30 октября - 38 лет назад отошла ко Господу блаженная монахиня Алипия Голосеевская (Авдеева) /1910 – 30.

10.1988/
Блаженная Христа ради, монахиня Алипия продолжала в наше время молитвенный подвиг прежних голосеевских старцев. К подвижнице еще при ее жизни люди шли отогреваться душой, просить молитв и помощи, искать утешения. И сейчас, после ее упокоения, спешат к ней за молитвами, помощью и поддержкой.
Родители будущей подвижницы, Тихон и Васса, проживали в Пензенской губернии в селе Вышелей. В святом крещении девочка получила имя Агафии – в честь мученицы Агафии Палермской, которую всю жизнь считала своей заступницей и покровительницей и даже носила на спине иконку святой, ни на минуту с ней не расставаясь.
Тихон Авдеев слыл на селе большим постником. В скоромные дни ничего не вкушал, кроме сухого хлеба, который запивал отваром из соломы. Нрава был сурового, но справедливого.
Мать Агафии, наоборот, отличалась покорным и тихим характером. Очень любила раздавать милостыню руками дочери; всех привечала, всем сострадала.
В 1917 году во время Октябрьского переворота матушка потеряла родителей. За какой-то надобностью отлучилась к соседке, а когда вернулась, нашла маму с папой в крови, мертвыми. Их расстреляли красноармейцы.
Всю ночь восьмилетняя девочка сама читала Псалтирь по умершим… Ее забрали с собой солдаты Буденного, но потом почему-то отпустили. С этого момента Агафия начала странствовать.
Пешком Агафия обошла множество монастырей, чудом уцелевших в разрухе гражданской войны. Жила подаянием и молитвой. Ночевала под открытым небом. Так часто видела людское горе, что стала молчаливой и задумчивой.
Во время массовых арестов верующих попала в тюрьму, по ее собственным словам «где-то на берегу моря, под Одессами». Случилось это в 1930 году. В тюремных застенках она провела десять лет.
Сначала ее бросили в камеру к уголовникам. Она крикнула им: «Не подходите!» и, воздев руки к верху, стала горячо молиться. Словно стена воздвиглась между ней и присутствующими: воры, насильники, убийцы – никто не сдвинулся с места.
Прильнув к дверному глазку, коридорный охранник остолбенел, настолько неожиданна была открывшаяся ему картина. Посреди камеры стояла тоненькая девушка и молилась, а над головой ее горел ореол, похожий на нимб святого. А потом начались изматывающие безконечные допросы, перемежающиеся побоями и пытками голодом.
Ежегодно во время Пасхи Агафия отказывалась выходить на работу, за что получала вдвойне. В память об этих днях у нее остались беззубый рот и согбенная спина.
Потом Агафия попала в камеру смертников. Из этого каменного мешка каждую ночь уводили по пять-шесть человек на расстрел. В основном, это были священнослужители, чья судьба была заведомо предрешена.
Когда в камере осталось всего трое: Агафия, священник и его сын, мученица услышала, как батюшка сказал своему чаду: «Давай отслужим по себе панихиду, сегодня нас к рассвету заберут». А затем обернулся к Агафие: «А ты сегодня выйдешь отсюда живая».
Матушка осталась одна: в камере неслышно отворилась дверь, вошел Апостол Петр и через черный ход вывел Матушку к морю. Шла она без пищи и воды 11 суток. Лезла по отвесным скалам, обрывалась, падала, поднималась, снова ползла, раздирая до костей локти. Но Господь сохранил ее. На руках у нее остались глубокие шрамы, которые она показывала.
Возможно, тогда Матушка посетила Великого иерусалимского старца иеросхимонаха Феодосия Кавказского /+1948/, который жил под Новороссийском.
Об этом сама матушка рассказывала «Я у Феодосия был, я Феодосия видел, я Феодосия знаю». Возможно, что старец благословил матушку на великий подвиг юродства...
Старица часто вспоминала о своем чудесном избавлении, чтила день памяти Апостолов Петра и Павла, подолгу молилась, простаивая на коленях перед иконой Петра и Павла в Демиевской церкви.
Она никогда не расставалась с Псалтырем. Знала его на память. Читала его даже за колючей проволокой в концентрационном лагере, куда попала во время Великой Отечественной войны. Это было где-то в Германии, на каком-то заводе…
Матушка по ночам читала Псалтирь за женщин, у которых дома остались дети или больные старики и выводила их за колючую проволоку и они благополучно уходили домой.
Ушла и сама Матушка еще до окончания войны, перебралась через линию фронта и пешком пошла в Киев... Однажды нагнали ее на дороге несколько человек мужчин...
Стала усердно молить Матерь Божию защитить ее. Невдалеке увидела стог соломы и побежала к нему, чтобы укрыться от бандитов... Добежала до стога, спиной к нему прижалась, и Матерь Божию со слезами и просила не оставлять ее.
Бандиты вокруг стога бегали, ругались: «Да где же она делась, ей же и укрыться негде!» Постояли и ушли, а Матушка посмотрела на себя и увидела, что она вся светлая, вся одежда на ней белая, руки белые... Матерь Божия защитила, скрыла от бандитов, небесным светом одела, потому они ее и не увидели.
А еще она стала носить на шее связку ключей: больших и маленьких, латунных и железных, с прозеленью бронзы и желтизной меди…
Каждый из них символизировал того, за кого она молилась и спасала. К концу жизни это было уже весьма внушительное «ожерелье», оттягивающее шею звенящей тяжестью и оставившее на коже неизгладимый рубец
По промыслу Божиему Христа ради юродивая Агапия была принята в Киево-Печерскую Лавру, где прожила 15 лет, до самого ее закрытия.
В Лавре она приняла монашеский постриг с именем Алипия - в честь преподобного Алипия, иконописца Печерского. Постриг совершил ее духовный отец – архимандрит Кронид (Сакун) /†17.04.1954/, который и благословил ее на подвиг столпничества.
В монастырском саду, возле колодца росла старая высохшая липа с полой сердцевиной. В это дупло и забиралась матушка. Стоять приходилось в полусогнутом состоянии или на коленях. Выходила оттуда только, чтобы поесть.
«Когда было очень холодно, я заходил в коридор к монахам погреться. Иной пройдет, даст хлеба, а другой прогонит…», – вспоминала впоследствии блаженная старица.
Зимой, когда метель заметала снегом ствол дерева, а заскорузлая смерзшаяся древесина не давала выйти, настоятель сам приносил ей хлеб, увязая в сугробах и разгребая снег.
«Не замерзла?» — окликал он ее обычно, а когда из дупла доносился слабый голос старицы, отдавал ей сухари, сурово бросал: «Спасайся!» и уходил.
Стоять было холодно. Ноги коченели, больная спина болела, а под деревом выли голодные бродячие собаки. Единственной защитой матушки Алипии была Иисусова молитва, которая и согревала, и ограждала от ненастья, и поддерживала силы в хрупком теле монахини.
Три года подвижница провела в дупле старого дерева. Не имея пищи, она никогда не роптала, не просила милостыни, питаясь тем, что люди сами ей давали.
Необычный подвиг столпничества продолжался до 1954 года, пока не умер духовный отец старицы, архимандрит Кронид.
Новым наставником стал для нее схимонах Дамиан (Корнейчук) /†11.07.1954/. Ночевала она под лестницей в братском корпусе – место это было стылое, продуваемое сквозняками.
Ну что ты тут сидишь под ступеньками, тебе же холодно! – воскликнул как-то отец Дамиан, увидев скорчившуюся на полу матушку Алипию, – иди, спи под дверью отца Андрея».
Двери в келью игумена Андрея (Мищенко) /†11.07.1964/ никогда не затворялись. Оттуда веяло теплом. Старец принимал всех болезных: убогих, бесноватых, калек… Позже по его примеру матушка Алипия будет поступать точно также. Она будет садиться за стол с такими оборванцами, с какими ее духовные чада стыдились даже здороваться.
В 1961 году советская власть закрыла Киево-Печерскую Лавру. Для матушки Алипии вновь началась странническая жизнь. Без паспорта и прописки она ходила по улицам Киева, ночевать забиралась в брошенные дома, а пропитание добывала поденной работой. Было ей в то время около 50 лет…
В окрестностях Киева располагался полуразрушенный скит, принадлежащий Киево-Печерской лавре. Называлось это место Голосеевской пустынью.
Из уцелевших построек – один каменный дом, служивший когда-то летней резиденцией для киевских митрополитов. В прошлом скит был славен тем, что в нем подвизались великие подвижники благочестия, один из них – иеромонах Алексий Голосеевский /†24.03.1917/, ныне прославленный в лике святых, был особенно чтим старицей.
Когда к блаженной Алипии приходили люди, она первым делом спрашивала, был ли человек на могилке святого. Если нет – отправляла поклониться старцу, а затем уже разговаривала.
Прибежищем матушки в этой пустыни стал ветхий домик на краю оврага, окруженный со всех сторон лесом. Здесь начался ее долгий подвижнический труд, связанный с принятием на себя духовного наставничества.
Круглый год она ходила в черной сутане и детской меховой шапочке – своеобразном иноческом клобуке. И вериги у нее были – связка ключей на шее и мешок с песком на спине.
К ней, как к юродивой и богоугодному человеку вереницей тянулись люди: кто за исцелением, кто за духовным советом и помощью. Она никому не отказывала.
Блаженная старица обладала необычайно мягким и отзывчивым сердцем. Не только к людям проявляла доброту, но и к животным. Старица говорила, что понимает язык зверей и птиц, и, глядя на то, как она разговаривает с небесными птахами, присевшими отдохнуть на скат ее крыши, люди верили, не только она понимает их, но и они ее.
Как-то раз матушка сильно захворала. Она теперь часто болела – немощное старческое тело, истощенное строгими постами и тяжелой работой, начинало сдавать.
Мучилась она три недели, а потом постепенно стала вставать на ноги. И что удивительно: если до болезни матушка угощала людей их же подношениями, то теперь стала готовить пищу сама.
Ожидая особенно большое количество гостей, принималась варить фирменную кашу. В трехлитровую кастрюлю наливала молоко до самых краев, насыпала рис и сахар – каждого по килограмму, столько же сливочного масла. Затем вбивала 30 яиц. Чудно, но ничего не проливалось, не сбегало и не пригорало. А вот трапезники после этой каши избавлялись от мучавших их внутренних болезней.
Весть о матушке как о целительнице и чудотворице разлетелась по городам и весям всей нашей необъятной родины. День за днем к ней ехали люди разных сословий и материального достатка: простые обыватели, монахи, архимандриты и даже партийные деятели. В день она принимала от 50 до 60 человек.
Много помогала Матушка в судебных делах: по ее молитвам уменьшали сроки заключений; неправильно осужденных освобождали. Очень помогала Матушка в различных самых запутанных и неправильно оформленных денежных счетах. По ее молитвам все устраивалось, улаживалось и благополучно разрешалось.
Людей лечила приготовленной ею самой пищей и земляникой, из которой приготовляла мазь. Перед взрывом в Чернобыле предсказывала: «Потравят людей газом».
Свою жизнь матушка Алипия прожила без паспорта и без прописки.
Перед смертью старица просила у всех приходящих к ней прощение, просила приходить к ней на могилку и рассказывать о своих бедах и болезнях.
«Я умру, когда будет первый мороз и первый снег пойдет. Повезут меня на машине, похоронят в лесу» - говорила матушка.
29 октября одна из духовных дочерей была у матушки и сильно плакала: «Не стой и не плач, а иди и подавай во все храмы». И полетели по всем монастырям и церквям письма с просьбой молиться за матушку.
Духовные чада даже ездили к старцу Н. далеко в Россию: «... яблоко созрело, оно не может больше оставаться на дереве и должно упасть» – ответил прозорливый старец, который знал матушку только духом.
30 октября 1988 года к вечеру, когда землю припорошил снег и ударили первые заморозки, матушка отошла ко Господу.
Во время отпевания от тела матушки исходило сильное благоухание, руки были теплые, и когда к ним прикладывались, на губах долго оставалось приятное благоухание.
О возможной канонизации голосеевской старицы заговорили уже давно. Все необходимые документы были поданы на рассмотрение в Священный Синод, но вердикт до сих пор не вынесен.
Она живет в памяти народной. Ее имя звучит на поминании во всех храмах Киева и за его пределами. Уже давно написаны почитателями иконы блаженной и составлен акафист.
Но, видимо, должна исполниться неведомая нам «полнота времен», прежде чем раздадутся под сводами храмов слова ее небесного прославления.
Ныне блаженная покоится в нижнем ярусе Покровского храма Голосеевского монастыря – сюда ее мощи были перенесены в октябре 2006 года, и нескончаемым потоком идут к матушке люди. Особенно переполнен монастырь в день преставления матушки Алипии – 30 октября.