Русский Архив | История

В 1920-е годы молодой немецкий филолог Йозеф Геббельс буквально бредил Россией. В своем раннем романе «Михаэль» и личных дневниках он восхищался Достоевским, писал о «великом народе, который выстрадает и создаст новую веру», и всерьез рассчитывал, что именно русские вместе с немцами построят подлинный национальный социализм, когда падет власть большевиков. Партийная карьера в НСДАП быстро вылечила его от русофилии. К лету 1941 года ведомство Геббельса выдавало совсем другой продукт. В «Памятке немецкого солдата» и сотнях тысяч брошюр об «унтерменшах» миллионам солдат вермахта внушали, что на Востоке живет тупая биологическая масса — стадные люди, не способные ни к творчеству, ни к управлению сложной техникой, ни к осмысленной обороне. После шестинедельной прогулки по Франции генералы отводили на разгром СССР от восьми до двенадцати недель. Расчет был прост: оглушить первыми танковыми клиньями, после чего гнилой колосс рассыплется сам. Отрезвление наступило не под Москвой и не в Сталинг

Восьмое сентября 1941 года. Немецкие войска занимают Шлиссельбург у истока Невы — последний сухопутный коридор, связывавший Ленинград со страной, перерезан. В городе больше двух с половиной миллионов человек. Впереди — почти девятьсот дней блокады, голод, холод и смерть. Но почему вермахт, прошедший Прибалтику за несколько недель и стоявший у самых южных пригородов, так и не вошёл в город? Однозначного ответа нет. Но есть последовательность событий, которая объясняет гораздо больше, чем один приказ. Восьмого сентября 1941 года Ленинград проживал ещё один день войны, которая всего два с половиной месяца назад казалась многим далёкой от улиц города. Фронт давно приблизился. По ночам звучали сигналы воздушной тревоги, на подступах строились укрепления, через вокзалы шли воинские эшелоны, предприятия переходили на военное производство, а сообщения с юга становились всё тревожнее. И всё же даже теперь невозможно было до конца представить, насколько резко изменится жизнь Ленинграда в течение

Четыре буквы — НКВД — до сих пор вызывают у людей совершенно разные ассоциации. Для одних это символ жестокости, репрессий и страха. Для других — символ мужества, стойкости и первого удара по врагу 22 июня 1941 года. Но правда в том, что за этими буквами стояла огромная система, в которой одновременно существовали пограничники, погибавшие на заставах, и сотрудники, исполнявшие преступные приказы.

Августовский день 1968 года клонился к закату. В рабочем кабинете первого секретаря Коммунистической партии Чехословакии Александра Дубчека ещё несколько минут назад было оживлённо. Теперь же повисла напряжённая, гнетущая тишина. Представители советского командования сообщили главе Чехословакии о начале вторжения на территорию его государства иностранных войск. Дубчек был растерян и подавлен. Он до последнего момента не верил, что подобное возможно. «Я всю жизнь посвятил сотрудничеству с Советским Союзом. То, что они наделали, для меня — жизненная трагедия». На мюнхенской конференции в сентябре 1938 года Гитлер вынудил Чехословакию отдать не только Судеты — район, в котором обитали этнические немцы, но и некоторые из районов, заселённых преимущественно чехами. Словакия не была оккупирована, ей пожаловали статус союзницы. Имея 45 полностью вооружённых дивизий, без единого выстрела Чехословакия сдалась тридцати немецким дивизиям. Чешское оружие считалось первоклассным, славилось и пользо

Весна 1945 года. Штаб Первого Белорусского фронта. Духота, сигаретный дым, карты на столах, уставшие лица. Наградный отдел работал без передышки, словно конвейер. Но вдруг этот конвейер дал сбой. Генерал, перебирая очередную пачку документов, резко остановился. Его взгляд зацепился за одну фамилию: Шилин. Вторая звезда Героя Советского Союза. Адресат — лейтенант артиллерии, двадцать лет. Дважды Герой в двадцать лет — такого в истории страны ещё не было. Что должен был совершить обычный парень, вчерашний школьник, чтобы дважды заслужить высшую награду страны? Весна 1945 года. Штаб Первого Белорусского фронта. Духота, сигаретный дым, карты на столах, уставшие лица. Наградный отдел работал без передышки, словно конвейер. Но вдруг этот конвейер дал сбой. Генерал, перебирая очередную пачку документов, резко остановился. Его взгляд зацепился за одну фамилию. Шилин. Афанасий Петрович Шилин. Он нахмурился, словно пытаясь вспомнить, где уже слышал это имя, перечитал наградной лист. Вторая звезд

Это случилось в 1978 году. Актриса Нина Русланова и её коллега Михаил Воськов выкрали из театра имени Вахтангова портрет Валентины Малявиной, чтобы его уничтожить. «Ну я вот так держу, Нинка поджигает этот портрет. Он начинает гореть. Я поворачиваюсь назад, вижу, что Нинка дар речи теряет. Я поворачиваюсь дальше — стоит Валька. Она ведьма была, понимаете?» Дружба знаменитых женщин. Людмила Гурченко оскорбила подругу Инну Выходцеву. Лучшие подруги Нонна Мордюкова и Рима Маркова могли годами не разговаривать друг с другом. Актрисы Люсьена Овчинникова и Вера Орлова много лет делили любовника. А Малявина прокляла Нину Русланову. Когда актриса Нина Русланова пришла в театр имени Вахтангова, ей было сложно, не ладились отношения с труппой. Поддержала её тогда Валентина Малявина. Она уже была звездой. Личная жизнь красотки Малявиной была очень бурной, но это была бесконечная смена мужчин, которая в итоге её уничтожила. В 17 лет она вышла замуж за Александра Сбруева, но её мать привела Валенти