В Париже у меня был любовник. Моложе меня на 8 лет, синеглазый озорной Жан-Люк. Он играл на виолончели в Симфоническом Оркестре, вечерами подрабатывал в ресторане. Там мы и познакомились майским цветущим каштанами вечером, пока мой муж, которого я сопровождала в поездке, решал какие-то скучные деловые вопросы на собрании.
Мне было невыносимо скучно в Париже. Мне хотелось приключений. А когда женщине скучно, она становится любопытной и свободной для любви.
- Мадам пьёт «Шампанское»? Могу угостить Вас? - спросил синеглазый король любовных утех (это потом мы выяснили в номерах на Елисейских полях).
- Мадам сегодня пьет и «Шампанское» и коньяк, - ответила я мрачно и с вызовом.
Муж в тот день задержался на собрании. А мы пили с Жан-Люком и обсуждали современное искусство. Их маленькое музыкальное трио сыграло песни Шарля Азнавура. «Шампанское» стёрло мне весь репертуар из памяти, оставив лишь «Историю любви», на этой мелодии я в него и влюбилась…..
А потом… Мы оказались в номерах уже на следующий день, и я узнала, что такое идеальный любовник. Он снял дорогой номер, с видом на сад, чтоб меня впечатлить, я знала, что ему это не по карману. Но за окном цвела весна, и он был влюблён в замужнюю мадам. Ужин нам подали прямо в постель. Мы снова пили «Шампанское» пополам с поцелуями, и я благодарила этот день. Вернулась поздно вечером в отель, где мы остановились, а муж ничего не заметил, его вечно занятый мозг ничего не видел, кроме бумаг, документов и дел. Как мне это всё надоело.
Жак-Люк был моим лекарством от надоевшего брака. Он оживил во мне мою женскую весну. Когда у него были перерывы между выступлениями, мы всё время проводили вместе, бродили по городу, посещали музеи и сады. Впрочем, я вас обманываю, чаще всего мы посещали отельную постель.
Пришло время уезжать. Мы встретились на Монмартре в последний раз. Он подарил мне флакон Chanel 19 Poudre, со словами - на память о Франции.
Аромат этот странный, с зелёной травной горечью, разбавленной с трогательной хрупкостью ландышей, нарциссов и роз, утопающей в ирисовой пудре напомнил мне об эфемерности нашей любви. Немного строгий, в классическом французском стиле, этот запах будто обозначил рамки, которые я не хотела замечать. Наш роман, не буйство луговых цветов, а очерченный квадрат клумбы, где недолго цветут искусственно посаженные цветы.
Я - жена высокопоставленного чиновника, не работавшая ни дня, и Жан-Люк, скромный музыкант, снимавший небольшую комнату в старом доме, под крышей. Мы были обречены, и зелёная горечь в подаренном им аромате, настаивающая на правде, несмотря на манкий стелющий любовную постель в номерах отеля цветочный шёпот, резанула по сердцу.
- Я ещё приеду, вернусь к тебе, это не конец - сказала я. И Жан-Люк улыбнулся мне васильково-синими глазами. Мы оба знали, что это неправда.
Я всё-таки приехала через полгода, одна, под каким-то дурацким, выдуманным для мужа предлогом. Но украденное счастье той весны, не повторилось осенью. Жан-Люк был занят поисками работы, ресторан, где он подрабатывал, закрылся. А денег на основной работе не хватало. И его внимание ушло с меня, в реальную, некрасивую, обезображенную бытом жизнь.
Мы занимались любовью второпях, в его маленькой комнате-квартире, под крышей. Я варила нам кофе на маленькой кухне, глядя в окно на взлетающих в небо голубей. Что-то было не так, как весной. Он всё молчал, много курил. И как будто был мне не рад. Я хотела помочь любимому, предложила денег на первое время в долг. Он гордо отказался. Зря я это сделала. Тем более, что деньги не мои, а мужа. Вечер прошёл в ещё более тягостном молчании. Я поняла, что теряю его и нас.
Женщины редко могут признать, что это конец. Занавес уже опущен, и закончен спектакль. А мы всё сидим в театре и ждём продолжения. Я потом приезжала еще, через пару месяцев, опять придумав для мужа несуществующую причину. Я пришла к нему на концерт, я настояла на разговоре. Мы снова занимались любовью, но уже по инерции. Как будто две реальности встретились случайно, и не найдя постоянных резонансов, стремительно расходились в разные стороны.
Я нашла в себе силы прервать это лишь следующей зимой. Просто взяла и сдала купленный билет в Париж. Я не позвонила, и не звонил он. Всё закончилось, как будто и не начиналось. В тот год муж неожиданно заметил, что я стала печальна, и подарил на Рождество бриллиантовую брошь. Я так и не надела её ни разу. Много лет носила, не снимая, простенькие бусы, которые подарил Жан-Люк. Именно их я завещаю своей внучке, и может быть расскажу эту историю. Мы, женщины, обожаем трагедии. Именно они питают нас и придают смысл нашему существованию.
Ирина Лап
Долька апельсина и яблока — и обычное чаепитие становится намного уютнее!
Осенью особенно приятно согреваться ароматным чаем. А если добавить немного фруктов и пряностей, привычный напиток заиграет новыми оттенками вкуса.
Попробуйте такое сочетание:
🍊 2–3 дольки сушёного апельсина
🍎 несколько кусочков сушёного яблока
🌿 небольшая палочка корицы
☕ ваш любимый чай
Заварите чай, добавьте фрукты и корицу, дайте немного настояться.
Аромат получается замечательный! И никаких сложных приготовлений.
Кстати, из сушёных фруктов можно собрать красивую чайную смесь в баночке — приятная идея для маленького подарка своими руками. 🎁
В какой бы финансовой жопе ни находилась женщина, у неё обязана быть заначка для эпиляции всего тела на случай спонтанного секса с Томом Харди.
Эпиляция - страшная вещь, скажу я вам. Нет, это не так чтоб уж очень больно, это очень страшно на другом уровне.
Когда ты приходишь к мастеру и говоришь: мне б вот ножки бы повыдрать.
А тебя спокойно спрашивают: как будем делать? До колена или выше тоже?
А ты такая: ой, а надо, да?
А тебе: Ну, это по желанию, конечно, но как не надо-то? Вы себя сзади-то вот не видите, а там ооооооооооо
И ты такая сразу: Огосподи!!!!! Прям вот ООООООООООО??? Конечно, рвите тогда всё!!!!!
А тебе: С руками-то чо делать будем-не будем?
И ты уже прям в состоянии, близком к обмороку, спрашиваешь: А там тоже оооооооооо?
- Конечно. - Отвечают тебе. - Так-то не видно, а на солнце-то вот руку подставьте. Видите? Тут всё у вас волосатое!!!!!!!
И дальше без остановки:
- Бикини делаем глубокое? А то вам-то сверху не видно, а кто-то снизу-то каааак посмотрит! А там оооооооооооооооооо! А ещё, я смотрю, у вас усы же есть, да?
И ты такая: Огосподи!!! Ещё и усы??? Прям вот УСЫ???????
Не, - говорят тебе, - ну не прям вот УСЫ. Но так, усята. И их бы тоже надо выдрать. В общем, ложитесь, приступим.
И вот это всё - очень страшно. Потому что ты пришла к мастеру, ощущая себя немного мохноногой лошадкой, а сейчас лежишь на столе и чувствуешь себя волосатой самкой йети.
С усятами и чем-то таким "оооооооооооо!" глубоко внизу и внутри.
А потом у тебя вдруг звонит телефон, и твой муж в трубке весело спрашивает: "А ты где?"
А ты ему со слезами и отчаянием в голосе кричишь в трубку, в рифму: "В пи.........!!!!!! У меня! Человек! Сейчас! Делает мне! Очень! Больно!!!! Чтобы ты вот заглянул куда не надо, и не сказал потом ООООООООООООО! Пошёл в жопу, сволочь, ненавижу!!!"
И кладёшь трубку. И тебе рвут усы. Которых ты сроду у себя и не замечала, а поди ж ты: они есть!
Страшное дело, говорю, эта эпиляция. Самооценку убивает напрочь.
Говорят, мода идёт по спирали. Когда там вернётся мода семидесятых, никто не в курсе? Очень бы уже надо.
Л. Раевская
Норваль Мориссо CM RCA (14 марта 1932 — 4 декабря 2007), также известный как Медный Громовой Птица, был канадским художником из коренного населения, представителем индейской общины Бингви Нейяаши Анишинабек. Он широко считается основоположником современного искусства коренных народов Канады. Известный как «Пикассо Севера», Моррисо создавал работы, изображающие легенды своего народа, культурные и политические противоречия между традициями коренных канадцев и европейцев, свои экзистенциальные переживания, а также глубокую духовность и мистицизм. Его стиль характеризуется толстыми черными контурами и яркими цветами. Он основал Вудлендскую школу канадского искусства и был видным членом «Индейской группы семи».
☝️
«Индейская группа семи» (англ. Indian Group of Seven, официально — Professional Native Indian Artists Inc.) — это влиятельное объединение канадских художников из числа коренных народов (Первых наций), созданное в ноябре 1973 года в Виннипеге.
Его участники совершили переворот в арт-мире, заставив галереи оценивать искусство индейцев с точки зрения высокой эстетики и современного авангарда, а не как этнографические поделки или ремесло. Название группы — это ироничная отсылка к классической канадской «Группе семи» (пейзажистам начала XX века)
Мне очень не нравятся девушки в этих широких огромных штанах. И в больших куртках не по размеру. Они еще называют это мерзким словом оверсайз.
Идешь по улице – впереди девушки, юные – и все в этих штанах. Смотрю, до чего некрасиво. Они еще и хохочут.
Девушке стоит носить облегающее, что выгодно подчеркивает ее бедра и весь гибкий рельеф. Прекрасные узкие джинсы. Или легинсы. И вот идут девушки, а я сзади опять. Мне приятно смотреть, это красиво, глаза разбегаются.
И кофточки тоже должны подчеркивать формы, а не вот это все, где рукава сползают до тротуара.
И еще каблуки. Каблуки – это маняще, это девушку так возвышает, делает совершенно прекрасной.
А не эти жуткие большие кроссовки. В которых только по болотам и камышам.
Юность – лучшее время, когда надо ходить так, чтобы всем было приятно смотреть. Чтобы мой глаз радовался этим томным фигурам.
Но они наряжаются чорт знает как. Ничего не увидишь, не соблазнишься, только хмуро сядешь в метро, газетой закроешься. Лишь бы на них не смотреть.
Остается лишь маленький скромный вопрос. Почему их вообще должно волновать, что думаю я, старый хрен.
Алексей Беляков
загрузка
Показать ещёДополнительная колонка
О группе
" Чем выше интеллект, тем ниже потребность в продолжении рода"
У.Берроуз
Скрыть информацию
Фото из альбомов
Правая колонка