендский обманул – сапоги так и не съел.

Как ни странно, 49-летний Мориц производил впечатление человека одряхлевшего. Его мучили боли в отекших ногах, он не мог ходить. Его, полководца, носили в специальной корзине, которую он называл своей люлькой. Но король велел всем слушаться этого человека – и тот выиграл три битвы подряд.

Под влиянием царивших тогда взглядов на военное искусство Мориц поначалу обратился в весьма осторожного главнокомандующего, тщательно избегавшего сражений и преимущественно занимавшегося осадою крепостей; но в кампаниях 1745–1748 годов, когда он уже вполне самостоятельно командовал армией, назначенной для завоевания Австрийских Нидерландов, маршал искал сражений в открытом поле и, несмотря на тяжкую болезнь (водянку), одержал победы при Фонтенуа 11 мая 1745 года, Намюре (1746), Року (1746) и Лауфельде (1747).

Может быть, вы слышали историю про раскланивающихся противников, предлагающих друг другу сделать первый залп? Так это история как раз про Фонтенуа. Если убрать лирику, то обе стороны (французы против англо-австро-голландских союзных сил) имели примерно по 50 тысяч человек. Мориц Саксонский правильно расставлял войска, разумно применял артиллерию – так, чтобы она не била по своим. В момент решительного прорыва французского фронта англичанами главнокомандующий не растерялся и сумел, не считаясь ни с чем, закрыть эту брешь, после чего англичане рассыпались и отошли. Верх одержали французы Морица Саксонского.

Мориц был не только решителен, но и изобретателен. Однажды при штурме он приказал использовать в качестве лестничных опор стоявшие у стен виселицы. Далее последовал целый ряд менее громких побед, отдавших в руки французов всю территорию австрийских Нидерландов и передовые голландские крепости. Это был самый крупный успех французской армии в Нидерландах начиная с 1672 года. Мориц был возведен в звание главного маршала Франции.

По заключении в 1748 г. Ахенского мира Мориц жил в пожалованном ему замке Шамбор. Он наконец-то разбогател и даже завел собственный театр. Он успел пожить красиво, украсив усадьбу боевыми пушками и имея в личном распоряжении кавалерийский полк для тренировок. Короткий остаток жизни главный маршал уделил писательству.

Его перу принадлежит трактат о военном искусстве, служивший в XVIII веке главной основой для изучения военного искусства. В этом сочинении немало мыслей, значительно опередивших век Морица (идея об отказе от рекрутской повинности в пользу общеобязательной воинской повинности с ограниченным сроком службы; формирование легионов – самостоятельных тактических единиц – из 3 родов войск общей численностью до 3500 человек; обучение армии быстрым маршам; ружья, заряжаемые с казённой части, а не с дула; усиление огня пехоты легкими малокалиберными скорострельными пушками; замена хлеба сухарями и шляп касками; и т. д.).

Но «синдром бастарда» не оставлял его даже в последние годы. Мориц строил новые, абсолютно нереальные планы, связанные с корсиканской короной или какой-нибудь из территорий Южной Америки, разными несбыточными проектами, такими как создание израильского царства в Америке и т. п.

Умирая, он сказал: «Жизнь – это сон. У меня он был прекрасным, но таким коротким!» Он пожелал быть погребенным в незаметной могиле, засыпанной известью – как Адриенна Лекуврер. Скончался маршал 30 ноября 1750 года в возрасте 54 лет. Поскольку Мориц был протестантом, его похоронили не в Париже, а в Страсбурге, в церкви Святого Фомы (главной лютеранской церкви города). Пышная гробница Морица Саксонского служит одной из местных достопримечательностей.

Мориц Саксонский остался в истории истинным героем эпохи рококо – со склонностью ко всяческим украшениям, своего рода «завитушкам». Его по-настоящему занимали война и любовь. И в этом он, несомненно, преуспел.

Интересно, что правнучку Морица Саксонского Аврору Дюпен мы знаем под именем Жорж Санд. Она тоже выбрала для себя яркий мужской образ.
#ЛичностиВИстории