🌞🌞🌞Евгений 🌞🌞🌞✔

Восемьсот граммов вещества, заключённые в сферу размером с футбольный мяч, способны испарить остров. Но чтобы этот мяч вспыхнул, внутри него должен сработать крошечный, почти игрушечный по меркам финального катаклизма механизм — атомный запал. Без него водородное топливо останется мёртвым грузом, холодным и бесполезным, сколько бы его ни было. Вся история термоядерного оружия — это история поиска идеального «спичечного коробка» для космического костра. Водородная бомба — обиходное название, за которым скрывается куда более точная инженерная формула: термоядерный заряд. Внутри него идут две принципиально разные реакции. Первая — деление тяжёлых ядер урана или плутония, та самая, что работала в Хиросиме. Вторая — синтез лёгких ядер, преимущественно изотопов водорода. Синтез энергетически щедрее: при образовании одного килограмма гелия выделяется примерно в пять раз больше энергии, чем при делении килограмма урана. Но есть нюанс, который делает всю конструкцию заложницей первого этапа. Ч

В декабре 1979 года советские войска вошли в Афганистан, имея на вооружении относительно новый РПК-74, принятый всего пятью годами ранее. В теории это был лёгкий пулемёт, который должен был дать отделению огневую мощь без потери мобильности. На практике в горах выяснилось, что он не может выполнять главную функцию пулемёта — вести длительный подавляющий огонь. Солдаты, которым приходилось с ним воевать, быстро поняли: это не пулемёт, а большой автомат. Ключевое отличие пулемёта от автомата — способность вести интенсивный огонь продолжительное время. РПК-74 этой способности был лишён конструктивно. Его ствол не был быстросменным. После минуты стрельбы длинными очередями требовалось ждать около пяти минут, пока он остынет. В горах, где бой часто шёл на дистанции и требовал плотного подавления, это было критично. Пулемётчик либо рисковал перегреть ствол и потерять точность, либо прекращал огонь в самый неподходящий момент. Именно поэтому РПК-74 не мог получить коробчатое питание на 100 ил

Её брали в руки без перчаток и держали дома, как хомячка. Пока один укус не закончился реанимацией, диализом и консилиумом психиатров. История болотной гадюки, которая сломала миф о "безобидных" змеях» Здравствуйте, любители тайн живой природы. Есть змеи, от которых шарахаются издалека. А есть такие, что их берут в руки без перчаток, фотографируют на ладони и держат дома, как хомячка, только с ядовитыми зубами. Proatheris superciliaris долго была именно такой. Маленькая, тихая, с виду безобидная. Проблема в том, что «с виду» здесь работает до первого укуса. Народная любовь к змеиной теме крутится вокруг кобр, мамб и прочей голливудской фауны. Про низинную болотную гадюку из Мозамбика разговоров не было вообще. И в этом, как выяснилось, крылась главная ловушка. Обитает эта дама в заболоченных низинах Восточной Африки — Мозамбик, юг Танзании, Малави. Влажные луга, поймы рек, сезонно затопляемые равнины. Короче, резиновые сапоги обязательны. Сухости она не выносит и прячется в осоке. Вн

Вечером 27 марта 1999 года над сербской равниной шёл самолёт, которого для радаров как будто не существовало. Американский F-117 летал здесь уже четвёртую ночь подряд и вёл себя как хозяин неба. Внизу, в темноте, сидел подполковник Золтан Дани, командир 3-го дивизиона 250-й ракетной бригады. В его распоряжении был зенитный комплекс С-125 «Нева», разработанный ещё в 1961 году. Техника из другой эпохи против машины, которую строили как оружие будущего. Но будущее в ту ночь проиграло прошлому. Невидимость самолёта оказалась не свойством самого самолёта, а договором с конкретным радаром. А договор этот действует только до тех пор, пока у противника нет того, чего никто не ждал. Чтобы понять, как «Нева» нарушила этот договор, нужно вернуться на тридцать семь лет назад. И искать нужно не среди военных, а среди формул. В 1962 году молодой советский физик Пётр Уфимцев выпустил монографию с самым скучным названием, какое только можно придумать: «Метод краевых волн в физической теории дифракции