Александр Леонтьев

Любая крупная река на войне — это рубеж. Рубеж, отделяющий жизнь от смерти, своих от врагов, надежду от отчаяния. А форсирование реки — это всегда мясорубка. В учебниках тактики это называется «сложный маневр», а на деле это выглядит так: вода кипит от разрывов, понтоны разлетаются в щепки, а берег превращается в месиво. Немецкие асы из Люфтваффе обожали такие моменты. Для них переправа была не боем, а тиром. Сверху, из уютной кабины «Юнкерса» или «Мессершмитта», все видно как на ладони. Вот русские тянут понтонный мост — отличная, жирная, неподвижная мишень. Заход, сброс, разворот. И нет больше моста. Немцы чувствовали себя хозяевами положения. Они диктовали правила игры, будучи уверенными: тяжелую технику, танки и артиллерию, по воздуху не перекинешь. А значит, мы их увидим. А если увидим — уничтожим. Казалось, это тупик. Логический капкан. Чтобы победить, нужно переправить танки. Чтобы переправить танки, нужен мост. Но мост невозможно построить, потому что его разбомбят еще до тог