Свернуть поиск
Правая колонка
(Мистическая история)
Прошло триста четырнадцать дней со дня аварии, но для Анны время остановилось в ту дождливую ноябрьскую пятницу. Квартира, когда-то полная света, смеха и запаха свежемолотого кофе, превратилась в музей одного человека. И этот человек отказывался уходить.
Первые странности начались после сорокового дня. Сначала это были мелочи: переставленная чашка на столе, открытая форточка, которую Анна точно закрывала на ночь, едва уловимый запах его любимого парфюма с нотами ветивера в пустом коридоре. Но затем дом стал меняться. Температура в комнатах падала так резко, что изо рта шел пар, а по ночам половицы скрипели под тяжестью невидимых шагов.
В тот вечер дождь хлестал в окна с такой силой, будто пытался разбить стекло. Анна сидела в гостиной, завернувшись в плед. Напротив нее, на диване, сидела ее младшая сестра Лена. Лена нервно куталась в кардиган и постоянно озиралась.
— Аня, я больше не могу на это смотреть, — голос Лены дрогнул. — Ты бледная как смерть. Ты спишь вообще? Посмотри на эту квартиру. Здесь холоднее, чем на улице. Тебе нужно уехать отсюда. Хотя бы на время.
Анна медленно перевела взгляд на сестру. Ее глаза ввалились, а кожа приобрела пепельный оттенок.
— Куда мне ехать, Лен? От себя не уедешь. И от него тоже.
— От него? Ань, Димы больше нет. Ты должна это принять. Это горе, это травма, твой мозг играет с тобой в жестокие игры. Завтра же я запишу тебя к психотерапевту. Мы найдем хорошего врача…
Внезапно тяжелая хрустальная пепельница, принадлежавшая Диме, с оглушительным скрежетом проехалась по стеклянному журнальному столику и замерла на самом краю. Лена вскрикнула и вскочила, опрокинув чашку с чаем.
— Господи! Сквозняк… это сквозняк, — пробормотала Лена, хотя все окна были плотно закрыты.
— Он не любит, когда ты называешь его мертвым, — спокойно, без тени эмоций, произнесла Анна, не сводя глаз с пепельницы. — Он считает, что мы просто перестали его замечать. Иди домой, Лена. Он сейчас не в духе.
Лена попятилась к коридору, лихорадочно хватая пальто.
— Аня, я не оставлю тебя здесь одну!
Лампочка под потолком замигала и с громким хлопком лопнула, осыпав комнату мелкими искрами. В наступившей темноте раздался низкий, вибрирующий звук, похожий на сдавленный стон. Лена выбежала из квартиры, забыв зонт, хлопнув стальной дверью.
Анна осталась одна в темноте. Освещаемая лишь тусклыми вспышками молний за окном, она сидела неподвижно. Воздух вокруг нее начал густеть. Дышать стало тяжело, словно на грудь положили бетонную плиту. Волосы на руках встали дыбом от статического электричества.
— Дима? — прошептала она в пустоту.
В углу комнаты, там, где раньше стояло его любимое кресло, начала формироваться тень. Она была чернее самой темноты, плотная и ледяная. Тень медленно отделилась от стены и шагнула вперед. В свете очередной молнии Анна увидела его.
Он выглядел почти так же, как в тот день, когда уходил на работу. То же серое пальто, тот же небрежно повязанный шарф. Но его лицо… Оно было пепельно-серым, искаженным мучительной гримасой, а глаза напоминали две пустые глазницы, залитые чернилами. Вокруг него кружился невидимый морозный вихрь, на ковре мгновенно проступала изморозь.
— Почему ты не пришла? — его голос прозвучал не в ушах Анны, а прямо в ее голове. Это был скрежет металла по стеклу, ледяной шепот, от которого кровь стыла в жилах.
Анна сжалась, закрыв лицо руками. Слезы наконец-то прорвали дамбу многомесячного оцепенения.
— Димочка, родной мой… Куда не пришла?
— В тот вечер… — фигура сделала еще один шаг, и температура упала ниже нуля. — Ты обещала встретить меня у метро. Я стоял под дождем. Я ждал.
Анна зарыдала в голос, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Прости меня! Я застряла на работе, телефон разрядился… Я не успела! Если бы я пришла, ты бы не пошел пешком через перекресток… Ты бы не оказался под теми колесами! Это я виновата!
Тень склонилась над ней. От него пахло сырой землей, мокрым асфальтом и железом.
— Твоя вина… — прошелестел Дима, и в его голосе прозвучала жуткая, искаженная боль. — Твоя вина держит меня здесь. Это гвозди в моих руках. Это камни в моей груди. Мне холодно, Аня. Мне так невыносимо холодно.
Анна подняла голову, глядя в бездну его глаз.
— Что мне сделать? Я отдам свою жизнь, только скажи, как все исправить!
Призрак покачал головой. Движение было рваным, неестественным.
— Ты не отпускаешь. Ты кормишь меня своими слезами. Каждую ночь ты мысленно умираешь со мной на том перекрестке. Раз за разом. Ты создала этот ад, Аня. И посадила меня в него.
Слова ударили ее сильнее любой пощечины. Она думала, что ее любовь и скорбь — это дань уважения, памятник ее чувствам. Но оказалось, что ее нежелание смириться стало тюрьмой для человека, которого она любила больше жизни.
— Я думала, что если перестану плакать, то предам тебя… — прошептала она, вытирая лицо. — Я думала, что забуду твой голос.
— Отпусти меня, — прохрипел Дима. Его фигура начала дрожать, контуры размывались, теряя стабильность. Он протянул к ней прозрачную, полуистаявшую руку, но не коснулся. — Я хочу спать. Пожалуйста, Аня. Разреши мне уснуть.
Анна посмотрела на его искаженное мукой лицо. Эгоизм ее горя вдруг стал ей кристально ясен. Она держала его, заставляя бродить среди пыльных вещей и чужих страхов, только потому, что сама боялась остаться в пустоте.
Она медленно встала. Ее колени дрожали, зубы стучали от сверхъестественного холода, заполнившего комнату. Она посмотрела прямо в черные провалы его глаз.
— Дима… — ее голос сорвался, но она заставила себя продолжить. — Я прощаю себя. И я прощаю тебя за то, что ты ушел. Ты свободен.
Тень дернулась.
— Я люблю тебя, — добавила она тверже. — Но твой дом больше не здесь. Иди к свету, во тьму, куда угодно… Иди отдыхай, мой хороший. Я справлюсь. Я обещаю тебе, что справлюсь.
Как только она произнесла эти слова, давление в комнате начало стремительно падать. Чернильные глаза Димы на мгновение прояснились, и Анне показалось, что она снова увидела его прежний, теплый, любящий взгляд. Уголки его бледных губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки.
— Спасибо, — выдохнул он.
Его силуэт рассыпался серебристой пылью и растаял в воздухе. Одновременно с этим за окном прекратился дождь. Из-за туч выглянула луна, осветив разгромленную комнату, разбитую лампочку на полу и пепельницу, навсегда замершую на краю стола.
Анна вздохнула. Воздух в квартире снова был теплым. Пахло пылью, остывшим чаем и… больше ничем. Только старой квартирой. Она опустилась на диван и впервые за триста четырнадцать дней уснула глубоким, спокойным сном без кошмаров. В тишине, где больше никто не бродил.

Комментарии 2
Они уже не с нами.