☦РАДОСТЬ ☦ ПРАВОСЛАВИЯ ☦

ЧЕТВЕРТАЯ ЗАПОВЕДЬ ЗАКОНА БОЖИЯ Четвертая заповедь из десяти, данных Богом ветхозаветному пророку Моисею, полностью звучит так: «Помни день субботний, чтобы святить его. Шесть дней работай и делай всякие дела твои; а день седьмой — суббота Господу Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни скот твой, ни пришлец, который в жилищах твоих. Ибо в шесть дней Господе создал небо и землю, море и все, что в них; а в день седьмой почил. Посему благословил Господе день субботний и освятил его» (Исход, 20:8-11). Это заповедь о том, что хотя бы один день в неделю надо всецело посвящать Богу, Которому мы обязаны всем, включая весь окружающий мир. В седьмой день важно отрываться от материальных забот и обращаться к духовным ценностям, главные из которых – любовь к Богу и ближним. Этот день нужен, прежде всего, нам самим, чтобы в храме на Божественной Литургии, очистив душу и причастившись, получить благословение на праведное проживание и работу в последующие 6 дней. Почему же в христианстве седьмым днем, посвященным Богу, стало воскресенье, а не суббота, о которой говорится в заповеди? Вспомним, что почитание субботы, которое было уже при земной жизни Иисуса Христа, в те времена вылилось не только в молитвы и изучение священных книг, но и в полное, до абсурда, ничегонеделание, которое нередко оборачивалось формальным соблюдением заповеди. Этот фарисейский подход в новозаветные времена ни раз обличался Спасителем. Однажды Христос спросил книжников и фарисеев: «Должно ли в субботу добро делать, или зло делать?» (Мк. 3:4). Ответом Ему стало молчание. Все понимали, что исцелить человека от неизлечимой болезни — это добро, но сказать этого никто не мог, настолько внешние формы иудейского субботнего покоя заслонили суть этой заповеди. Для христиан днем, посвященным Богу, стало воскресенье, когда Спаситель явил людям полную победу над смертью. В Ветхом Завете в субботу человек вспоминал, что Бог его не забыл, что Он придет и спасет от греха и смерти Свой народ. В Новом Завете человек вспоминает именно в воскресенье, что Бог уже пришел и уже спас нас, воскреснув из мертвых. Все «субботние» ожидания исполнились. Тем не менее, мы чтим и субботу, поскольку церковный день начинается с вечернего богослужения. Кроме того, по традиции, в субботу - особый день для поминания усопших.

Сейчас дам совет, который вернул мне молитву. Я и сам не раз бросал молиться из-за одной ошибки. Думал: если я не могу прочитать сразу все молитвы, то лучше вообще не начинать. Один старый опытный священник дал мне формулу на такие дни. Запомните: сравнивай свой результат не с идеалом, а с нулём. Одна прочитанная молитва — это больше, чем ноль. Один раз сказать: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя» — больше, чем ноль. Прочитать одну строчку из Евангелия — больше, чем ноль. Нас губит одна мысль: либо молиться долго, либо не молиться совсем. И посмотрите, что происходит потом. Человек один раз пропускает молитву, затем неделю живёт без неё, а потом совсем бросает молитвенное правило. Всё началось с благой мысли: прочитать всё сразу и сделать это идеально. Но идеально не получилось. Святитель Феофан Затворник советовал начинать с нескольких молитв, которые можно прочитать спокойно и внимательно, а затем прибавлять ещё, ещё и ещё. Одна из глав его книги так и называется: «Понемногу, но чаще». Главное — вернуть память о Боге, сохранить постоянство и дисциплину. Когда нет сил помолиться как обычно, старец Паисий Святогорец советовал сделать хотя бы несколько поклонов или немного помолиться по чёткам. Это нужно, чтобы не оборвать верёвочку нашего общения с Богом. Скажи себе: «Сделаю всего пять поклонов». И это запускает мотор. Часто появляются силы продолжить и сделать ещё больше. А потом находятся силы на всё. Главное — начать. Но если силы не появились, ты всё равно сделал больше нуля. И верёвочка, связывающая тебя с Богом, не оборвалась. Старец Паисий вспоминал армию. Даже когда не было наступления, солдаты делали несколько выстрелов, чтобы враг не решил, что все уснули. Так и здесь: пусть день не проходит совсем без молитвы. В Евангелии тонущий Пётр не читал длинный псалом. Он только крикнул: «Господи, спаси меня!» Короткая молитва — и Христос сразу протянул ему руку. Иногда в короткой молитве человек обращается к Богу целиком, полностью. Сила молитвы не всегда измеряется её длиной. Мы раздёрганы делами, тревогами и бесконечными короткими видео. Когда внимание рассеяно, не требуй сразу от себя многого. Возвращай внимание к Богу короткими остановками в течение дня: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Здесь нам на помощь приходит Иисусова молитва. Но очень важно: формула «одна молитва — это больше нуля» не даёт нам разрешения навсегда остаться на старте и довольствоваться минимумом. Короткая молитва не заменяет литургию, исповедь, Причастие, чтение Священного Писания и жизнь по заповедям. Это первый шаг, когда ты едва можешь идти. Поэтому не обещай себе, что завтра начнёшь молиться и сразу всё будет идеально, долго и правильно. Остановись прямо сейчас. Поставь это видео на паузу. Прочитай одну строчку из Евангелия. Скажи: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня». Сделай один поклон — и это будет больше, чем ноль. А завтра прибавишь ещё и ещё. Всё как в спорте. Но самое главное — не оборвать верёвочку, которая связывает нас с Богом. РОМАН ГОЛОВАНОВ

Почему православные молятся за усопших, а протестанты — нет? протоиерей Андрей Ткачев: Мне всегда становится жутковато, когда я думаю о том, что миллионы верующих во Христа, не молятся об усопших. Я говорю о протестантах. Они объясняют это, что Евангелие не говорит о такой молитве. Как у будто у Христа была цель дать нам строгий регламент — что можно делать, а что нельзя. Граница между живущими и умершими кажется им непреодолимым препятствием. Человек прожил свою жизнь, и больше нет возможности повлиять на его участь, и поэтому молиться Богу о нём бесполезно. На самом деле, граница между живущими и ушедшими за видимую черту — весьма прозрачна. Представьте, что вы сделали что-то такое, чего нельзя было делать. Что происходит с вами в это время? Что испытывает ваша душа? Муку смертную. А теперь представьте, что мука в душе абсолютно такая же, а возможность покаяния отнята навсегда. Кроме того, рядом нет никакого утешения рядом — ни утешения разговором, ни утешения пищей, ни чем-то ещё. И ещё представь, что ты теперь — как прозорливый старец, который понимает, что не стоило так делать ни при каких обстоятельствах. А то, что сделать было важно и нужно, сделано не было. То есть вся твоя жизнь — как на ладони. И всё становится яснее ясного. Только толку от такого знания нет никакого. Одна только горечь от прожитой жизни, от потерянного впустую времени. Как будто это была не твоя жизнь. И что будет человек делать в этом состоянии? Наверное, он будет безутешно плакать, а, может быть, даже выть и стонать. Не этот ли стон слышен нам, когда мы вспоминаем об умерших? Поэтому невыносимо жалко безутешных усопших, которые нуждаются в поддержке. И всё это — христианская служба, панихиды, родительские субботы, приношение продуктов на панихидный стол — ложится на нашу душу, как недостающий пазл, без которого что-то не достаёт в картине. И ты понимаешь, что Церковь — это любовь. Это любовь к беспомощным, в том числе и умершим, которые из невидимого мира протягивают к нам руки с мольбой. Невольно подумаешь и о том, что однажды и ты пересечёшь эту черту. Кто о тебе помолится? Найдутся ли такие? Нам надо думать об усопших. Обязательно надо. И надо замирать и прислушиваться: не слышен ли стон или вой, или плач? А когда сам согрешишь и испытаешь смертельную тоску, то поспеши поблагодарить Бога, что ты ещё жив и можешь покаяться. Протестанты же спешат закрыть за усопшими двери Божьего милосердия. Ладно, если бы речь шла о людях, которые не молятся вообще. Но ведь протестанты — люди верующие во Христа. Они читают Писание, стараются исполнять волю Божью. Но исключают из своих молитв умерших. Мне кажется, это всё равно, что отрезать себе ногу. Тогда можно вообще перестать молиться о ком-либо. Пусть тот, кто заболел, болеет. Пусть тот, кто согрешил, страдает за свои грехи.... Православные относятся к этому совсем по-другому. В Евангелии говорится: «Разделяйте тяготы друг друга — так вы исполните закон Христов». Мы научены помогать друг другу, вступаться друг за друга, не оставаться в стороне. И лучшим способом для этого является молитва. Церковь — это тело. И даже если какие-то части тела находятся в отдалении друг от друга, они все равно питаются одной кровью и одними соками. Усопшие христиане — это члены одного и того же Тела Христова. Не молиться за них — это словно отбирать хлеб у детей. Своей беспомощностью они напоминают нам детей. Они с мольбой и ожиданием смотрят на нас.

ПОЧЕМУ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ МОЛИТСЯ ЗА УСОПШИХ. протоиерей Андрей Ткачев: В Апокалипсисе Христос назван, кроме прочего, имеющим ключ Давидов. Если он затворит, то никто не отворит. И наоборот, отворенное Им никто не может затворить. Протестанты спешат затворить для усопших двери Божиего милосердия, хотя чаша долготерпения еще не полна, времена благодати продолжаются, и Сам Христос еще не сказал последнего слова о конкретном человеке. Ладно бы речь шла о людях, не молящихся вообще. Их много таких, не могущих разлепить уста, чтобы сказать: «Господи, помилуй». Но в случае с протестантами речь идет о людях верующих. Они читают Писание, призывают Отца, стараются исполнять волю Сына. Исключить же из своих молитв братьев и сестер, умерших раньше нас, — всё равно что выколоть себе глаз или отрезать руку. Тогда нужно перестать молиться о ком бы то ни было. Пусть каждый в полной мере отвечает за себя. Болеет человек — пусть болеет. Такова воля Божия, пусть страданием искупает грехи. Но ведь мы так не делаем. Мы научены носить тяготы друг друга и так исполнить закон Христов (см. Гал.6:2). Мы научены вступаться друг за друга, и лучшим способом помочь, защитить, вмешаться всегда была молитва. Церковь — это Тело. Живые и усопшие не видят один другого, как и волосы на голове не видят кожу на подошвах ног. Но всё тело, от темени до пят, питается одной и той же кровью. Церковь — это Лоза. Не все ягоды прикасаются друг к другу, но все питаются одним и тем же соком. Усопшие христиане — члены того же Тела Христова. Лишать их молитвы — то же, что отбирать хлеб у детей. Они и беспомощны, как дети. Их глаза, во много раз превосходящие количество звезд, сияющих на небе, из духовного мира с мольбой и ожиданием смотрят на нас. Конечно, почившие люди потеряли возможность деятельного изменения. Для них прошло время трудов. Но их души не лишились способности впитывать благодать, и для них еще не настало время воздаяния. До чего ты красива, кроткая и простая, не любящая много говорить, знающая толк в вещах самых главных, Святая Церковь Православная. Благодаря Тебе на Страшном Суде мы услышим признательность от всех тех, за кого с любовью молились. Мы и сами по смерти надеемся утешаться молитвами тех, кто нас любит и верит в Бога. Впрочем, главная наша надежда на Иисуса Христа — Праведника, на Его Крест и Воскресение. А всё остальное — десерт на Его трапезе. Зато какой вкусный десерт, и до чего слепы те, кто не хочет есть сладкое из рук Великого Господина, приготовившего великий пир.

Димитриевская родительская суббота, 7 ноября 2026 года. Молитесь и о своих родных, и обо всех усопших Православных христиан. Не забывайте, что суточный Богослужебный круг начинается с вечера. 6 вечером на вечернем Богослужении начинается поминовение усопших - Парастас. Записки лучше подавать заранее. В родительские субботы в Богослужении поминают всех, кто был крещен и, значит, является членом Церкви: подать записку об упокоении можно с именами всех крещеных, за исключением самоубийц. Поминальная суббота называется Димитриевской, потому что поминальные Богослужения всегда совершаются в субботу перед днем памяти великомученика Димитрия Солунского - 8 ноября по новому стилю — небесного покровителя князя Димитрия Донского.

Сергей Караганов: Нужно наконец понять, что мы и мир втянуты в войну, которая может привести к гибели нашей страны, а затем и всего человечества. Если мы продолжим надеяться только на мужество и стойкость наших героических бойцов (слава им!), мы можем проиграть страну и не спасти мир. А это – высшее предназначение нашего народа, возложенное на нас историей и Богом. Мы дипломатически маневрируем, бьемся за украинские деревни и города в надежде, что противник истощится, отступит, и мы договоримся по крайней мере с главными в его лагере – американцами. Пытаться договориться или делать вид, что пытаемся, – надо. Однако эта линия очень дорого стоит и совсем не гарантирует победы и установления прочного мира. Повторюсь: окопная война даже в ее нынешнем супертехнологическом варианте не может привести к победе. Не приведет к ней даже освобождение и воссоединение с Россией территорий, оказавшихся плацдармом противника, созданию которого мы посодействовали – интеллектуальными ошибками, господством «экономизма» в мозгах («Куда им деваться – сами приползут», «Мы и украинцы – один народ», «Мы – часть европейской цивилизации»). Список наших заблуждений можно продолжать долго. Главное заблуждение состоит в том, что мы, с запозданием пойдя на военный конфликт с Западом (пока на Украине) не задействовали главный инструмент в нашем арсенале – ядерное сдерживание-устрашение. За обладание этим инструментом страна заплатила годами недоедания, даже голода. Повторюсь: неиспользование этого инструмента нашей совокупной мощи – грех, знак неуважения к жертвам, которые понес наш народ за право обладать им. До сих пор мы находимся в облаке пришедших с Запада и принятых нами неадекватных представлений о роли ядерного оружия. Раз за разом твердим не только о том, что ядерная война не должна быть развязана (хотелось бы, чтобы ее не было, хотя ее достоверная угроза должна удерживать противников от агрессии и безрассудства). А главное – о том, что в ней не может быть победителей. Это вопиющая глупость. Впрочем, внедренная в годы Холодной войны в благих целях, в том числе и такими людьми, как я, чтобы предотвращать любую большую войну. Но она разгорается. Любые оперативные планы и простая человеческая логика говорят о том, что если, не дай Бог, ядерное оружие будет использовано, то это будут дозированные тактические и оперативно-тактические удары, которые при аккуратном и взвешенном исполнении неизбежно приведут к победе, тем более — в Европе. С моральной точки зрения она будет тяжелым грехом, оставит на совести руководителей и народа травмы. Но у американцев эти травмы давно зарубцевались, «мировое сообщество» им их «простило», а они в результате ударов по Хиросиме и Нагасаки сохранили сотни и сотни тысяч жизней американских солдат. О ядерных ударах не хочется даже думать. Но это другой грех – малодушие и безответственность перед своим народом и перед миром.

протоиерей Дмитрий Смирнов: Почему Царство Небесное так трудно достигается? Да потому, что то, что легко достигается, то мало ценится человеком падшим. Поэтому только в этом изнурительном труде человек может обрести и любовь, и подлинную свободу. Подлинная свобода заключается в том, что человек добровольно себя ограничивает во зле, добровольно отсекает от себя любую возможность зла. А для того, чтобы знать, что есть добро и зло, существуют заповеди. Нашего ума, нашего чувства здесь не хватит. Есть заповеди – исполняй их и тогда получишь свободу в Боге. Можно идти иначе, выбрать и правую сторону, и левую: буду и добро творить – а в каждом, даже самом злом человеке есть много добра, – и буду творить зло, то зло, которое выбирает моя душа, которое мне нравится, мне по вкусу, к которому я пристрастен вопреки заповедям Божиим. Многие из нас так и живут: что-то себе выбирают из Евангелия, в чем-то трудятся, а что-то очень легко себе прощают, как будто этого и нет. И в результате буксует человек на месте и не понимает, что так и будет, пока он не начнет заповедь Божию исполнять. Потому что если сказано «не осуждай», то это и тебе сказано. И пока ты будешь осуждать кого-то, искать недостатки или в чужом глазу видеть соринку, ты никогда ничего не поймешь и ты никогда не научишься молитве. Можно выучиться читать акафисты, объездить все монастыри, быть на сотнях всяких отчиток, но, пока хотя бы язык не обуздаешь, ничего не получишь. Это все равно что биться об стену. Путь идет только через заповеди Божии. И тот подвиг, который человек несет не во имя этого, не венчается. Очень многие люди, совершающие как будто бы великие труды, на самом деле не достигают Царствия Небесного. Более того, они бывают часто совершенно противоположны Богу и совершенно чужды Ему по духу. В своей фарисейской праведности они не видят совершенно Христа. Очень много есть людей, верующих в бога, но этот бог не Христос, а какой-то совсем другой, это бог выдуманный, это идол, хотя они и могут называть его Христом. Недаром Достоевский сказал, что католик хуже атеиста. Потому что Католическая Церковь не отрицает Христа, она Его подменяет. И действительно, посмотри на Христа Микеланджело и на Христа Андрея Рублева. Разве у Микеланджело это Христос? Нет, это здоровый, мощный мужик с хорошими бицепсами. С точки зрения искусства очень и очень неплохо и по композиции, и по рисунку, но это просто не имеет отношения к христианству, причем никакого, только по звуку. Содержание все выхолостилось, это поминание имени Божия всуе, которое совсем не может напомнить Христа. Такая подмена происходит совершенно незаметно. Эта трагедия произошла и в древнем Израиле, когда распинающие Христа думали, что они спасают свой народ. Это происходит и сейчас, в православном храме. И не надо бить себя в грудь, что, мол, лишь мы обладаем истинной верой, ибо для многих давно уже эта подмена произошла: подмена закона благодати и любви правилом. Причем правила-то истинны, но из любого правила может уйти дух. Цель правила – привести человека в Царствие Небесное, а не закрыть его. А часто бывает, что человек, окруживший себя правилами, как раз и устремляется к тому, чтобы не любить. Потому что любить – это очень тяжело. Именно поэтому у нас постоянно происходят споры и распри: каждый отстаивает свое правило, свою правду, свой взгляд, то есть отстаивает себя. А любовь – нет, любовь заключается в том, чтобы по возможности быть со всеми в мире. Это не значит, что нужно потакать чужому греху и зло называть добром, если другому так хочется. Нет, но нужно все-таки помнить, что самая главная драгоценность – это главная заповедь Христа: «да любите друг друга». И если из этой презумпции исходить, то жизнь наша начнет меняться. Но это-то и трудно, потому что себялюбие, оно ближе: это моя правда, я так привык, я так люблю. А нужно «друг друга тяготы» носить. «Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных и не себе угождать. Каждый из нас должен угождать ближнему, во благо, к назиданию». Как этому научиться? Гораздо проще исполнять правило, чтобы душа была в покое, чтобы только ей не трудиться. Потому что на самом деле самый тяжкий труд на свете – именно труд духа, который заключается в этом самоотречении. источник: Воскресное всенощное бдение. Перенесение мощей святителя Петра, митрополита Московского. Храм Благовещения Пресвятой Богородицы, 5 сентября 1992 года, вечер.

Киркоров «молодец». И жив, и сыт, и пьян. Может, большевички и не делись никуда? Концерт в Кремлевском дворце, 2022 г. Клоун в каком-то смысле покаялся: «Если я задел чьи-то чувства, приношу свои искренние извинения!» Далее Борис Корчевников: Ад не только такой̆, каким он изображён на фресках Страшного суда. Ад часто может выглядеть очень ярко: это могут быть пёстрые шоу, фестивали извращенцев. Ад приходит в дорогой шмотке, в стендапе, где ухохатываются над тем, что свято и дорого для многих. Костер ада может начинаться с костра «Дома-2», с телеколдуньи, со сплетен о суррогатных детях бесполых знаменитостей, с пожаренного ради лайков шашлыка на «Вечном огне», с блогера, врущего о Церкви и её священниках. Мы это слушали, в этом жили, мы это смотрели, кликали, аплодировали. А того, кто мог выйти и прямо сказать нам, вроде отца Дмитрия Смирнова: «Ты в аду, сынок», — мы высмеивали, забалтывали, теснили в маргиналы. После 70-летия советского духовного морока нас стало пугать слово «идеология». И каждого, кто говорил, что «без идеи, без цели своего существования, без своего большого сформулированного проекта Россия не сможет, погибнет — это особенность русского сознания», мы так же забалтывали. И по-прежнему стыдливо меняли тему, когда нам показывали на Церковь как, может, на главный̆ ключ к пониманию себя и России. Мы не хотели грузиться. Нам было весело. Нам было смешно. И это начало ада. Потому что ад начинается не с мучений, а с бессмыслицы. Борис Корчевников – генеральный̆ директор телеканала «СПАС» Добротолюбие ВК

Как понять где Воля Божия ? проф. Осипов А.И. : Поступать по воле Божьей очень важно для верующего человека. Каждый человек хотел бы поступать по воле Божьей, а не по своей. Но... Я осуждаю свою соседку по лестничной клетке. Это не женщина, а исчадие ада. Я осуждаю её. И знаю, что тем самым я грешу. Я поступаю по воле Божьей или нет? Я понимаю, что нельзя обманывать. Но я обманываю, потому что, тем самым, отстаиваю свои интересы. Так хочу я поступить по воле Божьей или нет? Я прекрасно понимаю волю Бога, но почему-то всё делаю вопреки ей — в делах, в словах, не говоря уже о мыслях. Потому что мои мысли никто не видит. Но я, как верующий человек, знаю, что мысли свои надо содержать в чистоте. А что, в действительности, происходит в моей голове? Оказывается, мы знаем волю Божью. Но почему-то не хотим ей следовать. О, если бы мы только начали поступать по воле Божьей там, где не возникает никаких сомнений. Если бы мы начали поступать там, где отчётливо видно, то постепенно мы начали бы видеть ещё дальше. Наше духовное зрение ещё больше бы очистилось. И тогда мы начали бы поступать по воле Божьей и там, где сейчас испытываем существенные сомнения и растерянность. Христос сказал: «Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом». Мы неверны. Мы постоянно неверны. Мы обманываем, мы лицемерим, мы завидуем... Мы постоянно неверны в том, в чём абсолютно точно знаем, как надо поступать. Отсюда и проистекает наша слепота. Это, во-первых. Во-вторых, допустим, что мой разум уверен, что вот так будет поступить правильно, что так будет по воле Божьей. И моя совесть тоже вторит: «Да, так будет правильно». Когда мой разум и моя совесть находятся в согласии друг с другом, вот именно так и надо поступать. Воля Божья совершается именно тогда, когда я честен и искренен с самим собой. Совесть и разум при пересечении дают точку правильного выбора. Правильно — это когда есть понимание, что правильно, и нет никаких самооправданий. Вот это и есть воля Божья. И даже если я выберу неверный путь, то Бог исправит. Поэтому беспокоиться не надо. В-третьих, неверно бы было считать, что если на вашем пути возникают какие-то препятствия, то это означает, что воля Бога отсутсвует. Один из великих святых шестого столетия Варсонофий Великий сказал: «Старайтесь познавать волю Божию из внешних обстоятельств». Когда обстоятельства сигналят мне, что это правильно, и что это нужно не только мне, но и другим людям, это означает, что нужно идти вперёд, невзирая на препятствия. Нужно преодолевать препятствия. Случается и так, что упираешься в стену и действовать далее просто невозможно. Вот тут надо остановиться. Потому что на стенку лезть не имеет смысла. Таким образом, нужно стараться понять волю Божью из внешних обстоятельств, в которых мы в данный момент находимся. Кроме того, нам всем очень важно помнить, что с христианской точки зрения, ничего случайного в нашей жизни не бывает. Всё происходит закономерно. Согласно духовным законам. Основной причиной того или иного результата наших действий является наше духовное состояние. Если повреждён компас, то велика вероятность, что путник собьётся с пути. И прибудешь совсем не туда, куда хотел изначально. Когда в нашей жизни происходит что-то недоброе, мы всегда ищем виновных. У нас всегда кто-то виноват: меня кто-то сглазил, меня кто-то заколдовал, меня кто-то оклеветал, меня кто-то подставил... Мы забываем, что ничего случайного не бывает. Что мы достойное по делам своим получаем. Всё, что происходит в этом мире — это есть воля Божья, которая совершается в полном соответствии с духовным состоянием, как отдельного человека, так и всего общества в целом. Раньше, когда происходили какие-то тяжёлые события, нашествия, эпидемии, люди говорили: «Нагрешили мы. Надо каяться!» Вот такая была народная интуиция, а, вернее, народный разум.