Стильные идеи маникюра

Марина оцепенела, перестала стучать. А потом решила, что Светка врет. Этого просто не могло быть. Она размахнулась и сделала вид, что бросает в них мяч, девчонки приосанились, прикрылись. – Врешь! – мяч она не бросила, сделала вид, что и внимания не обратила на эти глупые слова, развернулась и направилась со стадиона. – А вот сама увидишь, – крикнула ей в спину Светка и добавила уже тише: – Вот уж семейка! А у Маринки аж в глазах потемнело от слов этих. Как это? Как это – другая мама? Она вспомнила, как старательно отец выпроваживал ее в пионерский лагерь. Стиснула зубы. Этим вечером ни с кем она не разговаривала. – Марин, ты чего? Враки это. Ты ж знаешь – сплетники эти Самойловы, – уговаривала ее Иришка, одноклассница и подружка. А у Марины теперь потели руки при мыслях о доме. Как там? Неужели это правда? Не может быть! Мама умерла прошлой весной. Непонятно и неожиданно. Просто заболела, легла в больницу и вернулась уже в гробу. Все вокруг плакали, причитали, о том, что бедная ее мама слишком рано ушла. Жалели и ее. Но особенно плохо было бабушке Римме, Марина была с ней рядом. В тот день на похоронах людей было очень много. Они шли и шли, не давая побыть с мамой наедине, они заполонили двор и улицу. Они превратили прощание с мамой в шествие. Лишь потом пришло осознание, что мамы нет и уже не будет. Маринка до холодов бегала на кладбище, украшала мамину могилу цветами и молчала. Что говорить, если мама уже не услышит. Вопросов к маме осталось много. Так неожиданно она ушла... Марина знала – маму будет помнить вечно. Они с папой – будут помнить и любить. На стену повесили ее портрет. Мама была обычной мамой... В меру старательной, в меру строгой, в меру жалеющей. Им с папой без нее было, конечно, плохо. Хозяйство шло вяло. К майским остались немытыми окна, подзапустился огород, хоть папа и старался. Даже куры погрустнели, хоть вроде ничего у них не изменилось. Но Марине казалось, что это временно – просто потому, что отец очень грустит по маме, а пройдет время и все наладится. О маме она говорила больше с бабушкой, чем с отцом. Бабушка Римма, мамина мама, жила на другом краю села, но Маринка бывала у нее частенько. После смерти дочери она сдала, но Маринку всегда привечала. – Ох, сирота ты моя. Как без матери-то теперь? Из лагеря их привезли на автобусе в райцентр. Встретила их сначала баба Клава, Ирина бабушка. Отец Марины опаздывал. Она обняла внучку, а потом и Марину. – Да-а, Мариночка! Бедненькая ты моя. Видать, такова судьба твоя сиротская. Ты уж постарайся – больно-то к сердцу обиду не принимай. Я вот тоже в свое время досыта натерпелась от мачехи. Мачеха-то ведь матерью никогда не станет, как не крути. И вроде ласковые эти слова должны быть приятны, но на душе от них стало горько и тяжко. Отец приехал на председательском уазике. Работал он агрономом. Раньше был он человеком жизнерадостным, веселым. Но после смерти мамы как будто осел, ссутулился. Вот и сейчас Марина обратила внимание на его поникшие плечи и глаза, в которых таилась вина. Этот взгляд говорил больше, чем слова бабы Клавы. Правда все – женился он. Они высадили по дороге Ирину с бабой Клавой и подъехали к дому. Окна чисто сияли, и сквозь стекла зеленели новые незнакомые цветы. Во дворе колыхались белоснежные простыни и висело еще что-то яркое и незнакомое. Отец обернулся к ней. – Марин, там... Понимаешь... Я не очень хорошо поступил, что не сказал тебе обо всем заранее. Но ты должна меня понять. Дом без женщины – сирота. Мы же с тобой вдвоем не справляемся с хозяйством. Да и тебе нужна мама. – Мне? – Маринка подняла глаза, – Мне не нужна! Мне только моя мама была нужна. Больше никакая. Отец опустил голову, помолчал. – А ты попробуй. Постарайся привыкнуть к ней. Ульяна – хорошая женщина. Прежде чем читать дальше, подпишитесь на нашу группу — пусть хорошие истории всегда будут рядом.

Выйдя замуж и переехав жить к мужу, в пригородное село, я долгое время не знала толком даже своих соседей. Спустя семь лет решила, для подкрепления продовольственной безопасности семьи, завести хозяйство. Среди прочей живности в моем сарае появилась и корова. Моя любимица. Купава. Ручная была животина. Иду утром с ней без веревки, а она мордой своей в руку мне тычется. Приведу свою красавицу на толоку и пока пастух стадо все собирает, перемолвлюсь парой слов с односельчанами. Так понемногу и перезнакомилась с людьми. Был среди моих утренних собеседников дядя Вася. Василий Иванович. Хам и отьявленный матерщинник. Отец местного дурачка Кольки. Дядя Вася материл всех и вся — власть, депутатов, жену и соседей. Иногда даже самого себя. И такое бывало. Так вот. Привыкли мы с сельским этим матерщинником разговоры утренние разговаривать. Подружились, можно сказать. Занимал мне дядя Вася место в рейсовом нашем автобусе. Сидим с ним рядышком на сиденьях, а весь автобус, набитый односельчанами, слушает Васькину исповедь о неудачном базаре, где покупатели, падлюки зажравшиеся, труда деревенского не ценят, все норовят помидоры ногтем неотесанным ковырнуть или свежесть зелени выращенной не ценят. Весь этот диалог приправлялся крутым матом, чему молодежь, сидевшая позади, несказанно радовалась — хохотала до упаду. Женщины постарше, посолиднее взывали, безрезультатно, к Васькиной внутренней культуре. Прежде чем читать дальше, подпишитесь на нашу группу — пусть хорошие истории всегда будут рядом.

Олег еще от ворот услышал матерки. Заглянул в колодец: — Дед, живой там? Не утоп? Тот заорал: — Да тут воды по колено, остальное ил. Затягивает зараза. Помоги, внучек, вытащи. Тут холодно! — Сейчас за веревкой сгоняю, да мужиков позову, — Олег покачал головой, глядя на бабушку. Та подошла и виновато спросила: — Егор, как ты там? Прости, что напугала… Из колодца раздалось: — Утопить меня решила, карга старая? Смерти моей ждешь? Уйди, добром прошу. Вот вытащит меня внук — я тебе такое устрою! Пока мужики кряхтя вытаскивали деда, бабка Галя блинов напекла на скорую руку, самогоночки достала. Авось и пронесет. Внук с мужиками от завтрака отказались — на работу пора. А дед, выпив немного, зажевал блином и подобрел малость: — Чистить надо, Галя, колодец-то. Совсем грязью затянуло. Пойду к Петру Викторовичу, пусть с насосом поможет. Галя выдохнула. Пронесло. Егор у нее на расправу скор. Помнится, лет десять назад она к Нюрке пошла, а у той праздник. Ну выпила, ну засиделась. Пришла, когда стемнело. Идет, крадется. Вдруг — «бах» по мягкому месту вожжами: — Я те покажу, где раки зимуют! Погостить она пошла! Нагостилась? На тебе еще! Было не так больно, как обидно. Когда он с мужиками гуляет по ночам — это нормально. А стоило ей немного повеселиться — сразу получай. Несправедливо. И не скажешь ничего: — Я тебя замуж взял? Взял. Детей вырастили? Вырастили? Какого рожна ты будешь по деревне меня позорить? Скажут: Егор — тряпка, раз у него Галка по деревне рюмки собирает! Прежде чем читать дальше, подпишитесь на нашу группу — пусть хорошие истории всегда будут рядом.

«До 90 лет буду предан — а дальше не обещаю» ❤ Фёдор Добронравов с юмором говорит о любви к Ирине: супруги вместе больше 40 лет. Они познакомились в Таганроге и поженились в 1983 году. Через переезды, финансовые трудности и проблемы со здоровьем Ирина оставалась рядом с актёром. «Всем, что у меня есть, я обязан Ирине», — признаётся Добронравов.