Свернуть поиск
Дополнительная колонка
Правая колонка
Сергей Исетский.
Инсайт первый.
Определив точно значение слова, вы избавите человечество от половины заблуждений.
Рене Декарт.
Определяйте значение слова, и вы избегните половины заблуждений.
И. Л. Галинская.
Что именно заставляет каждого из нас ежедневно принимать на себя удары судьбы, не опускать рук, терпеть, бороться за жизнь?
Ответ прост. Он короткий, как жизнь бабочки: надежда на облегчение! Именно надежда на облегчение не позволяет нам отступать перед жизненными трудностями, а порой и вовсе, казалось бы, перед невыносимыми испытаниями.
Надежда на облегчение сделала из прикованного к постели Марселя Пруста величайшего писателя, яркого представителя модернизма. Пруст стал автором семитомной эпопеи В поисках утраченного времени. Произведение, ставшее ни только шедевром мировой литературы, но и невероятным открытием и значительным явлением в культуре двадцатого столетия.
Я нисколько не сомневаюсь в том, что преданность перу у Марселя Пруста, начиналась с подлинной любви к литературе.
Именно надежда на облегчение сделала великих людей великими. Только подлинная любовь к литературе могла заставить великих людей взять в руки перо и подарить миру очередной пассаж.
Моя жизнь, при всём её невидимом советском благополучии, была счастливой и увлекательной благодаря книгам, которые я весьма усердно искал и находил в забытых Богом хранилищах пыльных советских библиотек.
Свой бесценный клад я всегда находил в самых неожиданных местах, там, куда уже давно не ступала нога Человека. Часто, необходимая мне книга, которую я мечтал прочесть и о которой не переставал мечтать и днем и ночью, находила меня сама. Я встречал книги (не находил, а именно встречал) в самых невероятных местах.
Так я познакомился с Жан-жаком Руссо, Гёте, Виктором Гюго, Вольтером, Дени Дидро и многими другими мыслителями, которые стали полноправными членами моей семьи, а их произведения с достоинством и теплотой были приняты в заботливые объятия моей домашней библиотеки.
Задолго до Гарри Поттера в мою жизнь пришли волшебство, прекрасные страны и таинственные миры, о которых знал только я, ибо люди, меня окружающие, не читали книг, глядели на меня, как на ненормального, чудаковатого юношу с какой-нибудь очередной книжечкой в руке. Парадоксальность жизненных фактов не сбивала меня с намеченного пути. Равнодушие и насмешки людей, укрепляли мою веру в себя и делали любовь к литературе всё более и более великой. К каждой книге я относился с глубоким уважением. Я уверен, что, чувствуя это, каждая из прочитанных мною книг, платила мне тем же.
Мартин Иден начинал свой путь в литературу с двух томиков стихов Суинберна и Браунинга.
Первый, автор драматической трилогии о Марии Стюарт, второй - драматических поэм, отличающихся усложнённостью формы. Первой книгой, которую прочитал я, была пятиактовая трагедия английского поэта и драматурга Уильяма Шекспира Ромео и Джульетта. Моя любовь к книгам не зарождалась на гребне всеобщего увлечения литературой в советские времена. К счастью, мой путь на литературный Олимп начинался с классики. Долгие годы общению с людьми, я предпочитал чтение литературы.
Хорошо помню, с каким трепетом, с какой тайной любовью я держал в руках трагедию Шекспира - старое, измученное временем советское издание в переводе Бориса Пастернака. Сотни раз потом я перечитывал свою первую книгу, которую, казалось, знаю наизусть, и неоднократно убеждался, что моя юношеская любовь нисколько не остыла к ней.
Следующим открытием, стали сто пятьдесят четыре шекспировских сонета в переводе Самуила Яковлевича Маршака. Спустя много лет и обретя хоть какой-то литературный опыт и отличный от других арсенал знаний, я заметил, как сильно Юрий Лифшиц уступает Пастернаку, а Пастернак - Маршаку. Несмотря на то, что в России чаще всего предпочитают Фауста Гёте в переводе Бориса Пастернака, я отдаю своё предпочтение Холодковскому. А если речь идёт о Божественной комедии Данте Аллигьери, тогда в переводе Михаила Лозинского.
Но всё это я обрёл и сохранил спустя много лет. На первых ступенях своего путешествия на литературный Олимп, я восхищался глубиной мысли, ритмикой и метрикой стиха, волшебным звучанием каждой строки, интересным сочетанием
слов, лаконичностью и удивительной точностью мысли.
Я совершенно ничего не понимал. Как пушкинский Онегин, не мог отличить ямб от хорея.

Присоединяйтесь — мы покажем вам много интересного
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 1