Истории из жизни

«ОН СТАВИТ ПРОЕКТОР ВО ДВОРЕ КАЖДУЮ ПЯТНИЦУ И ЖДЁТ, ПОКА СОБЕРУТСЯ СОСЕДИ»

Пётр Захарович сорок два года проработал киномехаником в нашем клубе.
Пришёл туда в девятнадцать лет, худым мальчишкой, которого поставили крутить будку, потому что больше было некому. Ушёл, когда клуб закрыли, — в шестьдесят один год, вместе с последним сеансом.
Закрыли клуб не из-за него. Просто денег на киноленты перестали давать, а потом и на отопление здания. Здание до сих пор стоит на площади, заколоченное, с отвалившейся вывеской «ДОМ КУЛЬТУРЫ».
Проектор Пётр Захарович забрал себе — сказали, всё равно на списание, забирай, если надо.
Он и забрал. Не потому что верил, что пригодится, а потому что не смог смо

«Я НАУЧИЛА ЧИТАТЬ ДВЕСТИ СОРОК ЧЕЛОВЕК. А ОДНОМУ СЛОМАЛА ЖИЗНЬ ЗА ОДНУ ПЕРЕМЕНУ»

Эту историю я не хотела писать никогда. Я держала её в себе сорок пять лет и собиралась унести с собой. А теперь понимаю, что унести не имею права.
В ней нет чужой вины. Вся вина моя.
Мне было двадцать три года, и я работала третий год.
Третий класс, двадцать четыре человека. Осень.
Мы собирали деньги на автобус — везти детей в город, в музей. По рублю с человека, и это были тогда настоящие деньги, не мелочь.
Я собрала двадцать четыре рубля и положила их в стол, в верхний ящик, где у меня лежали тетради.
После большой перемены денег стало двадцать один.
Трёх рублей не было.
Я до сих пор помню, как у меня

«ПОЧЕМУ ОНА ОТДАЛА ДОЧЬ СЕСТРЕ И НЕ ЗАБИРАЛА ЕЁ ДЕСЯТЬ ЛЕТ»

Марию Трофимовну в нашем селе жалели, но за глаза осуждали.
Жалели — потому что старая, восемьдесят два года, живёт одна, ноги больные. Осуждали — потому что дочь.
Дочь у неё одна, Валентина. Ей пятьдесят восемь, живёт в области, работает в поликлинике регистратором.
Приезжает Валентина раз в год. В августе, на три дня, привозит продукты и лекарства, делает, что нужно по дому, и уезжает.
Ни разу за много лет она не осталась дольше. Ни разу не приехала просто так, без дела.
И разговаривают они с матерью — я это видела своими глазами не раз — как соседи. Вежливо, ровно, ни о чём.
В селе говорили: вот, вырастила дочь, а та ей ста

«ОНА СВЯЗАЛА ДЕВЯНОСТО ЧЕТЫРЕ ПАРЫ НОСКОВ, ЧТОБЫ ОДИН РАЗ УВИДЕТЬ МОРЕ»

Раиса Ивановна прожила семьдесят восемь лет и ни разу не выезжала дальше областного центра.
Это не оборот речи. Это буквально так.
Дальше области она была один раз в жизни — в семьдесят третьем году ездила в соседнюю область на свадьбу двоюродной сестры. Триста километров.
Больше никуда.
Не потому, что не пускали или не было возможности. Просто так сложилось: работа на ферме без отпусков, потом дети, потом внуки, потом больной муж, потом привычка.
Мужа, Виктора Даниловича, она схоронила девять лет назад.
Море Раиса Ивановна видела в кино, на календарях и на фотографиях, которые привозили соседи.
Один календарь вис

«ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ ОНА НЕ УСЛЫШАЛА ОТ НЕЁ НИ ОДНОГО ДОБРОГО СЛОВА. А ВСЁ СЕЛО СЛЫШАЛО»

Эту историю я пишу с разрешения Галины. Я спросила её прямо, можно ли. Она подумала два дня и сказала: пиши, пусть хоть кому-то пригодится.
Антонину Викторовну я знала с тех пор, как пришла работать в школу. Почти полвека.
Женщина она была сухая. Не злая — именно сухая, как бывает сухим хлеб: не испорченный, а просто твёрдый.
Хвалить она не умела вовсе. Ни детей, ни внуков, ни соседей.
Скажешь ей: Антонина Викторовна, какие у вас георгины в этом году. А она ответит: да что там георгины, вон сорняк лезет.
Так было всегда, сколько я её помню.
Сын у неё один, Олег. Ему пятьдесят семь, работает в райцентре

«ЗА ДВАДЦАТЬ ЛЕТ ОН НЕ ОТВЕТИЛ СЫНУ НИ НА ОДНО ПИСЬМО. ПРИЧИНУ ЗНАЛА ТОЛЬКО НЮРКА»

Михаилу Романовичу восемьдесят шесть лет.
Живёт он на дальнем конце, за прудом, в доме, который сам ставил в шестьдесят четвёртом году.
Всю жизнь работал на тракторе. Сорок три года, до самой пенсии, и ещё лет пять после — подрабатывал, пока здоровье позволяло.
Человек он молчаливый. Не угрюмый, а именно молчаливый: поздоровается, кивнёт, про погоду скажет — и всё.
В гости не ходит. К себе не зовёт. На собрания в сельсовет не является.
Жену свою, Нину, похоронил восемнадцать лет назад.
Сын у него один. Юрий, ему пятьдесят восемь, живёт в городе, работает на железной дороге.
Уехал он отсюда в двадцать лет

«ПО СУББОТАМ В ЕГО САРАЕ ПЯТЕРО МАЛЬЧИШЕК И ОДНО ПРАВИЛО»

Иван Демьянович проработал столяром сорок два года.
Делал в колхозе рамы, двери, ульи, гробы — всё, что из дерева, делал он.
Сейчас ему семьдесят три. На пенсии двенадцать лет.
Инструмент он не продал и не роздал. Стоит в сарае, на своих местах, смазанный: рубанки, стамески, ножовки, верстак, который он сам собрал в семьдесят девятом году.
Первые годы после пенсии он в сарай заходил часто. Потом реже. Последние года три — почти не заходил, разве что за лопатой.
Руки просили работы, а работы не было. Своё всё давно сделано, соседям ничего не нужно — сейчас проще купить готовое.
Про школу здесь нужно сказать отдельно, потому что б

«НАД НИМ СМЕЯЛОСЬ ВСЁ СЕЛО. ТЕПЕРЬ ЗА НИМ ПО УТРАМ ИДЁТ ДЕВЯТЬ ЧЕЛОВЕК»

Николаю Панкратовичу семьдесят два года.
Всю жизнь он проработал на ферме, потом слесарем в мастерской, и человек он был крепкий — из тех, про кого говорят «здоровый как бык».
Здоровьем своим он никогда не занимался и, более того, считал это занятие несерьёзным.
К врачам не ходил принципиально. Давление не мерил. На все уговоры отвечал, что помирать всё равно когда-нибудь придётся.
Два года назад его увезли на скорой.
Обширный инфаркт. Успели.
Пролежал он в области три недели, потом ещё месяц дома почти без движения.
Выписывая, врач сказал ему то, что говорят в таких случаях всем.
Сказал: будете лежать — умрёте.

«ОНА СПРАШИВАЕТ У НЕГО: "А ВЫ КТО?" ОН ОТВЕЧАЕТ: "СОСЕД". ТАК ЛЕГЧЕ»

Владимиру Сергеевичу восемьдесят один год. Лидии Анатольевне семьдесят девять.
Женаты они пятьдесят семь лет.
Познакомились в клубе, на танцах, в шестьдесят восьмом году. Он тогда только пришёл из армии, она работала на ферме.
Расписались через четыре месяца. Вырастили сына и дочь, оба в городе, оба приезжают.
Всю жизнь они были из тех пар, про которые в селе говорят «не разлей вода». Ходили вдвоём, работали вдвоём, спорили вдвоём — громко, при людях, а потом вместе шли домой.
Пять лет назад Лидия Анатольевна стала забывать.
Сначала мелочи: куда положила очки, выключила ли утюг, что покупала в магазине вчера.
Это ник

«В СЕМЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ ГОДА ОНА НАПИСАЛА ПЕРВОЕ В ЖИЗНИ ЗАЯВЛЕНИЕ. ПОТОМ ЕЩЁ ТРИДЦАТЬ ОДНО»

Мария Петровна проработала дояркой тридцать восемь лет.
Пришла на ферму в двадцать, ушла в пятьдесят восемь, когда ферму закрыли. Сейчас ей семьдесят четыре.
Человек она всю жизнь была тихий до незаметности.
На собраниях сидела в заднем ряду и не выступала ни разу. В спорах не участвовала. Когда её обсчитывали в магазине — а обсчитывали, бывало, — молчала и уходила.
Заявлений она за свою жизнь не писала вообще. Ни одного. Всё, что требовалось подписать, ей оформляли на ферме, в конторе.
Старостой её выбрали два года назад, и выбрали, прямо скажем, не от хорошей жизни.
Прежний староста уехал к дочер