Свернуть поиск
Дополнительная колонка
Правая колонка
Благодаря дневникам, которые вели сотрудники музея, сегодня мы можем перенестись в оккупированную усадьбу и увидеть события того периода их глазами. #хранителиЯсной
«Мы, работники музея, боялись за сохранность музея. Нам казалось, что за неимением места воинские части займут помещение музея», — рассказывал хранитель музея Сергей Иванович Щеголев. Вместе с ним за судьбу родовой усадьбы Льва Толстого боролись научная сотрудница музея Мария Ивановна Щеголева, техническая сотрудница Мария Петровна Маркина, сторожа Дмитрий Семенович Фоканов и Борис Сергеевич Филатов и другие.
По воспоминаниям Марии Ивановны, первая немецкая машина въехала на территорию усадьбы утром 30 октября: «Вышли трое офицеров. Оказалось — врачи. Один из них — доктор Шварц — чисто, по-русски, без акцента объяснил нам, что немцы ищут места для организации перевязочного пункта. Осматривают музей. В книге посетителей записывают по-немецки странную запись: «Первые три немца в походе против России». Пытаемся отстоять неприкосновенность музейных помещений. Немцы изысканно вежливы и любезны, обещают содействие. Наскоро пишут на листе писчей бумаги красным карандашом «охранную грамоту» для бытового музея: «Betreten verboten — Wohnhaus des TolstoÎ (grösster russicher Dichter)» с подписью майора (фамилия написана неразборчиво). По-русски это значит: «Входить воспрещено — дом Толстого (величайший русский писатель)». Может быть, и удастся сохранить дом в условиях войны?».
Спустя месяц, 30 ноября она пишет: «Сегодня разревелась. С утра переносили книги Татьяны Львовны во вторую комнату Сергея Львовича. Книги из научной библиотеки частично перетащили к себе на квартиру, — их растаскивают безбожно. Устали. Вечером захожу в бытовой музей, — снова тарарам. <…> Нервы не выдерживают. Реву от сознания своего бессилия. Нет, и жалкие остатки дома Толстого погибнут!».
Последний день оккупации Ясной Поляны был особенно тяжелым — покидая усадьбу, фашисты подожгли дом, в котором жил знаменитый писатель: «Под свист летящих снарядов перебегаю к дому Толстого. Здесь остались только одиночки-немцы. Зову уборщицу Маркину, пытаемся войти в дом. Навстречу немецкий унтер-офицер. «Hinaus, hinaus!» [Вон, вон!] — гонит вон. «Wohnhaus — in die Luft!..» [Дом на воздух!]. Но теперь уже можно не слушаться. Бегу и созываю рабочих и служащих — надо спешить спасать музей. Из окон дома Толстого уже вырываются клубы дыма».
Тушить пожар было непросто: немцы сломали действующий колодец, поэтому вместо воды использовали снег. Но вдруг сотрудников музея осенила мысль проверить, нет ли воды в старом, заколоченном, колодце. «Сбиваем с него доски. Вода есть! Положение спасено… До сумерек идет борьба с огнем», — пишет Мария Ивановна Щеголева.
Началось восстановление музея. В докладной записке заведующей фондами толстовских музеев Евгении Николаевны Чеботаревской от 29 декабря 1941 года было написано: «Считаю необходимым провести восстановление экспозиции в возможно короткий срок ввиду того, что сейчас же после освобождения Ясной Поляны от германских банд начался усиленный приток посетителей, который будет возрастать».
[Изображение: Май 1942 года. На площадке перед домом Льва Толстого стоят сотрудники музея (слева направо): Мария Петровна Маркина, Мария Ивановна Щеголева, Иван Васильевич Егоров и Сергей Иванович Щеголев]

Присоединяйтесь — мы покажем вам много интересного
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 3