Истории Ирины Ас

Брак по обстоятельствам.

Ирина Ас

Говорят, вода камень точит. Но иногда камень врастает в землю так глубоко, что забывает — он тоже когда-то был частью скалы и мог катиться. Мог, но не катился. Лежал. Ждал. Пока не пришла вода.
Зинаида вышла замуж в девятнадцать. Не по любви, а по обстоятельствам. Родители погибли в аварии в девяносто четвёртом: гололёд, фура, удар. Младший брат, Коля, остался на ней — пятнадцать лет, девятый класс. Дом в деревне, хозяйство, огород. Корова, куры, свиньи. Коля ещё школьник, его поднимать надо. Одной не вытянуть.

Влюбилась в маминого мужчину.

Ирина Ас

Анна была красива. Не той красотой, что кричит с обложек — глянцевой, отфотошопленной. А настоящей, северной. Высокая, с плавной линией плеч, с румянцем, который проступал на щеках от любого волнения, и серыми глазами, глубокими, как вода в лесном озере.
Она давно не смотрелась в зеркало с интересом. Так, по привычке — подкрасить ресницы, убрать волосы в хвост.

Люди с пионами на аватарках пишут: ты очень страшная.

Ирина Ас

В тот вечер Лена укладывала Арсения дольше обычного. Малыш капризничал, требовал грудь, потом бросал, засыпал на десять минут, просыпался от собственного всхлипа, и всё начиналось по новой. У неё уже гудела спина, затекла шея, а распашонка промокла от молока.
В детской пахло детским кремом и тем особым младенческим теплом, от которого клонит в сон даже самого бодрого взрослого.

Ты не вписываешься в мою жизнь, отец.

Ирина Ас

Телефон зазвонил в половине двенадцатого.
Виктор Семёнович не спал, он лежал в постели и перебирал в уме всё, что случилось за день. День был пустой. Утром магазин, купил хлеба, молока, пачку творога. Днём поликлиника, очередь в регистратуру, потерянный талон, раздражённая женщина в окошке. Вечером телевизор, новости, которые он смотрел, не вникая. И вот кровать, привычная бессонница.
Звонок разорвал тишину.

Свекровь попросила бельё, а сноха нашла повод для развода.

Ирина Ас

Света перехватила трубку плечом, прижала к уху и продолжала помешивать суп, когда Тарас сказал, что командировка затягивается ещё на неделю.

Дом, которого нет.

Ирина Ас

Он вернулся в дом, которого не существовало.
Это была не метафора и не фигура речи. В прямом, физическом смысле, на том месте, где когда-то стояли его родовое гнездо, теперь не было ничего, кроме бурьяна да комьев сухой глины.
Он добрался до поворота с попутным грузовиком, который вез в районный центр какие-то балки. Водитель, мужик с изъеденным оспинами лицом, высадил его именно здесь, потому что дальше дорога уходила в противоположную сторону.

Воспитанник детского дома номер четыре.

Ирина Ас

В зале судебного заседания пахло канцелярским клеем. Маргарита Викторовна Шелест, федеральный судья с двенадцатилетним стажем, этот запах ненавидела, но привыкла, как привыкают к хроническому насморку. Кондиционер сломался ещё в пятницу, в понедельник вызвали мастера, мастер обещал быть к среде. И вот среда, четвёртый час пополудни, в зале душно, как в троллейбусе в час пик. Секретарь Людочка обмахивается папкой, конвоир откровенно клюёт носом, потому что дело последнее, четвёртое за день, всем плевать, всем хочется домой.

Как написать эти слова — «сын умер»?

Ирина Ас

От прежнего Ленинграда оставалась только сетка улиц да остовы домов. Крысы пришли не сразу. Сначала, в первую блокадную зиму, они ещё прятались, жались к теплу подвалов и умирали там же — тощие, мелкие, с тусклой шерстью. Но к весне сорок второго, когда снег сошёл и обнажил то, что скрывала зима, началось их время. Время сытости и безнаказанности. Люди слабели, их становилось меньше, а крысы плодились в пустых квартирах, в тёмных провалах лестничных пролётов, в брошенных цехах, где ещё недавно точили снаряды, а теперь только ветер гулял сквозь выбитые взрывной волной переплёты окон.