Свернуть поиск
Тесть и фарфоровый завод. Рассказ.
— Елена Васильевна, вы сидите на квартире, которая стоит как две машины, и держите за горло собственного сына из-за каких-то тарелок. Елена Васильевна поставила чайник на подставку и не обернулась. Диана стояла у витрины, где за стеклом ровными рядами сидели чашки и блюдца с тонкой росписью, и трогала край полки длинным ногтем. — Мам, Диана дело говорит, — Роман крутил в пальцах ложку и не поднимал глаз. — Ты там одна на семьдесят два метра. Это же пустые метры. — Не пустые, Рома. Я в них живу. — Елена Васильевна, мы же не на улицу вас гоним, — Диана обернулась от витрины. — Папа предлагает доли в отеле за городом. Там банный комплекс, сосны, гости из Москвы. У вас будет свой угол с видом на лес. На диване лежал глянцевый буклет с фотографией бассейна под стеклянной крышей. Елена Васильевна его не открывала и открывать не собиралась. — Угол у меня уже есть, Диана. Квартиру мы с Павлом покупали двадцать лет назад. Перед смертью он переписал ее на меня и сказал, что умирать я буду здесь
Показать еще
Квартира на набережной. Рассказ.
— Мам, сколько можно сидеть над своими бумажками? Подписывай доверенность, Снежана всё посчитала. Надежда Юрьевна не подняла головы от описи. Карандаш замер над строкой с шифром полки, а чай в тонкой фарфоровой чашке давно остыл. Глеб стоял посреди гостиной и смотрел на стеллажи от пола до потолка так, будто прикидывал, сколько за них дадут на металлолом. — Я тебе ответила в субботу. — Ты ответила «подумаю». Это не ответ, мам. — Квартира записана на меня, Глеб. Папа оставил её мне, и продавать я её не стану. Снежана сидела на диване, поджав ноги, и листала что-то в телефоне. Она подняла глаза только на слове «папа». — Ой, Надежда Юрьевна, давайте без этих семейных саг. Ваш отец писал про помещиков, а нам сейчас жить надо. — Снежана, не начинай. — А что я начинаю? Я правду говорю. Эти полки никто не открывает, кроме вас и мышей. Мыши, наверное, от скуки уже передохли. Надежда отложила карандаш. В прихожей тикали часы, которые отец привёз из Вологды в шестьдесят восьмом году, и ей показ
Показать еще
Квартира для снохи. Рассказ.
— Выметаться тебе пора из трешки, Николаевна, пока по-хорошему просим, — Снежана брезгливо смахнула пальцем невидимую пылинку со стола и скривила губы. — Зачем одинокой женщине в пятьдесят лет хоромы в центре города? Нам с Темой в Сочи дом присмотрели, прямо у моря. Двадцать пять миллионов на дороге не валяются, а твоя квартира как раз восемь покроет. Галина Николаевна медленно опустила фарфоровую чашку на блюдце, не отводя строгого взгляда от невестки. — А я, по-твоему, куда должна деться из собственного жилья? — В барак за речкой, на Заводской улице, — без тени смущения заявила невестка. — Там у папиного зама полдома пустует, сруб вполне крепкий. Печку подлатаешь, дров наколешь — на свежем воздухе для здоровья полезно. На химкомбинате всю жизнь отпахала, к копоти привычная. Не барыня, чай. Галина перевела взгляд на сына. Артем сидел на краю дивана, нервно теребя ремешок часов и глядя в паркетный пол. — Тема, ты это сейчас серьезно слушаешь? — Мам, ну почему ты сразу все воспринимаеш
Показать еще
Чай для свекрови. Рассказ.
— Полина Андреевна, мы с Родей решили, что вам надо показаться психиатру. Не в районной больнице, а в нормальной частной клинике. Я уже и время узнала, на четверг. Полина поставила кружку на клеёнку и посмотрела на невестку. Инга сидела напротив, положив подбородок на ладонь, и улыбалась так, будто предлагала съездить в торговый центр. — Какой психиатр? У меня давление, а не голова. — Давление у вас прыгает, с этим никто не спорит. А вчера вы встали из-за стола и чуть не упали. Потом искали сумку, которая висела у вас на плече. Полина вспомнила вчерашний вечер. Пол на секунду качнулся, в ушах зазвенело, и она ухватилась за спинку стула. Инга первой подскочила, подхватила её под локоть и заглянула в лицо. Глаза у неё при этом были внимательные и совсем не испуганные. — Я просто резко встала. Мне пятьдесят два года, а не девяносто. — В ваши годы всякое бывает. Родя не спит ночами. Говорит, вы по дому ходите и разговариваете сами с собой. Полина не стала спорить. Разговаривала она и прав
Показать еще
Предательство зятя. Рассказ.
— Маргарита Дмитриевна, поймите наконец: этот черный лакированный сундук занимает половину вашей гостиной, а реальной пользы от него ровно ноль, — Герман нетерпеливо постучал костяшками пальцев по полированному столу, буравя тещу колючим, напористым взглядом. — За него прямо сейчас дают четыре миллиона рублей наличными. Четыре миллиона на руки, без всяких банковских проволочек! Для меня это стартовый капитал на франшизу двух точек доставки пиццы. Через полгода мы выйдем на чистую прибыль, а вы продолжаете держаться за полинявшую семейную реликвию, словно за святыню. Маргарита Дмитриевна не шелохнулась, лишь крепче сжала фарфоровую чашку, глядя в окно на серые крыши старого квартала. — Этот рояль — не сундук, Герман, — ее голос прозвучал негромко, но в нем отчетливо звенела вековая сталь. — Это концертный «Бехштейн» 1905 года, инструмент моего отца, профессора консерватории. Он вывез его из блокадного Ленинграда и восстанавливал своими руками каждую деталь. Он стоит здесь не для красот
Показать еще
Предательство невестки. Рассказ.
— Вера Анатольевна, вы же не хотите, чтобы ваш единственный внук задыхался в пыльной городской духоте, пока вы держитесь за эти бетонные стены? Элеонора положила на полированную поверхность стола плотный прямоугольный снимок ультразвукового исследования. На черно-белом кружке тонким маркером стояла пометка с датой и сроком в двенадцать недель. — Я задыхаться внуку не дам, Нора, — тихо ответила Вера Анатольевна, растерянно посмотрев на сына. — Но эта двухкомнатная квартира — все, что осталось у меня после смерти Павла. Мы тридцать лет каждую полочку здесь вместе с мужем подгоняли. — Мам, ну при чем тут старые полочки, когда речь идет о будущем ребенке? — Максим нетерпеливо подался вперед через стол. — Отец бы первый сказал, что малышу нужен сосновый воздух, а не разбитый двор с вечной автомобильной гарью! — У нас на ткацкой фабрике заказы стабильные, зарплату не задерживают, — попыталась возразить Вера Анатольевна. — До пенсии мне еще работать и работать. А от загородного поселка до на
Показать еще
Наследство золовки. Рассказ.
— Забирайте свои вещи и убирайтесь отсюда, пока я не вызвала полицию! — громко заявила Вероника, бросив на деревянный стол пухлую папку. Евгения Викторовна медленно отложила старинный подсвечник, который аккуратно протирала ветошью. На пороге сосновой веранды стояла золовка, тяжело дыша и брезгливо разглядывая потемневшие бревенчатые стены. Андрей, муж Евгении, замер у раскрытого окна с мотком бечевки в руках. — Вероника, ты совсем с ума сошла? — нахмурился Андрей, сделав шаг к сестре. — Тетя Ксения умерла три недели назад. Мы приехали привести дом в порядок, как и положено законным наследникам. — Законным? — Вероника саркастически ухмыльнулась и постучала ногтем по папке. — Не смеши меня, братец. У меня на руках заключение независимой медицинской экспертизы. Тетя последние три года страдала тяжелой сосудистой деменцией. Она не соображала, что подписывает. — Ксения Андреевна была в абсолютном рассудке до последнего дня, — твердо вмешалась Евгения, встав между мужем и его сестрой. — Мы
Показать еще
Предательство родной дочери. Рассказ.
— Либо ты, папаша, к концу недели подписываешь согласие на продажу участка, либо я объявляю тебя через суд выжившим из ума стариком и сама сдаю эту развалюху девелоперам под элитный причал! — отчеканила Светлана, с размаху бросив на дощатый стол веранды тяжелую глянцевую папку с проектом. Варвара Ильинична замерла у дверного проема с чугунным чайником в руках, чувствуя, как от ручки обжигает пальцы крутой кипяток. На широкой скамье сидел Григорий Матвеевич — его натруженные, въевшиеся мазутом пальцы судорожно вцепились в край сосновой столешницы. Светлана возвышалась над отцом в строгом деловом костюме, выбивая каблуками нервную дробь по половицам. Два года назад Григорий похоронил супругу и едва выкарабкался из тяжелой хвори, а теперь тридцатидвухлетняя дочь готова была запереть отца в лечебницу ради сорока миллионов рублей за волжский берег. — Ты хотя бы понимаешь, что ты несешь, Света? — глухо, едва сдерживая дрожь в голосе, произнес Григорий Матвеевич. — Я несу тебе безбедную стар
Показать еще
Квартира для невестки. Рассказ.
— Мама, ты подпишешь эту доверенность сегодня, или я вылетаю из сделки и остаюсь никем перед семьей Анжелики? Инна Васильевна медленно опустила фарфоровую чашку на блюдце. В вечерней тишине просторной гостиной этот звук прозвучал неожиданно сухо и тревожно. После суток в отделении гемодиализа нестерпимо гудели ноги, а перед глазами всё еще вспыхивали показатели мониторов. Она устало потерла виски. — Вадим, мы же договаривались всё обсудить без спешки, — тихо произнесла она, глядя в лихорадочно блестящие глаза сына. — Зачем такая спешка? — Без спешки уже некогда! — сын нервно дернул узел галстука. — У нас одобрение ипотеки горит, бронь на загородный участок снимут через сутки! За полированным дубовым столом сидела Анжелика. Дочь заместителя министра строительства области с нескрываемым пренебрежением разглядывала старинный буфет и лепнину на потолке. — Инна Васильевна, вы просто не представляете масштаб сделки, — протянула невестка, постукивая ногтем по папке. — Семья моего отца не ста
Показать еще
Квартира сестры. Рассказ.
— Женщина, вы вообще к кому ломитесь с чемоданом на ночь глядя? — двадцатишестилетний Стас, пахнущий дорогим табаком и одеколоном, смерил Киру ледяным, брезгливым взглядом и перегородил дверной проем. — Стасик, ты меня не узнал, что ли? — Кира тяжело перевела дух, опуская на коврик распухшую сумку. — Я тетя Кира. Диана дома? Я же звонила с вокзала, говорила, что поезд из Воркуты в девять вечера прибывает. — Мать живет у себя на Московском проспекте, — парень даже не шелохнулся, засунув руки в карманы спортивных брюк. — А здесь живу я со своей девушкой. — Как это ты? — Кира почувствовала, как по спине пробежал колючий холодок. — Это же наша с Лерочкой квартира. Я два года назад пять миллионов перевела от продажи дедовской трешки, чтобы Диана на стадии котлована ее взяла. Ты шутишь так глупо? — Никаких шуток, тетя, — Стас усмехнулся и достал из кармана связку ключей. — Мать эту двушку купила для меня. Документы на меня оформлены, выписка из ЕГРН на Рогова Станислава Игоревича с прошлого
Показать еще
загрузка
Показать ещёДополнительная колонка
О группе
Читать рассказы бесплатно и истории из жизни онлайн: семейные драмы, жизненные рассказы про измены, ссоры, прощение и судьбы женщин. Всё про жену и мужа, свекровь, бывших, детей и родителей. Тёплые финалы, от которых на душе светлее. Подписывайтесь на группу, чтобы не пропустить новые!
Показать еще
Скрыть информацию
Правая колонка