Алексей Колчанов

Осенью 1951 года из тундры в Ленинград вернулась женщина, которой исполнилось тридцать девять лет, а выглядела она на шестьдесят. Глаза её были воспалены и гноились, организм истощён, а то, что осталось от психики, было сломано. Не прошло и двух лет, как ей поставили диагноз: киста головного мозга и органическое поражение центральной нервной системы. Врачи связывали и то, и другое с экстремальным стрессом, недоеданием и хроническим холодом. За три года в чукотской тундре эта женщина постарела лет на двадцать. Звали её Варвара Кузнецова, и была она советским этнографом, приехавшим на Чукотку изучать быт чукчей. В молодости Варвара была позитивной, жизнерадостной девушкой, но три года в тундре её сломали. Эти три года она жила, по её собственному ощущению, в аду. Её морили голодом, запрещали писать, били, называли колдуньей, а в конце концов приняли как свою. Но цена оказалась высокой. К трудностям ей было не привыкать, потому что она пережила блокаду Ленинграда. Однако то, с чем она сто

В 1932 году в СССР детям запретили гулять в одиночку. Не официально — это не было напечатано ни в каком приказе. Просто каждая мать в украинских сёлах и поволжских деревнях говорила своему ребёнку одно и то же: встретишь незнакомого человека — беги. Это не история о голоде как статистике. Это история о том, что он сделал с обычным доверием между людьми. По оценкам Государственной думы России, голод 1932–1933 годов унёс до 7 миллионов жизней на территории СССР. Цифра огромная — и именно поэтому она не помещается в голове. Голод такого масштаба превращается в абстракцию. А вот воспоминание конкретного человека — нет. Александр Иванович Соловьёв был мальчишкой в 1932 году. Потом стал фронтовым разведчиком, прошёл с боями Венгрию, Словакию и Австрию, был ранен, получил медаль "За отвагу", дожил до победы. Его воспоминания сохранились в архиве проекта "Я Помню" — и они охватывают не только войну, но и то, что было до неё. И вот тут история делает кое-что интересное. Соловьёв вспоминал голо