Тайга никогда не прощает беспечности. Арсений понял это на четвёртые сутки, когда навигатор окончательно погас, а старый дедовский компас начал бешено крутить стрелкой. Тяжёлое свинцовое небо наглухо закрыло солнце, стирая границу между утром и вечером. Он уехал в эту забайкальскую глушь, чтобы сбежать от предательства любимой женщины и развалившегося дела, но угодил в ледяной зелёный капкан.
Еда закончилась ещё вчера. Нога, подвёрнутая на мокром валежнике, опухла и пульсировала огнём. К сумеркам сквозь густой, липкий туман донёсся глухой, мерный перезвон — словно кто-то бил молотом по сухому дереву. Собрав последние силы, Арсений побрёл на звук. Бурелом расступился внезапно. За стеной вековых кедров открылась глубокая лощина. Внизу стояло десятка полтора потемневших от времени срубов и маленькая рубленая часовенка с древним восьмиконечным крестом.
Псы не залаяли. Они вышли из-за плетней молча и уставились на чужака немигающими янтарными глазами.
— Кто таков будешь, странник? — раздался скрипучий голос.
Перед ним стоял высокий старик с густой, седой до пояса бородой, в длинном холщовом кафтане.
— Заблудился… Помогите… — выдохнул Арсений и рухнул коленями в холодную траву.
Старик медленно поднял руку, сложил два пальца и перекрестил упавшего.
— Мирской, — глухо произнёс он. — Беду в скит привёл.
Очнулся Арсений от запаха дыма и сушёной полыни. Он лежал на деревянной лавке под тяжёлым тулупом. Нога была туго обмотана льняной тканью, и боль отступила. В углу, перед старыми иконами, тихо молилась девушка в тёмном сарафане и платке.
— Пить… — прохрипел Арсений.
Девушка обернулась и подала ему студёной воды в берестяном ковше. Лицо её было бледным, но удивительно светлым, а в серых глазах застыла глубокая тревога.
— Как зовут тебя?
— Акулина, — тихо ответила она. — Деда Еремея внучка. Лежи, мирской, тебе силы нужны.
Дверь скрипнула, и вошёл тот самый старик.
— Ожил, заблудший? — с глухой усталостью спросил Еремей. — Чей будешь?
— Арсений. Спасибо, что спасли. Я всё оплачу, как только доберёмся до связи…
Еремей криво усмехнулся в бороду:
— Нет тут твоей связи. И посёлков твоих для нас не существует. Мы ещё от старых гонений и безбожной власти в эти дебри ушли. Тут свой уклад.
— Какой же сейчас год по-вашему? — осторожно спросил Арсений.
— Семь тысяч пятьсот… — старик запнулся. — А по-вашему, мирскому, не ведаем. Давно мы счёт годам потеряли.
Арсений прожил в тайном селении неделю. Нога заживала пугающе быстро — травяные припарки Акулины творили чудеса. Но тревога внутри росла. Здесь никогда не выглядывало солнце — небо всегда оставалось мутным, словно затянутым дымом. Кроме Еремея и Акулины, Арсений видел от силы шестерых угрюмых жителей. Никто не здоровался и не смеялся. И самое жуткое — во всей деревне не было ни одного ребёнка…
А вы бы рискнули остаться в таком месте до утра? Продолжение следует...
© Дневники судеб | Татьяна Феникс
#ДневникиСудеб_опусыИрассказы
Комментарии 1