Евгений Додолев / Проект Золотая рыбка

Стас (он настаивает именно на этом обращении, это не фамильярность) действительно неповторим. Абсолютный маргинал, который не боится быть «всему миру назло». Это тот случай, когда юбилей — не повод для пафоса, а лишний повод вспомнить, кого мы потеряли в качестве национального достояния. Да, потеряли — он, повторю, сам ушёл в маргиналы, но, как выясняется, маргиналы иногда ближе к истине, чем вся эта гламурная тусовка. Станислав Садальский — абсолютный алмаз грубой огранки. Он ссорится со всеми подряд: с режиссёрами, с коллегами, с властями, с оппозицией. И ему достаётся и от «красных», и от «белых», и от «зелёных», и от «синих» — от всех, кто вообще имеет цвет. Но главное — он не боится быть смешным, не боится быть неполиткорректным и, что важнее всего, не боится быть собой. «Я в списке врагов Украины… Мы с Лией Ахеджаковой по разные стороны баррикад, она меня терпеть не может. Но я за неё! И снимать лауреата Госпремии России с ролей в „Современнике“ — это нонсенс. Актер без театра не

В сетях идёт нехилый хейт «суперблокбастера» «Колобок». То ли для дополнительной раскрутки, а то ли взаправду пошли какие-то наезды на создателей и продюсеров «милого шедевра» эпохи коррупционного анабиоза. Лично я «нетленку» не смотрел и не собираюсь. Брезгую и вот почему. «Колобок» - сказка не «фестивальная», а камерная, грустная, за что любима не только мной, но и президентом. (Впрочем, для меня бесспорный сказочный лидер - «Курочка» в аутентичном изложении, не путайте со слюнявым пересказом малоросса Ушинского). Так вот. «Колобок» в русском прочтении - поскрёбыш, сделанный родителями на закате своих сил, чтобы в старости было кому помочь. Такова русская ценностно-семейная традиция: последний ребенок всегда оставался с родителями (старшие дети всегда ему помогали). А тут он еще и единственный. Но вместо выполнения ментальной миссии «Колобок» пустился во все тяжкие, за что в конце получил справедливое возмездие. Ну, и где тут гогот? Сдаётся, что именно это иррациональное отторжение с

Я человек старой закалки: если уж погружаться в воспоминания, то без прикрас и без ностальгического сиропа. Сегодняшний юбиляр (75!) Стас Садальский подкинул байку — и знаете, сразу хочется протереть очки и проверить, не застрял ли в кармане пейджер. «Шоу одинокого шута» на «Серебряном дожде» + «РДВ» — это был отдельный жанр. Смесь эпатажа, инсайда и почти циркового темпа: сегодня ты звонишь Березовскому, завтра — главреду, послезавтра — министру, а в паузах ставишь то, что хочется, а не то, что «по формату». И вот эта история с песней — она не про музыку. Она про эпоху, когда медиа ещё пытались балансировать между «мы свободные художники» и «мы всё-таки радиостанция с репутацией». Тина Канделаки набирает Березовского прямо в задержанном на Украине самолёте и буднично спрашивает: «Какую песенку хотите послушать?» А он, не моргнув глазом, выдаёт: «Поставьте любимую песню моей мамы Анны — „Как упоительны…“». И песня, конечно, зазвучала. В эфире. На всю страну. И тут же прилетает выволочк

Сегодня, 7 августа исполняется 150 лет со дня рождения Маргареты Гертруды Зелле. Или, если хотите, Маты Хари. Той самой, которую уже сто лет называют «величайшей шпионкой XX века». Хотя на самом деле она была просто танцовщицей. Которая не умела танцевать. И шпионкой, которая ничего не нашпионила. Родилась она в Леувардене. Вполне обеспеченная семья: отец, Адам Зелле, торговал шляпами + имел нефтяные инвестиции . Денег хватало. Маргарета была вторым ребёнком из четырёх и единственной дочерью. Посещала школы для высшего сословия — до тринадцати лет. А потом всё рухнуло. 1889 год. Отец обанкротился. 1891 год. Мать умерла от туберкулёза. Семья развалилась . Отец, не будь дураком, сплавил дочь к крёстному в Снек. Тамошняя жизнь не задалась. Училище для воспитательниц детских садов — директор начал флиртовать. Крёстный, человек, видимо, строгих правил, забрал её оттуда . Через несколько месяцев сбежала к дяде в Гаагу. В 1894 году, в возрасте 18 лет, она дала объявление в газету о поиске муж

Я не из тех, кто кидается словами «легенда» по любому поводу. Легенда — это когда ты не просто звучал в каждом доме, а когда твой силуэт узнаётся с полупрофиля, а голос — с первой ноты. С замечательной Софией Ротару всё было… сложнее. Она звучала в каждом доме — это факт. Но вот с узнаваемостью образа, с той самой идентичностью, что-то вечно не складывалось. Начнём с главного, с того, о чём шептались в кулуарах концертных залов и в гримёрках: фанера. Да, пела под фонограмму. И не в смысле «иногда, когда техника барахлит», а системно, как часть концертной политики. И ладно бы просто фонограмма — но ведь это подавалось как «живое выступление». Публика хлопала, улыбалась, кричала «браво», а где-то в аппаратной техник спокойно крутил бобину. И в этом была своя элегантность: не врать напрямую, но и не утруждать себя правдой. А теперь про идентичность. Тут вообще отдельный жанр — «я везде и нигде». То ли молдованка, то ли украинка, то ли вообще «певица Советского Союза». Песни на трёх языках

Ровно 40 лет назад, 6 августа 1986 года, когда Тимоти Далтона утвердили на роль агента 007, в мире бондианы что-то треснуло. Не с грохотом, не с фейерверком, а так, по-английски сдержанно — будто кто-то очень серьёзный уронил в гостиной фамильный фарфор и теперь делает вид, что ничего не случилось. И вот этот «очень серьёзный» и вышел на экран в образе Бонда. Далтон, конечно, актёр не из последних. Вид у него благородный, осанка — будто он с детства учился не просто сидеть, а «держать спину в присутствии Её Величества». Но беда в том, что Джеймс Бонд — это не про осанку. Это про лёгкость, про блеск в глазах, про умение одним движением брови превратить катастрофу в анекдот. А у Далтона в глазах — сплошная государственная тайна. И не та, которую хочется разгадать, а та, от которой хочется поскорее отвернуться. Давайте честно: после Роджера Мура, который играл Бонда как отпускного супергероя (с улыбкой, с шуткой, с намёком, что мир спасётся, потому что у него есть время на коктейль и флир

–Вы знаете, с удивлением обнаружил, что за многоженство ратуют очень многие женщины незамужние. Они как бы говорят, ну, что, я вот любовница, а если бы было официально многоженство, была бы второй женой. И не было всей вот этой непонятной ситуации. И жена тоже, которая знает, допустим, что у благоверного есть на стороне параллельный проект, говорит, лучше все это узаконить. – Но, вы знаете, об этом сказано у Ленина… Я говорю Крупской, что я у Арманд, Арманд говорю, что я у Крупской, а сам на чердаке пишу сочинение. Это способ «сачкануть», уйти от ответственности. Несколько жен имеет тот, кто не справляется с одной женой. В современных условиях это не очень порядочно, насколько я понимаю. Вот в начале 90-х годов мне некоторые друзья говорили, у тебя жена в Москве, надо чтобы в Дагестане тоже была жена. Кандидатуры были. А я, старый социолог, провел обследование нескольких друзей, у которых есть двое, трое жен, и они проклинали это дело. Это легкое дело на первый месяц. После этого насту

Взяли пива, врубили Rutube и бесплатно посмотрели «Одиссею»… Надо было брать виски, с пивом не зашло. Банальная, чудовищно скучная фильма, со смешными и дешёвыми (это в 2026 году-то!) спецэффектами. Вместо батальных сцен – мелкие драчки. Куча исторических глупостей. Пародия на «Трою», если сравнивать. И да, там не только Елена Троянская и жена Агамемнона (эдакого древнегреческого Дарта Вейдера) чёрные, там афрогреков, азиатогреков, латиносогреков и индогреков воз и маленькая тележка. Даже белые актёры на греков не особенно похожи. Из Мэтта Дэймона Одиссей, как из Хабенского Есенин, прости Господи. Не верьте рекламе и восторженным отзывам. Три (!) часа, вычеркнутые из жизни. Категорически не рекомендуем к просмотру. Начнём с масштаба — того самого, ради которого мы вообще идём на мифы. Сравним с «Троей» Вольфганга Петерсена: да, там историческая достоверность тоже держалась на честном слове, но у Петерсена была хотя бы энергия. Его батальные сцены — это шум, пыль, сталь, крики, ощущение

Старт у картины получился такой, что даже у бывалых прокатчиков слегка дрогнула рука при подсчёте нулей. 355 миллионов долларов за первые выходные в Северной Америке — это не просто успех, это почти олимпийский прыжок: до абсолютного рекорда «Мстителей: Финал» (357 миллионов) не хватило каких‑то двух миллионов. То есть Питер Паркер буквально остановился в сантиметре от пьедестала, будто на последней паутине зацепился за край экрана. А если смотреть на картину целиком (в прямом и переносном смысле), то мировые сборы в 927 миллионов за дебютный уик‑энд — это уже заявка на вечность. Второй результат в истории после тех самых «Мстителей», которые в 2019 году собрали внушительные 1,2 миллиарда. И при этом «Новый день» умудрился добиться этого без IMAX‑площадок: все они были заняты «Одиссеей» Нолана. Получается, фильм брал кассу не масштабом экранов, а масштабом зрительской любви — что, согласитесь, даже трогательнее. Самое забавное, что в этой гонке гигантов никто никому не мешает. «Одиссея

И я сижу и думаю: а ведь это же не мем. Это не шутка для подписчиков. Это — логика. Вспомните, как с 2022 года Запад, забыв про наглый раскрой Югославии 90-х, «учил» нас: территориальная целостность — священна. Границы — неприкосновенны. Суверенитет — это вот прямо табу, красная черта, за которую ни-ни. И вот теперь президент США открыто презентует карту, где чужая страна становится штатом. Не союзником, не протекторатом, не «зоной влияния» — штатом. Как Техас. Как Аляска, которую, кстати, у России тоже когда-то отжали, но , как говорится, «песня совсем не о том» ©. А теперь вопрос: где санкции? Где возмущённые резолюции ООН? Где «мировое сообщество», которое обычно так оперативно собирается, когда кто-то где-то переступает черту? «А нету». Потому что когда Вашингтон рисует карты — это «геополитика». А когда кто-то другой — это «аннексия». В январе американцы захватили Мадуро, поставили на его место Дельси Родригес, открыли нефтяные месторождения для Chevron и теперь, видимо, решили: «