Как стать счастливым?

— Слушай, Егор, а тебе самому-то не надоело? — сердито шептала ночью Светлана мужу. — Твои родственники приезжают к нам, как к себе домой. Без предупреждения, в любое время дня и ночи. Ну что это? — Да надоело, конечно, — тихо, с грустью в голосе, ответил Егор. — Пользуются тем, что мы не можем им отказать. — Пользуются, это точно. — Может, ты всё же найдёшь в себе силы и скажешь своим родственникам, что дальше так продолжаться не может? — Да ты чего, Света? Откуда? — Что откуда? — Силы взять откуда? — Откуда все берут. Из внутренних резервов. Или что? Так и будем дальше терпеть? — Нет, Света. Я так не могу. У меня язык не повернётся. А давай ты им скажешь. — Я? — Ну да. Ты. Найдёшь в себе силы и скажешь. — Но это же твои родственники. Твои родители, твои братья и сестры. Вот ты и скажи им. — Вот именно, что мои. — В смысле? Не поняла логику. — В прямом, Светлана, смысле. Были бы это не мои, а твои родственники, разве бы я не сказал? Да я бы с радостью сказал. А своим не могу. А вот по

— Ты в своём уме, Женя? — раздался голос Никодима, сидевшего рядом, и его рука хлопнула Евгения по плечу так, что тот вилку выронил. — Ты подумал, что будет, если ты вот прямо сегодня, как ты сам сейчас сказал, уйдёшь от жены своей, от Елены? — Так я же не просто так уйду... Я начну новую жизнь, — неуверенно буркнул Евгений. — Опять же, найду себя... — Себя ты найдёшь в очереди за бесплатной едой! — перебил Евгения голос его второго друга Силантия. — Аргументируй, — серьёзно потребовал Евгений. — Легко. — Только по фактам. — Можно и по фактам, — сказал Силантий. — Ну вот сам смотри. Ты же сейчас нигде толком-то не работаешь. — Толком не работаю. — Вот! А жизнь ведёшь сытую. — Сытую? — Евгений усмехнулся. — Скажешь тоже. — А я говорю, что сытую. Вон, нас даже можешь пригласить в приличное кафе. И угостить. — Ну и что? — Да не «ну и что», — разозлился Силантий. — А благодаря кому всё это? Кто тебе, нам то есть, всё это оплачивает? — Кто? Силантий развёл руками и посмотрел на Никодима. —

— Ну аккуратнее, аккуратнее с мебелью-то, — требовательно распоряжался Аркадий, с тревогой глядя на грузчиков, выносящих мебель из большой грузовой машины и ставя её перед подъездом, — это вам не мешки с картошкой. Антиквариат. Красное дерево. А то привыкли там у себя на овощебазе. А это ручная работа. Цены немереной. Такого сейчас не делают. Этой мебели больше ста лет. А коврам и того больше. Бесценные сокровища, можно сказать, доверены рукам вашим. А вы? У подъезда уже стояли выгруженные из машины два старинных огромных шкафа, старинный буфет, три больших стола круглых, тоже старинные, древний, пошарпанный диван, длинный, кожаный, с высокой спинкой, и свёрнутые четыре ковра, каждый из которых (если их развернуть) был размером шесть на три метра. Оставалось выгрузить ещё очень старинный стол письменный, древний комод, четыре древних, потёртых кожаных кресла и двухметровые напольные часы с боем. Часы были сломаны, но очень древние, и Аркадий был от них в восторге. Впрочем, Аркадий был

— Что-то не спится мне, Марина, — вздохнув, грустно сообщил Игорь. — И мысли тревожные в голову лезут. Будто что-то такое случиться должно. Нехорошее. А что нехорошее? Не знаю. А ты? Не знаешь, чего случиться может? А? Игорь включил ночник, повернулся и посмотрел на жену. — Спишь, что ли? — спросил он. Марина молчала. — Спит, — раздражённо прошептал Игорь, выключил свет и повернулся на другой бок. — Время всего одиннадцать часов, а она уже спит. Господи, послал же... А в голову Игоря всё лезли и лезли разные мысли. И все какие-то нехорошие. Тревожные. Представлялось ему, что со дня на день что-то должно случиться, что в корне изменит его жизнь и изменит не в лучшую сторону. «Может, на работе у меня проблемы какие-нибудь начнутся? — думал Игорь. — Выговор объявят? Или ещё круче: с должности снимут? С них станется. Это же не сплочённый коллектив единомышленников, а... Парк рептилий какой-то! Змеи и крокодилы! Только и ждут, когда кто-то зазевается, чтобы проглотить его». Игорь не заметил

Аристарх тихо поднялся с постели и влез в войлочные тапочки, осторожно зевнул, взял со стула свою одежду и бесшумно вышел из спальни, высоко поднимая ноги, чтобы не шуршать и не разбудить жену. «Илона права, Ирина точно что-то знает, — подумал Аристарх, когда вышел из спальни в прихожую и аккуратно закрыл за собой дверь спальни. — Знает, но молчит. А почему молчит? Ведь она жена моя. Почему, если что-то знает, не скажет мне? Ведь я её муж. Не-е-т. Права Илона. Во всём права. Ирина потому и молчит, что задумала что-то плохое, что-то нехорошее против меня. И рано или поздно Ирина меня всё равно выгонит. Это и ежу понятно. Но только вот тут она ошибается. Глубоко ошибается. Я не допущу. Потому что у меня ещё есть гордость. И я не позволю, чтобы меня, как шелудивого пса, изгоняли из дома. Я сам уйду». В прихожей Аристарх оделся, вытащил из кладовки заранее собранные чемоданы и вышел из квартиры. А уже когда вышел из подъезда, вздохнул с облегчением и посмотрел на часы. Было два часа ночи.

— Мы сегодня едем на дачу, ты не забыл? — строго спросила Олеся. — Опять на дачу? — капризничал Мирон. — Ну ты чего, Олеся? Мы же неделю назад там были. — Неделю назад мы были там по делу. Нужно было застраховать дом и мебель. А сейчас мы едем туда, чтобы забрать яблоки. — Какие яблоки, Олеся? — Оставшиеся. Которые мы ещё не вывезли. — Может, ну их, эти яблоки? — Нет, не «ну их». Родственникам и знакомым раздадим. Они спасибо скажут. — Ну, если спасибо скажут, тогда поехали. И уже через два часа Мирон и Олеся приехали на дачу. Вошли в дом. Молча обошли весь дом внутри. Заглянули во все комнаты. И вышли из дома. Какое-то время сидели на крыльце молча. Потом Олеся тихо произнесла: — Мы же неделю назад были здесь, — она смотрела куда-то вдаль. — Были, — тихо подтвердил Мирон. — Оформили страховку на дом и на мебель. — Оформили. — И всё было на месте: диваны, шкафы, кровати, столы, стулья, ковры... — Были, — подтвердил Мирон. — А теперь в доме ничего нет. Ни диванов, ни шкафов, ни столов,

«А утро после свадьбы какое-то самое обычное, — грустно думал Вениамин, заходя на кухню и глядя на жену. — Ну вот Лида теперь моя жена, и что? А ничего. Всё то же самое. Почему я ещё вчера, когда сидел за праздничным столом, думал, что в моей жизни должно что-то к лучшему измениться? Почему? Не понимаю». — Что на завтрак? — поинтересовался он. — Пельмени, — ответила Лидия. — Пельмени? «Опять эти пельмени, — подумал Вениамин. — Почему пельмени? Почему нельзя было придумать что-то более оригинальное? Например...» Вениамин стал думать над оригинальным завтраком, но ничего в голову ему не шло, и от этого его настроение испортилось ещё больше. «Ну что-то же было вчера такое, что подняло мне настроение? — размышлял он. — Я же помню. Ещё перед регистрацией. Мне было грустно. Но тут подошла тёща и что-то мне сказала. И мне стало так хорошо, так хорошо, что я сказал ей «спасибо» и назвал мамой. Вспомнил!» — Я всё вспомнил! — радостно закричал Вениамин. — Что ты вспомнил? — удивилась Лидия, накл

«И пусть я мужчина не первой молодости, — думал Игнат, пока ехал в поезде, лёжа на второй полке плацкартного вагона и глядя в окно, — но цену-то я себе знаю. И цена эта высокая. Ну а то, что я вынужден был покинуть свой родной город, так как невест подходящих в нём для меня больше уже и не осталось, так это потому, что я хорошо поработал. Но это не беда. Потому что страна у нас большая. И невест богатых и не шибко умных, но мечтающих выйти замуж за такого, как я, в ней ой как много. А жизнь у меня впереди ещё длинная, и я всё успею. Мне ведь всего тридцать пять лет. И еду я не куда-нибудь, а в Москву. А значит, двигаюсь от хорошего к лучшему. И своего я не упущу». Мимо прошёл проводник и сообщил, что скоро Москва. «Москва — город зажиточный, — продолжил свои размышления Игнат. — В Москве деньги, можно сказать, прямо на дороге валяются. Только и успевай поднимать, не ленись. Там и невесты побогаче, и глаза у них не замылены. А я — мужчина видный. С харизмой. И стоит мне только захотеть,

Дарья открыла дверь квартиры и сразу почувствовала, что в квартире что-то не так. Запах в квартире был какой-то... странный. Чужой запах. «Пахнет чем-то противным, — подумала Дарья, снимая куртку, сапоги и надевая тапочки. — Не пойму только чем... Чем-то вроде даже знакомым, вот только...» Дарья прошла на кухню и... забыла про непонятные запахи в квартире, потому что первое, что она увидела, из кухни пропал холодильник. Холодильника на кухне не было. А на его месте — пустой угол, и всё. «И стиральной машины тоже нет, — подумала Дарья. — И посудомоечной машины нет. Микроволновки тоже нет. А также Дарья не увидела ни кухонного комбайна, ни тостера, ни кофемашины». — Ха-ха, — грустно произнесла Дарья и пошла в гостиную. Там она обнаружила, что нет телевизора. А пройдя по всей квартире, поняла, что пропали все три телевизора, а ещё и два пылесоса, и два утюга, и... В общем, всю бытовую крупную и мелкую технику из квартиры вынесли. «Это что же получается? — подумала Дарья. — Вся мебель стои