7 чудес света

#игра

Откуда такие берутся. Все при нем. Рост, фигура красавец. А голос. А тембр. А легкость пения. Поет, как дышит. Храни его Господи

Марина проснулась, как всегда, до рассвета — не от крика петуха, не от будильника, а от той тяжести в груди, что застряла в ней ещё с того дня, как хоронили Федьку и Петра. Сон ушёл в одно мгновение, словно его и не было. Только пламя в печи потрескивало, да ветер за стеной метался в щелях, будто и ему не спалось. Снился муж. Он стоял у колодца, в телогрейке, а рядом — сын, такой, каким был в шесть лет: серьёзный, с челкой на лоб и руками в варежках. Они смотрели на неё, не говоря ни слова. И всё было, как тогда, за месяц до смерти — один простыл, второй не отходил, а врач из райцентра так и не приехал. С тех пор всё, что у Марины было — это маленький сын Ваня и зябкий покой, в который она закуталась, как в овчинный тулуп: грубый, тяжёлый, но спасительный. В деревне её теперь называли по-разному. Кто — бедняжка, кто — зазнавшаяся, а кто и прямее — вдова с повадками молодки. Глаза у неё были такие, что мужики мимо неё неловко проходили, а бабы — поджатыми губами смотрели вслед. Не за то, что коса густая, не за губы — за то, что жива осталась, красива осталась. А ведь не положено. Когда она шла по улице, в сугробах хрустели её шаги, как чужая песня среди колокольного молчания. Жила она будто в стеклянной банке — видно всем, но достучаться нельзя. Ни ей, ни до неё. И всё-таки… в тот зимний день, когда вся деревня собралась на свадьбу дочери кузнеца, в этой банке появится трещина. И в трещину проникнет голос. Тёплый, дерзкий, живой. Его звали Алексей Мотин. На свадьбе было тесно, шумно и жарко. Деревенская изба, не знавшая такого количества гостей с годов эдак 1910-х, трещала по швам — не от бревен, от смеха, от гармошки, от крика: — Горько-о-о! Марина стояла в углу, будто случайная тень. Позвали её из жалости — всё-таки баба одна, вдова. Поставили рядом с тёткой Прасковьей и забыли. Она держала в руках кружку с компотом, не притронулась. Лицо — как вырезанное из дерева: ни веселья, ни скуки. Как всегда. Когда пьяный Андрей-скотник в третий раз подошёл и, обливаясь самогоном, начал гундосить: — Ты что такая гордая, Марин? Не лучше нас! Мужиков всё стороной обходишь, а самой-то не хочется, а? …все сделали вид, что не слышат. Прежде чем читать дальше, подпишитесь на нашу группу — пусть хорошие истории всегда будут рядом.

Беременность Натальи объединила всех сплетниц деревни: – Ни стыда, ни совести! Пузо на нос лезет, а она ходит улыбается! Да мне бы людям в глаза стыдно смотреть было, – рассуждала бабка Марья. – Времена нынче, без это, безнравственнеческие! – сумничала Екатерина Тимофеевна. – От кого понесла-то? – закидывая в рот семечку, поинтересовалась Никифоровна. – Знамо от кого. Помните, церковь строили мужики из города? Вооот там один зодчий был чёрноволосый такой, симпотишныыый. Она с ним-то и спуталась. Женатым оказался. Уехал и всё! – махнула рукой бабка Марья. – Паспорт в таких случаях надо проверять! – выдала Никифоровна. – Чего, сороки? Кудахчете всё! – прервал сплетниц дед Прокопий. – Кудахчут куры! А у нас светские беседы! – поправила деда Екатерина Тимофеевна. – Пока ты беседы ведёшь, обсуждая чужую личную жизнь, твоя наседка по огороду шлындает! – ткнул пальцем Прокопий в сторону Тимофеевны. – Ах, она сатана такая! Растудыть её в коромысло! Я вот щас ей задам! – Катерина рванула домой. Перед тем как продолжим — подпишитесь, пожалуйста. Это очень поддерживает нас и помогает не теряться в ленте.

Николай, закинув ногу на ногу и выставив острую коленку, обтянутую потертыми рабочими брюками, сидел задумавшись. – Д-аа, – сказал он, – осталась только избушка родителей, – он горестно махнул рукой, – развалюшка… да клочок земли. Он и сам не заметил, как все случилось. Отец пять лет назад помер, мать доживала последние три года у старшего сына Николая и невестки Нины. Хорошо доживала, не обижали. А вот домишко ее стоял как сирота, руки не доходили до него. А как только мать померла, младшие Геннадий и Леонид враз «нарисовались» перед глазами старшего брата. Сразу вспомнили машину отца, пусть и не новой модели, но еще на ходу. А мотоцикл с люлькой так вообще новенький простоял, отец не успел на нем покататься. А Николай пару раз проехался, да и поставил, берег зачем-то. В общем, Геннадий машину в наследство попросил, а Ленька – мотоцикл. А еще деньги у матери были на книжке… так вот эти деньги поровну разделили, забыв, что в последний путь Николай проводил мать на свои кровные. И вот осталась избушка, которая ремонта требовала. Там ведь и печка почти развалилась, и крыша прохудилась, полы менять надо, стены ровнять… да много чего надо сделать. И огородик там небольшой, бурьяном зарос. – Ну чего же ты, брат, запустил материн огород? – с укором спросил Геннадий, нахмурив рыжие брови. – Нам с Ленькой некогда, мы на заводе ишачим, а ты тут – дом родительский под боком неухоженный. – А когда? – спрашивает Николай. – У меня вон огород, пластаемся на нем, а на избушку времени не хватало… я ведь предлагал вам продать, так вы сами отказались, пусть стоит, говорили. – Ну вот и достоялась, что никому не нужен домик-то, – посетовал Леонид. – Но разделить-то надо… – А как разделить? – удивилась Нина, жена Николая. – Распилить что ли его? – Продать! – сказал Геннадий. – Пробовал, еще год назад, – ответил Николай, – никто не берет, там ремонт нужен. – Он с надеждой посмотрел на братьев. – Может скинемся, да отремонтируем, тогда и продать легче… – Да что ты, Коля? Вкладываться в эту развалюху? – Это дом родителей наших, – с обидой сказал Николай, – его еще в порядок привести можно… пользовались бы все вместе… – Да брось ты ерунду пороть, – возмутился Леонид, – какое пользование? Того и гляди развалится… зачем нам лишние траты? У меня вон Наташка скоро родит… – Ну тогда я себе оставлю, – объявил Николай, – может подлатаю, да продам… – Э-ээ, погоди, брат, – Геннадий встал, рыжие усы на его круглом лице дернулись, – так не пойдет. Раз оставляешь дом за собой, давай деньгами с нами рассчитаешься… – Так вы же взяли деньги с материной книжки, – удивился Николай. – То деньги с книжки, а это деньги за дом. Вот давай нам нашу долю и расходимся по мирному, делай с этим домом что хочешь. – Да где мы вам еще деньги возьмем? – возмутилась жена Нина. – Да и как знать, сколько вам отдать надо… – Так мы оценщика вызовем, – предложил Геннадий. Николай поразмыслил, и показалась ему идея с оценщиком справедливой. Вот во сколько оценят, на троих разделят, и две части он им выплатит – каждому свою часть. – Согласен, так и порешаем, – ответил Николай, – только задокументируем наш уговор. Прежде чем читать дальше, подпишитесь на нашу группу — пусть хорошие истории всегда будут рядом.

Весьегонск... А вы знали про такой городок в Тверской области? В своё время часть города была затоплена Рыбинским водохранилищем. Население 6 тысяч человек. Автор: Ольга Корнилова

Владивосток. Приморский край. 1. Русский остров и остров Елены за проливом Босфор Восточный с улицы Токаревская кошка. Фрунзенский район. 2. Золотой вантовый мост над бухтой Золотой Рог, вид от сквера Путешественников, от Верхней станции фуникулёра. Ленинский район. 3. Золотой вантовый мост над бухтой Золотой рог, вид с площадки перед Приморской сценой Мариинского театра неподалёку от мыса Чуркин. Первомайский район Автор фото: Александр Кирюхин

Приходил домой с работы – дома чистота, уют, вкусный ужин, приветливая жена. Однажды, когда младшему сыночку было девять месяцев, я пришел с работы, а жена мне говорит: — Юра, поноси Димку. Все руки оттянул, спина отнимается. Ну не ребенок – глина! Маленький, а такой тяжелый! — Юлька! Да у тебя совесть есть? – возмутился я. Ты ведь целыми днями дома сидишь, в чистоте, в тепле. А я? Целый день в шахте. А у меня, по — твоему, ничего не отнимается? За смену так наломаешься, еле выползешь на белый свет. В такие щели приходится пролазить, куда и мышь не проскочит! И вот, когда Димке исполнилось полтора года, почтальон принес телеграмму: «Умерла баба Нюра. Нужно распорядиться насчет хозяйства». Погоревали, но надо решать. Баба Нюра вырастила свою единственную внучку-сироту Юлю. Хотели ехать вместе, но передумали — далеко, да и дети маленькие. Решили, что я останусь с детьми, а Юля поедет. — Ты когда вернешься? — спрашиваю. — Постараюсь как можно скорее. Поцеловались, и Юля уехала. Остались мы с детьми. С первых минут я понял, что совершил страшную ошибку. В душе сначала даже радовался: думаю, хоть отдохну. Ага! Проваландавшись до обеда, кое-как накормив, стал укладывать — думал, и сам храпану часок. Ага, ага! Средний уснул, а старший с младшим — ни в какую. Прежде чем читать дальше, подпишитесь на нашу группу — пусть хорошие истории всегда будут рядом, мы стараемся для вас❤