Владимир Абрамов

В церковной среде есть типаж, с которым сталкивался каждый. Человек говорит подчеркнуто тихо, смотрит исключительно в пол, через каждое слово повторяет «грешный я», «простит меня, господи». Кажется — вот она, живая иллюстрация к Патерику. Но попробуйте сделать этому человеку замечание. Не грубое, а самое простое: указать на ошибку в работе или случайно задеть его интересы в разговоре. В ту же секунду маска кротости сползает. Вместо нее появляется либо вспышка глухой ярости, либо демонстративная, удушающая обида. То, что часто принимают за подвиг самоуничижения, в святоотеческой традиции имеет совершенно другое название — «смиреннословие». И отцы Церкви относились к нему с крайней настороженностью. Святитель Игнатий (Брянчанинов) прямо предупреждал: показное самоукорение часто оказывается тончайшим прикрытием для непомерного тщеславия. Человек ругает себя для того, чтобы окружающие восхитились: «Какая глубина покаяния!» Здесь и проходит водораздел между духовной жизнью и самооценкой. З